— Без проблем. Сейчас набросаю проект и через полчаса пришлю тебе по факсу. А чуть позже подготовлю официальные бланки. Они на всех наводят страх.

— Джил, ты гений.

Едва курьер на мотоцикле привез ей экземпляр составленного Джилом Маклелланом документа, Свифт немедля отправилась к Байрону Коуди.

Знаменитого на весь мир специалиста по приматам она нашла в большом уютном помещении, занимающем половину одного из этажей корпуса наук о земле, в котором размещался также и зоологический факультет. Байрон расцеловал ее в обе щеки, и она села, отказавшись от кофе.

— Вообще-то я по делу. Хочу, чтобы ты прочитал и подписал один документ, — сказала Свифт.

— Предложение гранта? С удовольствием. — Байрон положил договор Маклеллана в беспорядочную груду бумаг.

— Взгляни прямо сейчас, — попросила Свифт. — Это не обычная бумажка. Официальный документ.

— Вот как? Ты меня заинтриговала.

Байрон, медлительный, обстоятельный мужчина с окладистой, как у Дарвина, бородой, внимательно прочитал договор и вздохнул:

— Что ты затеваешь, Свифт?

— Это типовой договор о неразглашении сведений. То, что я хочу тебе рассказать, не подлежит огласке.

Байрон взял ручку, но подписывать не спешил.

— Значит, ты — клиент?

Свифт кивнула:

— Ко мне в руки попала находка, которая, возможно, представляет большую ценность для науки. Если это так, я предпочла бы как можно дольше сохранять ее в тайне. Меньше всего мне хочется, чтобы кто-то опередил меня с публикацией.

— Ну хорошо, хорошо, — усмехнулся Байрон. — Ты меня убедила. Обидно, конечно, но в общем-то ты права. — Он поставил свою подпись и вернул ей договор. — Теперь выкладывай.

— Я хочу знать твое мнение о черепе гоминида, который недавно попал ко мне.

Она открыла деревянный ящик и вытащила из него слепок. Байрон вновь водрузил на нос очки со стеклами в форме полумесяца, затем взял череп и повертел в руках, словно проверяя на спелость дыню.

— Отличный слепок, — похвалил он. — Сама сделала?

— Сегодня утром.

— А где же оригинал?

— В надежном месте.

— Хо-хо. — Байрон ехидно рассмеялся. — Лишняя информация, так, что ли? Здоровый был парень, верно? Ты только глянь на этот череп. А челюсть-то какая огромная! А зубы-то, зубы! Таких огромных, как у этого красавчика, мне еще видеть не доводилось. Они гораздо крупнее, чем у гориллы.

— Точнее не скажешь, Байрон?

— Пожалуй, раза в два. Посмотри на швы. Очень необычные. Блеск! Уникальный образчик. Судя по величине и расположению затылочного валика можно предположить, что обладатель этого черепа, в отличие от гориллы, держал голову почти вертикально. Может быть, даже передвигался на двух конечностях. Где ты это достала?

— Пока не могу открыть, Байрон. Одно скажу: это ископаемое не из Европы.

— Вы меня опередили, мэм. Я как раз собирался предположить, что, возможно, череп принадлежит австралопитеку. Правда, среди южноафриканских ископаемых приматов таких верзил не было.

— Может, это человекообразное эпохи миоцена? Представитель рамапитеков?

— Не исключено, — задумчиво произнес Байрон. — Возможно, гигантопитек. Конечно, я никогда не видел целого скелета. Да и никто не видел. Есть только три зуба, обнаруженные фон Кенигсвальдом в гонконгской аптеке. — Байрон широко улыбнулся. — Черт побери, это было бы нечто!

Профессор Рэй Сакер, тучный мужчина с неряшливой бурой шевелюрой и обвислыми, будто вымоченными в супе усами, считался выдающимся специалистом в области геохронологии — особой отрасли науки, одно из направлений которой занималось определением возраста останков некогда живших существ.

Свифт застала Сакера за работой в его просторной лаборатории, где, как всегда, громко звучала хоровая музыка. Время от времени он останавливался и дирижировал в такт особенно понравившемуся фрагменту. В один из таких моментов он и заметил появившуюся в дверях Свифт. Ничуть не смутившись, Сакер тепло обнял ее и спросил:

— Как поживаешь, моя радость?

