«Чего вы все на меня уставились?» – с раздражением подумала я и нервно заправила за уши пряди своих волос. Терпеть не могу, когда на меня смотрят. Я отошла от стенда, и вернулась назад к гардеробу.

– Девочка, что ты тут мечешься? Куда тебе надо?

Прямо на меня по коридору плыла высокая полная женщина, в круглых очках и с фиолетового цвета прической в виде башни. Она, очевидно, была здесь ходячей хохмой. Ее появление и мой озадаченный вид позабавили толпу. Парни с любопытством уставились на нас, сдавлено хихикая.

– Я ищу студию вокала, – пробормотала я.

От волнения мой голос стал хриплым и слабым.

– Ничего не слышу! Громче! – раздраженно потребовала женщина, поправив очки и посмотрев на меня, как на насекомое.

– Я ищу… студию вокала, – повторила я.

Мой дребезжащий голос смешно отозвался в длинных коридорах. Парни-музыканты уже в открытую ржали надо мной. Я пожалела, что приехала сюда.

– Так это тебе нужно на второй этаж! Прямо до конца коридора – фиолетовая женщина махнула рукой, – там лестница. Попроси мальчишек, они тебе покажут.

– Спасибо.

Я быстро отвернулась, чтобы она больше ничего мне не сказала и не вызвала тем самым новый взрыв хохота. Чтобы попасть в конец коридора, как назло пройти нужно было мимо этих самых «мальчишек». Глядя в пол, я быстрыми шагами прошла мимо них и устремилась к лестнице. Коротко остриженные волосы мешались, пряди падали на лицо, лезли в глаза, я их постоянно поправляла. Длинный ремень сумки сползал с плеча – мне пришлось в него вцепиться. Парни поначалу притихли. Но тут кто-то из них что-то тихонько сказал, и все они дружно и громко загоготали. Я по привычке подумала, что сказанное, разумеется, относится ко мне. На секунду застыв от унижения, я резко прибавила шаг. Под их усиливающийся смех я почти бежала по коридору. Внезапно у меня за спиной раздался чей-то голос:

– Подожди!

Не оборачиваясь и придерживая рукой лямку спадывающей сумки, я неслась вперед. И только забежав за угол, остановилась, чтобы перевести дыхание. Позади раздавались крики и смех.

– Чего ты ржешь? – вдруг спросил тот же голос.

– Ты что-то имеешь против меня? – задиристо поинтересовался второй, визгливый голос.

– Ничего не имею. Просто считаю, что тебе нужно закрыть свой рот, – спокойно и твердо ответил ему первый голос.

– А ты че, типа заступник? Рыцарь?

Обычно такие слова являются прелюдией к разборке. По крайней мере, у нас во дворе это так. Но, к моему удивлению, на этом перебранка сошла на нет. Я услышала чьи-то мягкие шаги. И бросилась вверх по лестнице.

– Да постой ты!

Тот самый светловолосый парень с гитарой обогнал меня и внезапно преградил мне путь. Он сделал это так резко, что я уперлась носом ему в грудь. Парень был почти на голову выше меня – и не потому что стоял на ступеньку выше. Я смутилась еще больше. Он улыбнулся.

– Опасно разгуливать одной среди местных идиотов! Я провожу тебя.

Мы вместе поднимались по лестнице, шаг в шаг. Я думала о том, что мог сказать обо мне тот гогочущий придурок.

«Какой черт тебя дернул! Ведь шла мимо, никого не трогала».

От обиды я чуть не плакала. Парень с интересом на меня поглядывал.

«Не знаю, что он там сказал, но самое обидное, что этот, с гитарой, слышал…»

Я отвернулась, чтобы он не увидел мои слезы. Я уже привыкла к тому, что меня задирают в школе и во дворе. Но здесь, на его глазах… Сама не знаю отчего, но мне почему-то стало обидно, что меня унизили именно в присутствии этого парня с гитарой.

Мы остановились возле одного из кабинетов.

– Хочешь, я зайду с тобой?

Я смотрела в пол, поправляя непослушные волосы.

– Нет, не нужно.

– А я все же зайду. Так будет лучше.

