–Бедный ребёнок, – одновременно выдохнули мы с Маргаритой.

Мия, самая младшая из нашей троицы и самая наивно-очаровательная. Полная противоположность серьёзной, держащейся особняком от окружающих Ритой, и приветливой, но домашней меня. Русоволосая влюбчивая и обожающая окружающий мир девушка редко ночевала дома, предпочитая авантюры и гуляния из которых мы ни раз её вытаскивали. Авантюрить, кстати, предпочитала с моими утятами, так неожиданно поступившими с ней в один университет.

Защита диплома будущий юрист переживает невероятно тяжело, неугомонная натура девушки страдает от вынужденного затворничества для завершающих этапов написания выпускной работы. Зная себя и свои возможности, она отдала нам запасные ключи от съёмной квартиры чтобы не иметь возможности не только выйти из неё, но и пригласить кого-либо. Три раза в неделю мы приносим продукты, поддерживаем измученную душу нашей маленькой компании и снова переживаем до следующей встречи. Звонки и социальные сети она ограничила ещё строже:

– Написать если кто-то родит или умрёт? – С иронией спросила месяц назад Рита, разглядывая распечатанный лист с условиями дальнейшего общения с нашей новоиспечённой затворницей.

– ез меня запрещаю и первое, и второе, – категорично оборвала Мия, – так что терпите что бы там из вас не лезло. Писать можно если у вас любовь появится! – Как-то нелогично, но очень строго свернула глазами, даже указательный палец к потолку подняла. Заливая кипятком стеклянный заварник с ягодным чаем, поставила его на держатель с горящей свечкой внутри и продолжила, – сообщение должно содержать описание внешних данных субъекта и некоторые, особо важные для вас, черты характера. – Поставила перед ошалелыми нами кружки. Для меня большая, прозрачная с нарисованными белыми кроликами по всей поверхности, для Риты яркая оранжевая с изображённым на ней енотом, посылающим окружающих определённым жестом из пальцев на лапке.

Сама Мия их разрисовывала специально для нас когда увлеклась организатором курсов. В ту зиму она вообще многому научилась и периодически таскала нас с собой, ведь подозрительно что одна девушка интересуется как кулинарными курсами французской кухни, гончарной лепкой, актёрским мастерством, программированием, барным навыкам и тайским боксом. Чаще всех страдали мои утята, ведь в отличие от нас с Маргаритой, работой были не обременены.

Когда, сдерживая скупые мужские слёзы, ребята начали упрашивать о стажировке в моей фирме, нам с Ритой пришлось уговаривать своё окружение на всестороннее развитие. Мою маленькую контору эти бедствия, разнесли бы ещё до обеда. Но Мию наконец отпустило.

– А вот в подробностях необходимо описать интимности, ощущения, действия ваши, действия партнёра и логическое завершения сего мероприятия. – Решила окончательно добить нас подруга.

– Это шутка? – уточнила не притронувшаяся к кружке и угощениям я, Рита была устойчивей к подобным выпадам Мии и спокойно разливала чай всем нам по очереди.

– Какие уж тут шутки, – сев напротив меня хлопнула раскрытой ладонью по столу и с присущим ей артистизмом продолжила. – Если вы в кои-то веки раскроете свои сердца и прочие прелести на встречу любви и удовольствиям, то я просто обязана узнать об этом одной из первых, и в максимальных подробностях! – грозно размахивая ложкой перед нашими лицами пропела девушка, переводя взгляд голубых, как ясное небо, глаз с меня на Риту и обратно.

Мы с Маргаритой переглянулись. Заявление звучало абсурдно, ибо Рита была одна столько, сколько я её знаю. Погруженная в работу в “Антрагоне” и с холодом относящаяся к своим поклонникам, чем выводила любящую любовь неугомонную подругу из себя.

Со мной же ситуация была прозаичней, видящая обнаженное мужское тело два раза в жизни, один из которых – это случайно увиденное в детстве дефиле родственников из бани в сугроб. А второй- недоразумение с первым и единственным парнем, пока мой папа не включил свою чуйку, следилку на моём телефоне и режим берсерка.