Свифт поцеловала его в обе щеки.

— Хочу проконсультироваться с тобой по поводу возраста одной находки.

— Неужели такую красавицу, как ты, могут беспокоить проблемы возраста? — Сакер широко улыбнулся. — Жаль, что мне не дарят по доллару каждый раз, когда я повторяю эту плоскую шутку. Присаживайся, Свифт.

Он показал ей на кожаное крутящееся кресло, стоявшее возле тумбочки с музыкальным центром. .

— Так что привело тебя к моей машине времени? Раздобыла для меня что-то интересное?

Свифт раскрыла сумочку и вручила ему экземпляр договора о неразглашении сведений.

— Извини, Рэй. Мне очень неловко, но думаю, ты поймешь, почему я так осторожничаю, когда увидишь, что я принесла.

— Должно быть, и впрямь что-то важное, — сказал он и без лишних слов поставил свою подпись.

Свифт сунула руку в сумку и сначала извлекла пластмассовую коробочку с образцами грунта и камней, а потом выложила на стол фрагмент нижней челюсти.

— На вид не очень древняя, — пророкотал Сакер, взяв кость кончиками пальцев. — Как эта штука к тебе попала?

Свифт рассказала, как Фернесс наткнулся на череп в известняковой пещере, расположенной высоко в горах.

— В таком случае, — сказал Сакер, — вполне вероятно, что твоя находка на протяжении многих тысячелетий лежала в ледяном саркофаге. Помнишь, несколько лет назад в Австрийских Альпах вырубили изо льда труп?

— Да, помню. Человек ледниковой эпохи.

— Оказалось, что это охотник эпохи неолита, умерший пять тысяч лет назад. Ткани его тела сохранились идеально.

— Но ведь этому черепу должно быть, как минимум, миллион лет, — возразила Свифт.

— Вам известна моя методика, Ватсон. Сначала факты, а потом уж, на основе данных, полученных в ходе исследования ископаемого, переосмысление теорий и догадок. С помощью масс-спектрометра можно установить точный возраст вещества на основе всего лишь одного миллиграмма углерода. А эмаль на зубах этой челюстной кости столь хороша, что я, пожалуй, прибегну к ЭПР.

— К методу электронного парамагнитного резонанса?

— Да. Если же черепу более тысячи лет, придется анализировать образцы породы.

— Делай, что считаешь нужным, Рэй.

— Как только что-нибудь прояснится, я сразу же позвоню.

— Только сразу, ладно? — Свифт встала, еще раз поцеловала Сакера в щеку и вышла из лаборатории.

 ГЛАВА 3

Джек Фернесс жил в уединенном месте на окраине Дэнвилла, в пятнадцати милях к востоку от Беркли. Из своего коттеджа он несколько раз пытался связаться со Свифт — звонил ей домой и в лабораторию, но каждый раз попадал на автоответчик. Два-три дня он оставлял ей сообщения, но, когда она так и не перезвонила, он выбросил ее из головы и стал готовиться к выступлению перед членами Национального географического общества и руководством компании «Уайт фэнг», производящей спортивное снаряжение. Эти две организации финансировали его экспедицию в Гималаи.

Он слишком хорошо знал Свифт и понимал, что ее молчание вызвано отнюдь не пренебрежением к нему. В какой-то степени он был даже рад, что она не звонит. Не имея возможности видеться с ней, он мог полностью сосредоточиться на составлении отчетов об экспедиции. Внезапное исчезновение Свифт означало, что его находка, вероятно, и в самом деле оказалась ценной.

А если он и впрямь привез что-то важное?

Джека все сильнее охватывало беспокойство по поводу законности его действий. Он позвонил своему адвокату, и тот объяснил, что власти Непала, наверно, были бы недовольны тем, что с территории страны без разрешения вывезены ископаемые останки, но в контракте со спонсорами нет положений, ущемляющих его права в отношении находок, сделанных в ходе экспедиции. Разговор с адвокатом успокоил Джека, но он решил не сообщать про череп членам Национального географического общества, во всяком случае, пока Свифт не определит точнее, что же он такое нашел.