– Значица так – спокойно продолжил Серж – первым делом записываешься в увал…

– Старый, да кто ж меня пустит?! – удивился я – у меня «бананов» куча неисправленных и трое суток ареста от бывшего замполита!

– Да, помолчи ты, договорить дай – хлопнул меня по руке Серж – ты запишись, а там посмотрим. Не забудь с собой «гражданку» взять. Она у тебя есть?

– Да. В чемодане лежит.

– Ну ты долбень! – Серж покрутил пальцем у виска – срочно её оттуда убирай! Будут шмон делать, и кирдык твоим шобанам. Надо отнести всё в нашу ячейку.

– Какую «вашу ячейку»?

– А, ты ж не знаешь ещё. У нас с Лунатиком на автостанции в камере хранения ячейка арендована. В ней пласты и шмотки хранятся. Выходим туда, берём своё добро, в гальюне переодеваемся, кладём форму в камеру и едем в сторону Сенной. Понял?

– Понял. А зачем нам ехать в сторону Сенной? – спросил я.

– Там сейчас «куча». Менты с набережной согнали, и весь народ теперь под трамплином обитает. Правда, и там уже облава была. Да, ремень форменный на себе оставь.

– Зачем мне форменный, если у меня фирменный? – пошутил я.

Серж не засмеялся и строго на меня посмотрел

– Кроме ментов там гопЫ с Автозавода. Эти ещё хуже. Ходят по одному, вынюхивают чё по чём, а потом кодлой налетают и отбирают всё самое вкусное!

– Это ж натуральный грабёж – возмутился я – а менты?!

– Менты сами грабят. Всё как дома – усмехнулся Серж – а кому легко?

– Никому – машинально проговорил я и огорчился несправедливости жизни, как маленький мальчик в рассказе у Чехова. Помните? Он думал, что весь мир состоит из леденцов и игрушек, а папа ему навтыкал, и весь его сладкий мир рассыпался. Папа мальчика просто красава! А Шакьямуни?! Этот любимец моего друга-гитариста? Он просто навинтил из родительского дворца, чтобы увидеть эту несправедливую жизнь! Что он говорил? «Весь секрет существования заключается в избавлении от страхов. Не бойся того, что с тобой будет, твоё будущее от этого не изменится, зато настоящее станет спокойным» Конец цитаты. Я положил на свои страхи и пошёл затачивать бляху.

Увидев мои труды, подошедший ко мне Плевок спросил

– Зачем?

– За тем, чтобы бить по башке.

– Дык нас это, завтра на мебельную фабрику работать повезут. Грузить что-то или, как всегда, говно разгребать.

– И что?

– Там делают стулья, а из их ножек получаются клёвые нунчаки! Десятая рота там была – теперь все с нунчаками!

– Юрец, а ты знаешь, что за эти волшебные палочки можно три года огрести? Только за ношение.

– Чё это?! – удивился Плевок.

– Это – холодное оружие ударно-раздробляющего действия. Менты тебя с ними только так примут.

– Вот же, блядь… – глубокомысленно произнёс Плевок и огорчённо почесал репу – а я-то думал, ты обрадуешься!

Я действительно обрадовался, подсчитывая в уме прибыль от продажи заготовок, и сообщил об этом Сержу.

– Мебель, скорее всего, там из бука делают – со знанием дела сказал Серж – но есть некоторые детали из железного дерева. Нам такое надо искать, а на продажу и бук пойдёт.

– Абзац! Куча наша с вами мандой накрылась! В увал только отличники идут – выдохнул подлетевший к нам Андрюшенька – а нас завтра после обеда в ёперный театр ведут! На «Порги и Бесс»!

– «Summertime and the living is easy

Fish are jumping and the cotton is high… – прогнусавил я – а что, слиняем в бар, там коктейли нормальные.

– Так не пойдет! – категорично заявил Серж – мы после работ должны на куче быть! Любые отмазы ищите. Я вот скажу, что мне к соревнованиям по борьбе готовиться надо.

– Да, ладно, везде успеем – сказал я – только я одного не понял – мы что, в самоход идём?

– Ну, да! – радостно подтвердил Андрюшенька, как будто каждый день ходил в самовольные отлучки – меня знакомый с третьего курса научил. Надо, говорит, через центральный КПП идти с наглой рожей, тогда никто и не подумает, что ты в самоходе.

– И всё? Так просто? – спросил я.