Благо, когда он приехал мы уже мирно собрались выходить из квартиры, но очень удивились когда перед нашим носом запертая на два замка дверь с хрустом открылась и голосом папули прозвучало: «я пришёл сюда убивать и искать свою дочь. Как ты видишь, дочь я уже нашёл». Что было потом не знаю, ибо меня за шкирку передали дяде Лёше, папиному старшему брату, со словами «подержи» и я подло уснула на руках под глухой стук прикрываемой двери, закрыться она уже не могла.

– Я правильно поняла, что теперь должна разъезжать по клиентам и решать проблемы разного характера? Почему я? Как вообще у вас распределение по отделам работает? – Бурчала я, глядя на красиво сваренный металлический забор с декоративными листочками, цветочками и птичками. Шикарное место, шикарная оплата труда, жаль только, что остальное происходящее отдаёт лёгкой неадекватностью.

– Пути начальства неисповедимы, смирись и иди уже работай, – в голосе подруги прозвучали недовольные нотки, и обернувшись я увидела, что ей на рабочий мессенджер пришло сообщение. Значит пора заканчивать и оттянуть неизбежное уже не получится. Незавершённые задачи слишком сильно давили на Риту и пока она не разгребёт все завалы, разберётся со всеми вопросами её никто не решался отвлекать.

Перед указанным в электронном письме корпусом я оказалась через минут пять, долгих, наполненных волнением и трепетом. Когда прошёл первый шок и поддержка более опытной подруги осталась позади, нахлынули новые, куда более актуальные вопросы. Это ж какие там сидят люди что считаются элитой, как они отнесутся ко мне? Как пройдёт остаток этого бесконечного, странного дня на новой работе?

Шагнув к входной деревянной двери мимо длинной лавочки, я чуть не получила по лбу этой самой дверью. На встречу мне вышел огромный, широкий и мускулистый индивид. Коричневая рубашка с трудом сдерживала пугающее количество грудных мышц, в которые я из-за сложившихся обстоятельств уткнулась практически носом. Зажатая между нами небольшая картонная коробка тихо хрустнула, но отчего-то никто из не сдвинулся с места.

В своё оправдание могу сказать, что чуть увлеклась. Запах мужского парфюма обволакивал, едва сдерживалась чтобы прикрыть глаза и вдохнуть поглубже. Мия права, пора бы уже открыться новому миру из отношений, любви и прочих смущающих вытекающих. А то я уже обнюхивать первых встречных начала.

А вот чем оправдывал своё поведение стоящий напротив меня мужчина, я не знаю. Может, для его габаритов места для манёвра мало осталось.

Глупая ситуация, странный день, и неожиданное, пугающее чувство, поднимающееся из глубины. Смесь неожиданного страха, словно передо мной не перекаченный работник «Антрагона стоит», а дикий зверь, и спокойствия, будто зверь мой. Уверенность что опасное животное не укусит, не обидит, а защитит.

Папочку напомнило. Моего большого и сильного, всегда готового защитить.

Как-то раз папочка неудачно вышел встречать меня после школы. Неудачно для гопников, которые очень хотели проверить на новизну модель моего телефона, наполненность кошелька и даже моё тело на наличие благородных металлов. Сначала они не хотели верить своему счастью, ведь такой замечательный дяденька решил проводить до дома нас всех. Пытались скромничать, некоторые даже хотели сбежать, но папочка быстрый, папочка убедительный.

С того дня из школы меня забирали эти самые гопники, провожали до компьютерных курсов, до дома, носили пакеты с продуктами. Так прошли годы и на моём выпуском эти ребята сидели на первом ряду. Убедительно притворялись что в кулаках не зажаты платочки, а глаза красные с похмелья. Короче, мужики не плачут. А рядом папа сидел и тоже не плакал. Одна мама улыбалась и искренне хлопала в ладошки.

Главный в гоп компании на первом курсе подложил записку в мой рюкзак, в ней признавался в любви одно строчкой. А оставшимися пятью очень просил эту записку сжечь и никому ничего не рассказывать. Особенно папе.

Так вот, мне за эти годы никогда так спокойно и безопасно не было. До этого дня. И никогда и никакого мужчину я с папулей не сравнивала. До этого дня.