Однажды, когда Даррену было три года, он сказал, что луна разговаривает с ним. Когда Ван Хорн спросил, что она ему говорит, маленький Даррен ответил, что она говорит, что это не его родной дом. Мастер про себя решил, что мальчик сказал это из-за того, что чувствовал себя неуютно и одиноко в школе, и с тех пор стал больше проявлять заботы о своем подопечном и иногда привозить ему из города Астерии, столицы серринов, сладостей и игрушек. Мастер Хорн фактически стал отцом этому ребенку и дал ему свою фамилию Ван.

Несмотря на скромные условия, в которых рос Даррен, сдержанность учителя и отсутствие привычных детству радостей и игр, в целом ему было присуще видеть мир в светлых тонах, кроме того случая с шайкой Бадхиджа. Именно тогда он понял, что даже если ты сам не желаешь никому зла, зло все равно может настигнуть тебя, и от него необходимо уметь вовремя защититься. Хотя Даррен был сильнее своих обидчиков, но всё же недостаточно силён, чтобы одолеть всех четверых. Однако он был не из тех, кто готов смириться со своим положением. Впоследствии он перерыл всю библиотеку в поисках техник, которые могли бы свести на нет численное преимущество противника, но ничего подходящего так и не нашел. Конечно, были звездные клинки и техника расщепления, которая создавала множественные копии оружия и направляла их в цель, но она была смертельна, и использовать ее друг против друга ученикам было строжайше запрещено.

После истории с ламелями Даррен хотел отомстить обидчикам, но мастер сказал, что месть – это низменное чувство, недостойное ученика Школы Звездного Света. Несмотря на это, на днях Даррен чуть было не убил Бадхиджа во время соревнования по боевым искусствам, приставив к его горлу звездный кинжал так сильно, что оставил длинный кровавый след на его шее, настолько в нем кипела обида и злость. Даррена исключили из соревнования, а мастер Хорн снова напомнил ученику, что ему необходимо избавиться от разрушительного стремления к мести, которое незаметно для него самого способно поглотить все светлые стремления, которым, пусть и в теории, но все же обучали на горе Дахаро.

Гора Дахаро, где стояла Школа, издавна была местом сосредоточения энергии звездного света, а сердце горы находилось на ее самой высокой вершине. Здесь в окружении скальных пиков возвышался пронизанный крупными серебристыми жилами каменный монумент три метра высотой и около метра шириной, в центре которого, словно самая яркая звезда на небосклоне, сиял белым светом Свет Серинэ, прародительницы серринов. Это был Источник, который в разной степени наделял представителей расы способностью использовать энергию звездного света, и подобные источники были у всех семи рас.

В центре монумента можно было разглядеть небольшой бриллиант вытянутой формы. Это был камень алеандр. Когда-то давно он был дарован прародителям серринов Серинэ и Серину, от которого и пошло наименование расы. Алеандр наделял владельца особой силой к управлению стихией, и такие камни были у всех семи рас, населявших Терру. Алеандры, как и Источники, бережно охранялись. Как правило, ими владели старейшины, но у серринов алеандр принадлежал всей школе и помогал собирать звездный свет, который поступал с небес в гору. Проходя через Источник и камень, свет преобразовывался в энергию, которая наделяла серринов особыми способностями, а также превращалась в очень легкий и прочный серебристый металл, пронизывающий всю гору, словно вены. Из этого металла мастера школы изготавливали звездные клинки, изысканные длинные белые кинжалы, достояние и гордость Школы Звездного Света. Напитанные энергией светил, они источали мягкое белое сияние и позволяли творить в бою удивительные вещи. В последние годы они стали использоваться особенно часто из-за усилившихся нападений на страну серринов Сериндан различных странных существ, наводнивших в последнее время весь континент Терра.

