– Никто меня не ищет! – Уля вцепилась пальцами одной руки в дверной косяк и потянула Женю на кухню, а он тащил ее к выходу. – Я заставила твоих друзей забыть меня! Я не буду при тебе читать это заклинание, потому что я не хочу, чтобы ты меня забывал!
– Что ты сделала? – Опешив, Женя ослабил хватку. Уля воспользовалась мимолетным замешательством и вырвалась, забившись в дальний уголок кухни у холодильника. Она открыла нижнюю часть – морозилку – и прикрылась по пояс белой с желтыми пятнами дверцей.
– Прошептала короткое заклинание из книжки, когда заика тащил меня к машине, – тихо молвила Уля и пристыженно опустила взгляд. – Я не верила, что оно сработает. Я вообще ту книгу украла, чтобы погадать с подружками на Рождество, но потом прочитала в ней много интересного. Твои друзья остановились, и тот заика спросил у меня, кто я такая. Я пообещала ему, что больше не буду рисовать граффити на остановке.
– То есть соврала?
– Называй это, как хочешь. Но женщина сказала, что меня надо отпустить, мол есть дела поважнее. Вот так я убежала.
– Значит, ты – ведьма? – Женя уже сам догадался, что Уля была не просто сироткой из детского дома «Мягкие облака». Если бы смертная девочка-подросток зачитала заклинание из второсортной книжонки, то произошло бы ровным счетом ничего. Не слова придают заклинаниям и заговорам силу, а мощь, что заключена в читающем, и смысл, который он вкладывает своей волей. Но Женя желал убедиться в том, насколько Уля была осведомлена о своем даре.
– Нет, конечно! – Воскликнула Уля и захлопнула холодильник. – Точнее… я не знаю. Но ты ведь умеешь колдовать и защитишь меня.
– С чего ты вообще взяла, что я колдун?
– Предположила. – Поджала губы Уля, переминаясь с ноги на ногу. – В «Колдуем вместе» много написано про кровавые ритуалы, в которых надо резать ладонь. А ты пришел сразу после того, как эти ушли…
– Кто «эти»? – Женя сделал шаг вперед, но сразу же остановился, потому что Уля испуганно вжалась в угол еще сильнее. – Я не причиню тебе вред. Я – последний, кого тебе стоит бояться, хорошо?
– Не хорошо. – Качнула Уля розовой головой. – Может, я ошиблась, и ты с ними за одно? Я не хотела никого злить, понимаешь! Я просто использовала интересные заклинания из «Колдуем вместе». Если ты тоже колдун, то попробуй им, пожалуйста, объяснить. Я больше так не буду, честно-честно.
«Ясно, она совершенно не знает, насколько ярок ее дар» – промелькнуло быстрой вспышкой в жужжащей голове Жени. Только сильная ведьма способна творить магию, не прикладывая никаких усилий, а тем более используя бредовый словесный набор из такой книжки, как «Колдуем вместе». А у нее ведь еще и несколько томов!
– Уля, – он успокаивающе обратился к ней. – Я ни за кого. Сам по себе. Скажи, кто за тобой приходил? Можешь описать их?
– Ну… – Уля замялась, хотя ее острые плечи под толстовкой расслабленно опустились. – Было семь женщин и один мужчина. Я не смогла разглядеть их всех. Первым зашел мужчина, но лица у него нет! Голый череп, вместо головы!
Женя не стал ее перебивать или поднимать на смех. Скорее всего, на том колдуне был шлем или маска. А возможно, во главе ведьм каким-то образом встал черт или колдун, наводящий морок. Столько догадок, которые в состоянии стресса Уля не может подтвердить или опровергнуть.
– Помню женщину, – дрожащим голосом продолжила Уля, а в уголках ее кристальных глаз скопились жемчужинки слез. – Я спряталась в кладовку с мячами и лыжами всякими. Она зашла туда, вся вымазанная в крови. Встала напротив меня и наклонилась, но словно не увидела меня. Она смотрела как будто сквозь меня, принюхивалась, а потом убежала. Она убила моих друзей, но не тронула меня. Хотя это я виновата.
Уля всхлипнула и потерла кулачком правый глаз, пытаясь прогнать слезы. Женя проглотил дальнейшие вопросы о том, как выглядела та женщина, что на ней было надето. Он был бы последней мразью, если бы наседал на девчонку дальше. Женя приблизился к ней тяжелой поступью и одной рукой загреб в медвежьи объятия. Он не умел подбадривать и поддерживать детей, особенно живых. Уля дрожащими руками обняла Женю за талию и уткнулась лицом чуть ниже груди, заревев навзрыд. Жалобный скулеж отражался от убогих стен с отклеивающимися обоями.
– Почему они наказали моих друзей? На их месте должна была быть я.
– Тише, – прошептал Женя, поглаживая Улю по хрупкой спине. – Сейчас ты в безопасности.
***
Дух-покровитель вернулся тихим грохотом ложек и вилок под утро, когда Уля, накрывшись тонким одеялом, уже сладко сопела на обшарпанном диване, а Женя после горячего душа дремал на полу, прижавшись щекой к подлокотнику. Чернота пустых снов была пронизана тревогой. Мерзкое чувство прошивало толстой иглой с продетой металлической нитью мышцы под кожей.
– Шаманы в пантеоне узнали все символы, – зазвенел вновь посудой дух-покровитель. Женя открыл глаза и, подавившись слюной, из сидячего положения свалился на деревянные половицы. – Но не углядели в них никакой логики. Бессвязный набор меток и сигилов. Старейшины попытались отследить след скверны. Обычно черная магия тянется за ее сотворившим кислым шлейфом, но эти маги, судя по всему, хорошо осознавали, что за ними могут выйти на охоту, и виртуозно замели следы.
Женя хранил молчания, поднимаясь с насиженного места, и сладко потянулся, подавив зевок. Стрелка на настенных часах подсказала, что дух-покровитель поднял его почти в пять утра. Непослушные кудри все еще были чуть влажные, когда Женя провел по ним пальцами израненной ладони. Уля неразборчиво лепетала во сне, зарывшись с головой под одеяло. Жене не понадобилось проверять, проснулась девчонка или нет – все и так было понятно. Женя прошлепал босыми ногами на кухню, чтобы не будить Улю разговорами и разбить пару яиц на завтрак.
– Что это за девочка?
– Выжившая из детского дома, – ответил тихо Женя, открывая холодильник. На верхней полке отыскал пять яиц в целлофановом пакетике, а в выдвижном прозрачном ящике завалялось две сосиски. Негусто, но хотя бы что-то.
– Почему она здесь, а не в участке или в другом детском доме? Ты ее украл?!
– Я не занимаюсь воровством маленьких девочек! – Шепотом возмутился Женя, захлопнув холодильник и уложив продукты на стол. – Она вскрыла замок с помощью заклинания из одного слова и проникла в квартиру, а потом я ее уже выгнать не смог. Уперлась рогом, мол не пойду – и все тут.
Женя не стал признаваться, что, в первую очередь, ему банально стало жаль Улю. Женя не имел привычку возиться с кем-либо, поэтому ни с кем не знакомился с тех пор, как его инициировали в шаманы. Если, конечно, работа не обязывала. Чем больше возишься с кем-то, особенно с ребенком, тем более высока вероятность того, что привяжешься. А привязанность с образом жизни Жени вела к весьма плачевным последствиям.
Обычно он помогал, а потом исчезал.
Так планировал сделать и в этот раз.
– Что в детском доме забыла ведьма? И кто ее обучал?
– Вообще-то, ты здесь дух-покровитель, а не я. Я думал, ты должен все знать. – Женя откупорил новую бутылочку подсолнечного масла и вылил на чугунную сковороду, которая ему тоже, кажется, досталась от бабушки. Покрутил вентиль на газовом баллоне и взял из верхнего шкафчика без дверки коробок спичек. Проворно чиркнул наконечником из красного фосфора, и под сковородой моментально загорелось синее пламя. – Никто ее не обучал. Возможно, родители умерли, и попала в детский дом. Может, они не успели ей передать знания о ее даре или же вообще ничего об этом не знали. Была какая-та бабка-колдовка пять поколений назад, а сила пробилась только в девчонке. Уля вычитала латинские словечки из тупой книжки и начала ими разбрасываться направо и налево.
– Быть может, девчушка привлекла этим самым внимание и навлекла беду на детский дом?
– Дело однозначно в ней. – Масло призывно зашипело, и Женя принялся разбивать белоснежную скорлупу яиц, выливая их склизкие внутренности на раскаленную поверхность. – Я показал Ване то, что видел. Когда он проник в мое сознание, скверна заговорила с нами, даже чуть не прикончила.
