- Не надо, – покачал головой Вухуакуо. – К чему ты ведёшь? Нам в Агабундо нужна власть по образу и подобию Империи? Но у нас нет фигуры масштаба Белого Волка и Императрицы Эрики... Войти в состав Великого имперского государства нам никто не предложит...

- Сегодня не позовут, а завтра... Кто знает? – пожал плечами Странник.

- В любом случае, государство – это машина подавления несогласных, – подала голос отмалчивавшаяся Ушинди Ва Имани.

- Как так? – изумился Философ. – Кого подавлять если, всё-таки, речь идёт о народовластии?

- В любом скоплении людей существует инакомыслие, – принялась объяснять она, чувствуя на себе восхищённый взгляд мужа. – Предположим, сто тысяч человек поддерживают генеральную линию развития страны, но одна-две тысячи сограждан любят свою родину и видят её будущее по-своему, имеют иное мнение. Они станут отстаивать его от чистого сердца, но государственный механизм всегда работает на сильных или на большинство, в случае Вашего народовластия, и подавляет волю слабых, волю меньшинства. Сильное государство обязано проявлять силу, и во внешней, и во внутренней политике. Иначе завтра это государство превратиться в прах.

- Ну, вот тебе и здравствуйте, люди добрые! – всплеснул руками Вухуакуо. – И кто из нас тут философ?..

Политические споры легко переходили в беседы об истории человечества, о научных открытиях, о мировоззренческих теориях. Подобные разговоры грели души Странника, Философа и, особенно, Ушинди Ва Имани. Словно нарочно, она подталкивала мужа к откровениям и с интересом ждала реакции Вухуакуо. Весьма любопытно протекали и беседы о религии. К удивлению собеседников, Философ придерживался крамольных для большинства населения, атеистических взглядов.

«Прежде всего, религия нужна жрецам для сохранения своего влияния на запуганных и необразованных людей, по привычке обеспечивающих благосостояние служителей культа, – высказывался он. – Король Фарх прикрыл им кормушку в государственном масштабе, и в этом вопросе он прав. Авторитет сильного лидера не нуждается в помощи потусторонних сил. У большинства моих соотечественников Белый Волк ассоциируется с Единым Богом. Некоторые люди и вовсе считают, что он был воплощением Бога на земле. А в результате, Император Ричард принял смерть от рук жрецов других богов! Парадокс! Необъяснимая несправедливость случилась, если не рассматривать иную версию жизни удивительной личности. Поговаривают, что Белый Волк объяснял свои невероятные возможности Божественным участием. А вы не задумывались о том, что проблема заключалась в несовершенстве терминологии? Он не мог объяснить свои уникальные способности другими, простыми словами! Не кажется ли вам, что человек, создавший Великолепную Империю – Великий мыслитель, учёный, намного опередивший своё время?»

«Любопытная, но сомнительная теория, – покачал головой Странник. – Попробуем проанализировать жизнеописания Белого Волка, сохранившиеся в памяти его современников и в документальных свидетельствах. Ричард погиб, прожив на земле всего-то тридцать семь лет. Двадцать восемь из них молодой человек вёл разгульный, праздный образ жизни. Да, он получил образование, достойное Принца Северного Королевства, но не уделял наукам серьёзного внимания. О нём поговаривали, как о бесшабашном, поверхностном, легкомысленном человеке с эффектной внешностью... Всё перевернула трагедия, унёсшая жизни его родителей. Очнувшийся после катастрофы наследник престола внезапно изменился радикальным образом. Не странно ли это? На первый взгляд, преображение Принца необъяснимо, но я могу понять человека, близко столкнувшегося со смертью, и уверовавшего в Бога, даровавшего ему продолжение жизни. Мне понятен молодой монарх, озаботившийся государственными проблемами в тот момент, когда надеяться оставалась только на себя и по-настоящему близких людей. Но откуда у Белого Волка внезапно появились интеллектуальные ресурсы колоссального объёма, невероятные, опережающие время знания во многих областях науки? По сей день, нет внятного объяснения появлению судоходного канала в базальтовой толще, разделяющей два океана в Железном Княжестве. Можно сомневаться в способности Императора Ричарда управлять стихиями, несмотря на рассказы живых свидетелей проделок Белого Волка. Не вдаваясь в детали истории, некоторые доморощенные мыслители объясняют наступление эры великих открытий случайным стечением обстоятельств. Изобретение пороха и огнестрельного оружия, открытие электричества, прорыв в промышленном производстве и сельском хозяйстве Империи, по сию пору поражающий многие страны мира... И всё это за последние девять лет жизни Ричарда. Я уже и не говорю о военных и дипломатических победах, об уничтожении тёмного культа. Не слишком ли много для одного, пусть и выдающегося человека?»