Возмущенная его наглостью, я подняла взгляд и встретилась с его глазами – цвета весенней зелени, одновременно ласковыми и дерзкими, с какими-то озорными искорками и такими длинными загнутыми ресницами… Отчаянно заколотилось мое сердце. И, ударившись со всей силой о ребра, беспомощно покатилось куда-то вниз. Незнакомец смотрел на меня слегка насмешливо и одновременно нежно, не отпуская мой взгляд. Словно какие-то невидимые ниточки протянулись от его зрачков к моим, и по своей воле я не могла ни закрыть глаза, ни отвести взгляд. Вдоволь меня помучив, красавчик уверенно толкнул рукой дверь и пропустил меня вперед. А сам зашел следом.

– Димочка! Солнце мое! Вот это радость!

Раскрыв объятия, навстречу нам семенила маленькая седовласая женщина. Одной рукой она обняла его, а второй – неожиданно – меня. В аудитории сидели несколько человек. Не понимая, что происходит, они все удивленно уставились на нас. Я и сама ничего не понимала. Голова моя закружилась и мысли – все до единой – улетели прочь.

Через десять минут расспросов и объятий Дим, которого никак не хотели отпускать («это наш лучший ученик»), наконец открыл дверь, чтобы выйти. Обернувшись, он сказал мне:

– Я подожду тебя внизу.

– Не нужно, – крикнула я в ответ, но дверь за ним уже захлопнулась.

***

«Прослушивание» заняло около часа. Нас приняли всех и, дав нам расписание ближайших занятий, отправили по домам.

Вприпрыжку неслась я вниз по лестнице.

«Меня приняли! – радостно колотилось сердце. – Приняли!»

Уже не такая испуганная и забитая, какой сюда пришла, а наоборот воодушевленная, словно за моей спиной вдруг выросли и расправились крылья, я подходила к гардеробу. То неприятное происшествие с группой гогочущих музыкантов стерлось из моей памяти.

– Ну, как все прошло?

Я вздрогнула. Дим стоял, облокотившись о стойку, и дерзко смотрел на меня. И тут он широко улыбнулся – какой-то умопомрачительной, ослепительной улыбкой (своей фирменной, как потом оказалось). Зря он это сделал. Я почувствовала, как дрожат и подкашиваются мои ноги. Я снова не могла отвести от него взгляд. Я, должно быть, выглядела как дура, но ничего не могла с собой поделать.

– Нормально. Меня приняли.

– Ну, я и не сомневался.

Он продолжал вот так же нагло на меня смотреть и лучезарно улыбаться. Я не знала, куда деться под его настойчивым взглядом, и с ужасом почувствовала, что опять краснею.

– Мне пора идти, – сказала я, отчаянно пытаясь попасть рукой в рукав своей старенькой зеленой куртки. Дим помог мне, задержав на мгновение ладони на моих плечах. Я почувствовала тепло его рук даже сквозь толстую синтепоновую подкладку. Я повернулась к нему. Дим прищурил глаза, отчего в них снова зажглись те лукавые озорные огоньки.

– Чего ты на меня так смотришь?

– Мы с тобой обязательно еще увидимся. И очень скоро.

Этого – чтобы мы снова увиделись – я захотела больше всего на свете, но вслух спросила:

– Ты всегда такой самоуверенный?

Он ничего не ответил, а только улыбнулся. На подкашивающихся ногах я пошла к выходу. У двери я все же не выдержала и оглянулась. Дим стоял и смотрел мне вслед, продолжая дерзко и загадочно улыбаться.

Пока я ехала домой, я думала о том, как нетипично он себя повел: не поддержал сальных шуточек, не присоединился к ним и тем более не стал их источником. Наоборот, он… он защитил меня… Он был первым за всю мою жизнь, кто вот так заступился за меня. От этой мысли приятное волнительное тепло возникло в груди и быстро распространилось по всему телу. Автобус проезжал мимо заброшенного стадиона. Я мечтательно прислонилась виском к стеклу.

«А какие у него ресницы… Просто сумасводящие».

***

Весна в том счастливом году наступила точно по календарю – 1 марта – и быстро разыгралась в полную силу. За неделю растаял весь старый, грязный, давно всем надоевший снег, а новый больше не выпал, и солнце за считанные часы дочиста высушило асфальт. Надолго установилась теплая ясная погода. Земля быстро покрылась свежей зеленой травкой, и уже к концу месяца проклюнулись первые одуванчики.

В один из таких дней мы с матерью вывешивали во дворе выстиранное белье. Словно вдруг почувствовав что-то, я резко обернулась. Передо мной стоял Дим, а рядом с ним какая-то хрупкая белокурая женщина, удивительно похожая на него чертами лица. Эти двое возникли словно из-под земли. Неуверенно улыбаясь, женщина подошла ближе и обратилась к матери: