– Даррен, смотри, что я нашел в пещере Мунга на горе Чундоу. Здесь всё написано так, как он говорил.

С этими словами он повернул к ученику развернутый потемневший свиток.

– Это записи мастера Ларэлла. Он предупреждал еще триста лет назад, что эти времена настанут.

Даррен встал над свитком и при свете мерцающей лампады начал читать вслух:

– "В лето 1061-е третьей эпохи я, Ларэлл, мастер Школы Звездного Света, странствовал по свету и повстречал в земле Хаш бессмертного воина в царских доспехах. Он поведал мне, что народы забыли свое предназначение и извратили свой путь на земле, за что вскоре их постигнет великая скорбь. Земля погрузится в хаос, небеса разверзнутся и исторгнут яростный огонь, который пожрет Терру".

Даррен перекинулся с мастером встревоженным взглядом и продолжил читать:

– "Начало этих времен знаменует черная комета с длинным хвостом, которая придет с востока, как сказано в Древних Свитках”. Дальше, видимо, приписка мастера Мунга, – Даррен аккуратно развернул тонкими пальцами крошащийся край свитка и продолжил, – “Я стал искать Свитки, ибо помнил, что были некогда в Терре древние письмена, принадлежащие еще прародителям и передававшиеся народами из поколения в поколения, но нигде не мог их найти".

Текст обрывался, оставшаяся часть записи была утрачена. Учитель и ученик некоторое время молча стояли, с тревогой вглядываясь в текст.

– Древние Свитки, – наконец задумчиво проговорил Ван Хорн, – мастер Мунг долго искал их, путешествовал в далекие земли, обращался в разные школы, но никто ничего о них не знал, и всё же однажды ему удалось встретить в западных землях одного дорлинга, у которого обнаружилась копия Свитков. Кажется, его звали Доринг. Они подружились, и мастер остался у него на три месяца, чтобы прочесть их, и, однажды прочитав, он уже не был прежним. С тех пор он удалился на гору Чундоу, полностью разорвав отношения с остальным миром, только нам с тобой он иногда позволял навещать его.

Ван Хорн вспомнил всегда радостное лицо мастера Мунга, и его сердце наполнилось светлой печалью. Прожив на горе Чундоу в уединении много лет, тот постиг нечто, что никогда не давало ему унывать. В отличие от других серринов, он с радостью ожидал день своей кончины, так как всегда говорил, что земная жизнь – лишь этап на пути к вечности. И хотя Мунг увещевал Ван Хорна не огорчаться, когда его не станет, говоря, что они еще с ним увидятся, когда придет время, в этот момент мастер остро ощутил, как сильно ему будет не хватает мудрого наставника, к которому он за эти годы так привязался. Хорн мотнул головой, стряхнув нахлынувшие воспоминания, и вернулся к принесенной Дарреном новости.

– Нужно созвать Совет Старейшин, предупредить, что пророчество начало сбываться. Земля Хаш в наши дни называется Пустыней Песков Времени, она в трех днях пути от нас, отправимся туда. Я слышал, там есть какое-то сооружение, если идти на север. Может быть, мы сможем найти того бессмертного, – с этими словами он стремительно направился к выходу, захватив с собою свиток.

Пока Ван Хорн уверенным шагом пересекал просторные каменные залы в направлении покоев старейшины, он вспоминал о том, как вчера в ночном небе заметил отделившуюся от горы Чундоу светлую точку, которая плавно вознеслась к небесам. Так он понял, что душа мастера Мунга покинула эти земли навсегда. Тот прожил девяносто лет, сорок из которых провел на горе Чундоу, оставив школу и предавшись созерцанию. До этого он всю жизнь посвятил обучению молодых серринов техникам управления энергией звездного света, а одного из них даже взял в свои ученики, пытливого и проницательного юношу по имени Ибн Ван Хорн. С тех пор минуло много лет, и сейчас юноша уже сам стал наставником необычного ученика по имени Даррен.

Много лет назад Мунг говорил Ван Хорну о том, что после его смерти они увидят на востоке черную комету, которая знаменует губительные для всей Терры времена. Удивительно, но как только Мунг покинул мир живых, его пророчество тут же начало сбываться. К сожалению, не все в школе доверяли словам старого странного Мунга, а о Свитках и вовсе уже никто не помнил.