- Великого человека! – воскликнул Философ.

- Белый Волк терпеть не мог, когда его называли Богом или Великим, – поморщился Мзурураджи. – Но мы заговорили о Вере. Именно она окрыляла Ричарда и объединяла людей вокруг него. Ты называешь себя атеистом, Вухуакуо, и считаешь, что любой феномен можно объяснить с научных позиций. Сталкиваясь с необъяснимыми явлениями, ты заявляешь, что наука разберётся с ними, когда придёт время. Соответственно, нам предлагается принять твои слова на веру...

- И чем, в таком случае, вера во всемогущую, но не поспевающую за человеком науку лучше, чем наша Вера в Единого Бога? – подхватила Имани.

- Хотя бы тем, что научной деятельностью занимается сам человек, а не высшее, недоступное, сказочное существо, – буркнул Философ.

- Главным предметом нашего спора являются понятия причины и следствия, – вздохнул Странник. – Ты уверяешь, что Вера в Бога помогает нам объяснить открытия, опередившие время, то есть ещё не доступные учёным. Мы говорим, что наука занимается изучением мира, созданного Богом. Не отрицая возможности и необходимости непрерывного процесса познания мира человеком, мы видим этот процесс частью стремления человека к Создателю, к Абсолюту.

- Абсолют – это интересно, – почесал затылок Вухуакуо. – Под Абсолютом ты понимаешь некую последнюю инстанцию – Создателя нашего мира, Хранителя наших знаний, как имеющихся, так и будущих. Познавая окружающую среду, мы не только вглядываемся в неё, анализируем информацию, но и силой мысли, силой духа стремимся к Абсолюту, обмениваясь с ним знаниями, проверяя их истинность?

- Красивую картину ты нарисовал, Философ! – улыбнулся Мзурураджи. – Общая концепция мне симпатична. Однако речь идёт не только о нашем мире, но и о множестве других миров во всём их многообразии.

- Иные миры? Множество?! – изумился Вухуакуо. – Богатая и перспективная идея... Иногда, абстрагируя своё сознание, я вижу мир, не похожий на нашу землю. Порою, в голову приходят мысли, не вытекающие из логики размышлений, внезапные озарения... Ты считаешь, что так проявляется во мне стремление к Абсолюту? Бог не оставляет даже неверующего человека?

- Вера в светлое и доброе начало в тебе всё-таки присутствует, пусть ты и склонен к подмене понятий, – не переставал улыбаться Странник. – Бог отворачивается лишь от отъявленных негодяев, человеконенавистников, равнодушных и холодных стяжателей... А ты, сетуя на несовершенство и несправедливость мироустройства, продолжаешь трудиться и надеяться на лучшее.

Письма Фарха, доставленные королевским курьером в лагерь бунтовщиков, вселили оптимизм в Грома и Алсу, но заставили призадуматься Мзурураджи.

- Завтра наш отряд готов выдвинуться в столицу, – заявил ему майор Гром. – Разве ты не к этому стремился? Что не так, Странник?

- Рад бы ошибиться, но наш путь не будет устлан розами, – ответил он. – Читая между строк, я понял, что ситуация в стране сложнее, чем мы думаем. Успехи повстанцев и отсутствие жёсткой реакции Короля на бунт его подданных вызвали брожение в умах. Некоторые армейские командиры задумались о том, чтобы заполучить личную выгоду в создавшейся ситуации. Фарх не контролирует свою армию в полной мере, а значит, нам нужно быть готовыми к провокациям.