– А всё великое просто! Не знал? – Лунатик нащупал что-то у себя в кармане и с облегчением вздохнул – ё-маё, а я уж думал, потерял.

– Что у тебя там? Колись – Серж внимательно посмотрел на карман Лунатика и потянулся к нему рукой.

– Што ти хочишь, дэ-э? Зачэм так гаварышь, э-э? – закосил под грузина Лунатик, а потом уже серьёзно добавил – мне один умелец из музвзвода за четвертак печать вырезал. От настоящей не отличишь.

– Ёлы-палы – схватился за голову я – самоход, подделка документов и спекуляция винилом! Полный набор для дисбата!

– Да, ладно, не бзди – отмахнулся Лунатик, явно обвиняя меня в трусости.

– Я и не бздю. Выпрут из Системы мне же лучше! – бодро сказал я и почесал грудь – там у меня скреблись кошки.

– Маладэц! – Лунатик хлопнул меня по спине и продолжил – Знаешь, кстати, единицу измерения вони?

– Нет. А она есть?

– Конечно! Вонь измеряется в бзденах!

– Это как?

– Как накакал, так и обосрался! – пошутил Лунатик – а если серьёзно, то один бзден – это когда брошенный вверх железный топор, зависает в воздухе на высоте двух метров! Усёк?

– Иди в жопу – лениво послал я Андрюшеньку и направился в баталерку. Нужно было срочно проверить чемодан с лежащей на его дне «гражданкой».

На мебельной фабрике, куда нас привезли на тентованной «шишиге», мы развили бурную деятельность по добыче ножек от стульев. Дальновидный Серж сбегал в магазин за водкой и спустя час обменял её у какого-то не опохмелившегося с утра работяги на два мешка чудесных буковых палок. Себе он где-то раздобыл две гранёные ножки из железного дерева.

– Осталось только дырки просверлить и цепочку поставить. Все дела – Серж аккуратно засунул своё «железо» в офицерскую сумку, которую он прихватил с собой.

– Похоже, что после нашего визита на эту фабрику никто из училища больше сюда не поедет – заметил Андрюшенька.

– Это почему же? – уставился на Андрюшеньку Серж.

Лунатик только развёл руками и ухмыльнулся, а я вспомнил , что могло скрываться за этой ухмылкой.

Месяц назад в кубрик влетел обалдевший от счастья Плевок и, захлёбываясь слюной, сообщил нам «по секрету», что первые два взвода идут на молочный завод, который находится на проспекте Гагарина. Он посоветовал нам взять с собой пакеты «для молочки», потому что курсантов там должны угостить.

На следующее утро нас построил какой-то похожий на Дуремара полковник и восторженным тоном заявил

– Товарищи курсанты, впервые за последние три года нашему училищу разрешили провести экскурсию на молочном заводе! Это – большое событие! Всё, что от вас требуется – это дисциплина. Не надо ничего трогать, а тем более, брать своими руками! Ведь работники завода могут подумать, что курсантов нашего училища плохо кормят… – он говорил так ещё минут десять, но никто его не слушал, мечтая поскорее добраться до молочного конвейера.

На заводе нам дали местного экскурсовода – толстую тётку с перманентной завивкой, втиснутую в накрахмаленный белый халат. Кудряшки у тётки были мелкие и фиолетового цвета.

– Как Мальвина – высказался Лунатик.

– Мальвинища – поправил его циничный Серж – смотри какое жоплО!

– Отставить разговоры в строю! – сурово приказал Дуремар, услышав слово «жопло».

Тётка повела нас по цехам, и первым был творожный. Огромные марлевые мешки с творогом висели над ваннами, в которые с них стекала сыворотка. Пахло кислятиной. Стукач Жако, прячась за нашими спинами, расковырял один из мешков и вовсю набивал творогом полиэтиленовый пакет.

– Эй, мальчик! – крикнула стукачу тётка-экскурсовод, заметив проводимую им диверсию – это невкусный творог!

– Вот мля! – сказал себе под нос Жако и, пряча за спиной добычу, ласково спросил у тётки – а почему он невкусный?

– Полуфабрикат. Не готов ещё. Дальше будет цех с готовым творогом, расфасованным в пачки. И отдельная линия – это сырки с изюмом!

Все облизнулись, а Жако бросил пакет с «невкусным творогом» на пол и задвинул его ногой под ванну.