Ван Хорн подошел к украшенной серебристым орнаментом большой двустворчатой двери, постучался и, не дожидаясь ответа, приоткрыл одну из них. Тяжелая каменная дверь тяжело подалась вперед.

Старейшина Мидх находился в своих покоях. Он сидел за столом и внимательно просматривал записи о доходах школы. Лицо его было немного полноватым, что было не вполне свойственно серринам, рот и нос крупные, а длинные белые волосы собраны в низкий хвост. Его ярко-синюю мантию с белыми символами украшал роскошный ворот из белоснежного меха шиллы, редких зверьков, обитающих в горах, а шею обрамляло ожерелье из сапфиров – дар одного клиента, хотя старейшина старался избегать этого слова, заменяя его на "благодетеля". Благодетелями же назывались богатые представители пяти рас, живших в Медее, как называлась восточная часть Терры. Те обращались в Школу за хорошими предсказаниями, знамениями и толкованиями, а иных, как правило, и не было, ведь тогда не было бы и благодетелей, не желающих слушать о себе что-либо дурное. Сам он был из семьи потомственных звездочетов, связанной давними тесными связями с высшей прослойкой серринского общества. И хотя пост старейшины в Сериндане формально не передавался по наследству, уже в третьем поколении ими становились представители семьи Мидх.

Отношения со старейшиной были у Ван Хорна довольно натянутыми, но оба старались не показывать этого, ведь надо же как-то сосуществовать под одной крышей. Мастер Хорн вслед за Мунгом был убежден, что школа свернула со своего предназначения и занимается не тем, для чего изначально была создана, Мидх же считал, что главный показатель правильного пути – это доходы школы, но поскольку позицию Ван Хорна почти никто в школе не разделял, отстаивать ее было бесполезно. Оставалось только молча с грустью наблюдать за происходящим, осторожно на уроках пытаясь вкладывая в умы учеников, для чего на самом деле они обучаются владению стихией.

Просторное помещение с полукруглым сводом было славно обставлено: резной стол из синего камня, высокое резное кресло, вычурно украшенное драгоценными металлами и камнями, и скорее напоминавшее трон. На комоде черного дерева стояли дареные графины дорогих напитков, пол устилал темно-синий дорлингский ковер, изображавший звездное небо, а стену украшала огромная мозаика из разноцветных дваргских кристаллов, сложенных в изображение уступа звездочета на горе Дахаро и старейшину Синга Мидха в синих одеждах, со значительным видом всматривающегося в небо.

– О, Ван Хорн, входи, любезный друг, присаживайся, – старейшина обратился к мужчине, появившемуся на пороге, и жестом указал на обитый синим бархатом стул, который хоть и был дорого украшен, но не так, как кресло старейшины, которое лишний раз служило напоминанием посетителю, кто здесь хозяин.

Ван Хорн, не обращая внимания на любезность Мидха, тут же приступил к делу:

– Старейшина, время настало. Предсказание мастера Мунга начало сбываться. На востоке появилась черная комета. Нужно немедленно собрать совет, сообщить всем, что…, – начал спешно он рассказывать об их с Дарреном открытии.

– Тише, тише, мой друг, – недовольно поджав губы, оборвал его Мидх, – опять ты про бредни этого старика. Сколько раз я тебе говорил, что лучше тебе заняться делом, приносящим реальную пользу, а не пустыми россказнями.

Он постучал указательным пальцем по записям на своем столе, которые служили самым ярким свидетельством того, что Мидх считал пользой.

– Это то, о чем говорилось в Древних Свитках! – настаивал Хорн.

Его голос стал тверже, он надеялся, что уверенность его слов прибавит веса тому, что он говорил.

– Свитки! – старейшина раздраженно вскинул руками. – Кто их хоть раз видел своими глазами?

– Мастер Мунг видел.

Старейшина никогда всерьез не относился к рассказам мастера Мунга, и Ван Хорн, конечно, об этом знал, но сейчас, думал он, настало время, когда нужно отбросить сомнения и принять решительные меры для защиты от надвигающейся угрозы.