На «отдельной линии» мы порезвились всласть, а потом были ещё молочный, кефирный, сметанный и сырный цеха. Обожравшись до сблёва и набив пакеты всевозможной молочной продукцией, мы мечтали теперь только об одном… В завершение всего этого действа, Мальвинища привела нас в комнату с длинным столом, который ломился под тяжестью поставленных на него тарелок с пакетами молока, пачками творога и кусками «Российского» сыра.

Первым из-за стола испарился Жако. За ним последовали и другие.

Полковник, глухо матерясь, повёл нас обратно в училище. Мы держались как могли, сжимая что есть силы свои, готовые разорваться, сфинктеры, но всё же потеряли в пути обосравшуюся часть взвода. С тех пор я перестал пить молоко.

– Центнер сырков с изюмом и два мешка буковых палок… Разве эти вещи сопоставимы? – с умным видом заявил я Лунатику – тут никто ничего и не заметит.

– Может ты и прав – сказал Андрюшенька – только эти мешки надо сразу в «шишигу» под лавки зашхерить, пока Девочка за попу не взял. Скажет, что воруем и заставит на место положить.

– А в училище не заставит?

– Нет, конечно, скажем, что это запчасти для стульев из ленкомнаты – уверенно произнёс Лунатик и подмигнул нам с Сержем – «Тиха украинская ночь, но сало надо перепрятать»!

– Это правильно! – подтвердил Серж и потащил мешки к «шишиге».

В училище мы принесли мешки в ленинскую комнату, переложили заготовки в огромный чемодан книгоноши, и Серж закрыл его на замок.

– Захотят – сопрут – покачал головой Андрюшенька.

– Пусть попробуют – сказал, похрустывая пальцами Серж – башку отшибу.

В то время, как вся рота собиралась в оперный театр, мы втроём, переодевшись в сортире автостанции, рысью домчались до Краснофлотской и сели в трамвай.

Я посмотрел в пакет, который Андрюшенька прижимал к груди

– Что хоть там, фирмА?

– Да, не, почти одни «демократы» : «Пудис», «Карат», «Омега»… Я тут с одной тёлкой познакомился, у неё мамаша в «Мелодии» работает! Вот, достаёт. Запакованные. Всё чинно.

– И по чём гоните?

– Эти по рублю.

«А что, навар тоже нехилый, если по трояку брать»! – подумал я про себя. Ведь, на жаргоне барахолки «рубль» был десятью рублями, «пятак», соответственно, пятьюдесятью, а «червонец» – сотней. Флойдовский двойник «The wall» семьдесят девятого года новый стоил, к примеру, «двенадцать» рублей.

– А пласты от Боба где? Ты же говорил, что там всё круто?

– Спокуха, Хрящ, и бронтозавры будут нашими! – хитро подмигнул мне Андрюшенька – не спеши. Всему своё время!

На «куче» Лунатик быстренько сдал полпакета своих «упакованных» демократов, параллельно приобретя «Angel station» Манфреда Мэнна и какую-то неизвестную штатовскую команду под названием «Santa Fe».

– Ты зачем этот шлак взял? – спросил Андрюшеньку Серж, едва поспевающий следить за действиями нашего одарённого еврейского мальчика – договорились же только проверенные команды брать!

– Чувак мне сказал, что это «южный буги» типа «Зи Зи топ». И обложка классная! Всё запечатано, ты только посмотри! – Лунатик собрался было достать пласт из пакета, но Серж остановил его движением руки.

– Хорош отсвечивать! Валим отсюда!

– Почему? Народ ведь ещё не разошёлся? – удивился я.

– Потому, что скоро наступит «Час мента». Они любят в это время приезжать – сказал Серж и ногтём указательного пальца несколько раз щёлкнул по циферблату своих наручных часов.

Обратно в казарму мы вернулись быстро, пройдя через КПП и предьявив дежурному по училищу увольнительные с поддельной печатью.

– Воци-цоци-первацоци-воци-цоци-перваца – бодро пропел Андрюшенька, раскрыл военный билет и потряс перед моим носом увольнительной – работает?!

– Работает – согласился я и, увидев в военном билете фото командующего ВМФ СССР адмирала Горшкова, спросил – а этот папАчос тебе зачем?!

– Проф, какой – же ты всё-таки тупой! Вот представь, останавливает меня в городе патруль и приказывает предъявить для проверки военник!

– И чего?

– А вот чего! Я даю начальнику патруля эту ксиву, а он спрашивает: «Кто это»? На что я ему отвечаю: «Это мой дедушка»! И всё! Вопросов больше нет! Поэл?!

– Ну, да, конечно, вопросов нет – ответил я Лунатику, а сам вспомнил, как однажды в восьмом классе мы ходили домой к чуваку, которого вся школа знала под кличкой «Косой». Он был должен Андрюшеньке десять рублей за две пачки «Мальборо».

– А ты знаешь, как его зовут? – спросил я Лунатика.

– Косой, ты и сам это знаешь.

– Я тебя не кличку, а имя спрашиваю.

– Нет, а зачем? – прикинувшись дурачком ответил Андрюшенька – мне что с ним детей крестить?

– А если дверь откроет не он – кого мы спросим?

– Об этом я как-то не подумал – почесал за ухом Андрюшенька – Смотри, тут всё просто. Если дверь откроет кто-нибудь из его предков, то я говорю: «А позовите, пожалуйста»…, и делаю паузу.

– Как в «Ревизоре»? – с издёвкой спросил я.

– Не, поменьше – совершенно серьёзно произнёс Лунатик и продолжил – я делаю паузу, а маман его в это время задаёт мне наводящий вопрос: «Вам Сашу позвать»? Я говорю: «Да, Сашу» и все дела!

Дальше события разворачивались так. Стоя перед дверью, обитой изрезанным в нескольких местах, дерматином, Андрюшенька надавил на кнопку звонка. Давить пришлось минут пять. Дверь нам открыл заспанный небритый мужик в трусах и рубашке с погонами прапорщика, наброшенной на голое тело.

– Это что за на хуй?! – спросил мужик и мутным взглядом блуждающих глаз уставился на нас с Андрюшенькой.

– Здравствуйте, а позовите, пожалуйста… – сказал Лунатик и замер с протянутой в сторону прапора рукой.

– Чё, бля?! – сказал мужик и с силой захлопнул дверь, едва не отбив Андрюшеньке руку.

– Вот же сучара! – выругался Лунатик и вопросительно посмотрел на меня – не, ну ты видел?! Быдлопрапор!

– Чувак, ты просто сделал слишком короткую паузу, а так всё нормально – успокоил я друга и мы пошли к лифту.

Из воспоминаний меня вывел голос Сержа.

– Дайте-ка сюда – сказал Серж и забрал у нас увольнительные – надо уничтожить, чтоб следов не осталось.

Что ни говори, а Серж был, как всегда, предусмотрителен.

В казарме, кроме наряда и нескольких «шлангов» увильнувших от надоевшей оперетты, никого не было. Мы засели в ленкомнате, и мои друзья поведали мне о дальнейших планах.

– Смотри, Проф – начал Андрюшенька – мы на пластах за два-три месяца подлатаемся, а потом будем в шоколаде и сделаем свою дискотеку…

– Название-то хоть есть? – спросил я.

– Нет. Может, ты придумаешь? – Лунатик хитро посмотрел на меня.

– «Bottom» – коротко ответил я и посмотрел на него с превосходством.

– Это чё? – спросил Серж, доставая из сумки баттл имбирной настойки.

– «Дно» – чисто морское название – ответил я.

– А если конкретнее? Ты же всегда что-то мутишь! – Серж зубами оторвал крышечку с «Имбирной» и вопросительно посмотрел на меня.

– Конкретнее – «Жопа»! Так тебе больше нравится?!

– Конечно! – засмеялся Серж и протянул мне бутылку – я ,ваще, жопы люблю! Ты ж знаешь!

– Знаю – ответил ему я и, закинув в рот две таблетки «Тазепама», отхлебнул из бутылки.

– Не, так не пойдёт. Давайте, это название будет нашим неофициальным – встрял Андрюшенька.

– А официальным какое? – спросил Серж.

– «Парус»! Нормально же?! – Лунатик бодро потёр ладони и вопросительно посмотрел на нас с Сержем.

– Нормально для ненормальных – ухмыльнулся Серж – пусть будет.

– Но для посвящённых она будет называться «Bottom» – сказал я.

– Ладно – Серж встал и похлопал себя между ног – Пойду отолью.

– «И я, и я, и я того же мнения»! – вскочил Андрюшенька и похлопал себя по заднице – А ты, Проф, прикинь пока хрен к носу!

Они вышли из ленкомнаты, и я остался один.

Одиночество продлилось недолго. Дверь открылась, и в ленкомнату ввалился Махмуд Муслимович. Я встал и вытянулся по стойке «Смирно» насколько это было возможно после «Имбирной» и тазепама.