Совсем недавно серринам пришлось оборонять столицу своего царства Астерию от нашествия магуров, огромных жутких тварей с клыкастой мордой, длинными острыми рогами, светящимися в темноте желтыми хищными глазами и выгнутой вверх спиной, покрытой черной взлохмаченной шерстью. Давно уже серрины не сталкивались с такой угрозой. Мастера школы отбились от атаки, но перед тем магуры унесли с собой немало жизней жителей столицы и посеяли во всем Сериндане панику. Астерию накрыл такой хаос, от которого жители не сразу смогли оправиться. Старейшина успокоил горожан, усилив в городе патруль из мастеров и лучших учеников школы. В одном из таких патрулей однажды участвовал и Даррен, юноша восемнадцати лет. Та ночь прошла гладко, если не считать того, что к патрулю постоянно подходили простые серрины с просьбой провести ритуал с использованием звездного света, особенно же просили сделать предсказание. Некоторые его товарищи за определенную плату охотно соглашались, но Даррен считал такие дела недостойными членов школы. Это отношение передалось ему от Ван Хорна, который знал от своего учителя Мунга о том, что изначально звездный свет было запрещено использовать в подобных целях.

Небеса сами дают возможность узнать будущее, когда они этого хотят и кому хотят, – как-то раз говорил Ван Хорн своему ученику, – и не следует самовольно пытаться во что бы то ни стало вторгаться в их замыслы. Так было сказано в Древних Свитках, но сейчас, когда они преданы забвению, все виды гадания расцвели пышным цветом. Пусть старейшина Мидх считает их важной частью деятельности школы, мы с тобой оставим это дело другим.

Ван Хорн частенько рассказывал Даррену о том, что древние правила родоначальников школы были забыты, и со временем звездный свет стал использоваться не только для познания тайн вселенной и защиты от зла, но и для всевозможных магических ритуалов на исполнение желаний тех, кто мог хорошо за это заплатить: заговоров, приворотов, вызова духов, и прочих обрядов, притягивающих удачу, богатство, славу, успех, выгодное сотрудничество, большую любовь и прочее, и прочее, что приносило школе немалый доход. Постепенно эти запретные практики распространились и по другим школам, ведь никто не хотел уступать другим в части богатства и власти.

– Однажды это всё может погубить народы, – бывало, говаривал мастер Мунг Ван Хорну, стоя рядом со своей хижиной на вершине горы Чундоу и устремив вдаль печальный взгляд. – Настали такие времена, когда всеобщее искажение целей жизненного пути достигло таких масштабов, что только великое бедствие способно вернуть сердца народов на путь истины.

После этого он уходил обратно в свою хижину, оставив ученика в тягостных раздумьях. Это был один из тех редких моментов, когда лицо Мунга было наполнено тревогой, будто он видел то, что предстоит пережить народам в будущем, но потом, проведя некоторое время в созерцании, его дух снова обретал присущую ему легкость и светлую радость, словно в эти моменты его взгляд проникал далеко за завесу времени и пространства и видел то, что приносило ему утешение.

Даррен добежал в конец зала, где на невысоком постаменте располагался длинный каменный стол, заваленный многочисленными пожелтевшими от времени свитками, края которых уже начали осыпаться от времени. Над одним из них склонился невысокий худощавый мужчина лет пятидесяти в плотной темно-синей мантии в пол, испещренной серебристыми символами. Его длинные белые, словно снег, волосы ниспадали на спину, а пряди у лица были убраны назад. Светлое узкое лицо выражало сосредоточенность, брови были нахмурены, а губы напряженно сжаты.

– Мастер Хорн, я ее видел! – взволнованно выпалил юноша, одновременно пытаясь отдышаться. – Я видел черную комету на востоке, за ней тянется черный след! Всё, как вы говорили!

Ван Хорн поднял на ученика внимательный взгляд.

– Значит, время настало, – угрюмо проговорил он. – Всё, как предсказал Мунг.

Между бровей мужчины пролегла глубокая складка, а его лицо стало еще серьезней, чем обычно. Некоторое время он постоял в раздумьях, после чего, наконец, сказал: