И к слову, запах туфимаута, что исходил от нас с Джессикой, никак не напугал виверну. Наверное, звери на службе Армии Тьмы приучены к подобным факторам чтобы не нервничать при таких союзниках и не ухудшать боевую эффективность.

— Всё, едем дальше, — направляю лошадь вперёд, закончив глазеть и раздумывать. Нас это всё не касается.

Орк не соврал, на речку мы наткнулись довольно быстро и дали лошадям попить, ещё и наполнив собственные фляги. Да, так уж получается, что приходится пить эту воду чтобы просто не страдать от жажды, несмотря на то что всё вокруг пропиталось отрицательной энергией. Хотя, местные люди ведь используют эту воду, и хоть выглядят чутка болезненно, но ведь живые пока. Выбора в любом случае нет, приходится пить из таких вот рек. На внешний вид она не так уж и плоха.

После этого действа мы отправились дальше. К счастью, лес в этом месте был не настолько густой и заросший, так что лошади могли по нему двигаться несмотря на отсутствие дорог. Редкие тропинки, протоптанные проходящими тут когда-то отрядами бойцов, не в счёт, так как нам с ними было не по пути. И когда начало темнеть, мы, разумеется, приготовились переждать ночь.

В качестве лагеря была выбрала крохотная полянка, на которую сверху падал лунный свет. Пока мы с Джессикой привязывали лошадей, Мишелю было поручено развести костёр.

— Ай, чёрт с тобой, дай я сам, — убираю неумёху в сторону и беру это дело на себя. В говне прятаться ума хватило, а костры разводить — нет.

— Не обращай внимания, он всегда такой, — хихикнула за спиной девушка.

— Я всё слышу.

Через десять минут мы уже сидели вокруг тёплого пламени подкидывая в него всё, что могло неплохо гореть.

— Ещё ведь совсем чуть-чуть, и мы закончим испытание, ну разве не здорово! — искренне радовалась Джессика. Она была так счастлива, что ещё немного, и девушка начнёт светиться.

— Да-да, очень здорово, — куда более хмуро выговорил я, не питая иллюзий о том, что всё наладится.

— Поскорее бы увидеться с братом, я по нему так соскучилась, — не могла угомониться девушка. — Уверен, он по мне тоже!

— Это точно, — киваю, так как помню его поведение касаемо сестры. Надеюсь, что он выжил, а то не хочу видеть как Джессика страдает от такой тяжёлой потери.

— Как же я надеюсь, что мистер Тикойрис отпустит нас домой! Ты ведь тоже хочешь домой, да, Андрей?

— Хм... — я задумался.

Уже приходилось размышлять на эту тему. С одной стороны, тут могут убить просто ни за хвост собачий, а с другой, в моём мире за мной явно объявили охоту, и мне кажется, что они знают, где я живу, так что придётся бегать и прятаться, а просить помощи у полиции идея так себе. Там запросто может быть всё куплено, и меня выдадут на блюдечке, да и я закон нарушал не раз, так что либо тюрьма, либо тоже смерть. Такая вот дилемма. Тут плохо, и там не очень.

Чёрт, а вдруг эти ублюдки, с которыми я связался, будут пытаться выйти на меня через родственников? Моя сестра ведь может быть в опасности! До моего последнего, рокового ограбления я довольно долго не выходил с ней на связь и даже не знаю, как у неё дела, а сейчас они могут быть куда хуже из-за меня. Твою же мать, мне обязательно надо вернуться в мой мир и узнать, что с ней!

— Да, я хочу домой, — уверенно киваю, не говоря причину. Не хочу грузить других людей моими проблемами.

— А ты, Мишель? — переводит взгляд Джессика на француза.

— Не знаю.

— А чем ты занимался до того, как сюда попал? — В ответ на этот вопрос парень перестал вглядываться в темноту леса и перевёл взгляд на Джессику, как-то слегка нахмурившись. — Я вот, например, в морге работала.

— В морге? — с интересом чуть наклонил голову набок Мишель. — Копалась в трупах?

Наконец-то нашлась тема, в которой этот тип сам начал задавать вопросы. Только меня напрягает, что этой темой стали трупы.

— Нет-нет, я была просто помощником. Подготавливала их к вскрытию, раскладывала хирургические инструменты, готовила консервирующие растворы.

— То есть трупы не вскрывала, внутренние органы не доставала, — резко потерял интерес к разговору парень. Реально больной.

Мы ещё какое-то время посидели, и перед тем как обсудить, по какой очереди нам ночью дежурить, Джессика сказала:

— Пойду соберу ещё веток чтобы костёр не погас.

— Я помогу, — как-то резво выразил желание помочь Мишель.

— Сиди, Джессика, — останавливаю девушку и встаю сам, — мы с ним всё что надо соберём.

— А, да?

— Конечно, — киваю ей и смотрю на парня. — А ты давай, вставай-вставай, и пошли.

Нехорошо на меня зыркнув, Мишель поднялся с земли и пошёл за мной, удаляясь от костра. Ни за что бы не оставил этого кренделя один на один с любой девушкой.

— Собирай ветки, не стой, — говорю парню, когда мы были уже достаточно далеко, чтобы Джессика нас не слышала. Мишель продолжал стоять на месте и пялиться на меня. — Ты оглох?

— Почему я должен это делать?

— Потому-что я тебя об этом попросил, — разворачиваюсь к нему и щурюсь.

— Ты считаешь себя главным? — задаёт вопрос парень.

Я смотрю на него пару секунд, а затем за несколько секунд разрываю между нами расстояние, приближая своё лицо к его.

— А теперь давай кое-что проясним, — начинаю серьёзный разговор, медленно выговаривая слова. — Ты с нами лишь до тех пор, пока мы не пройдём испытание, и когда оно закончится, мы пойдём разными путями, в зависимости от того, что будет с нами дальше. А до тех пор нам надо как-то дожить, и я имею представление, как это сделать, поэтому и говорю делать так, как считаю нужным. И это касается не только собирательства веток.

— Ты считаешь себя главным.

— А кто, если не я? — говорю с моей точки зрения весьма логичную вещь. — Джессика слишком наивна и сентиментальна, а ты... Да ты думаю и сам знаешь, что из себя представляешь. Поэтому я сразу сказал тебе не трогать Джессику, не приближаться и даже не смотреть в её сторону. Я в курсе, что это ты изнасиловал и убил девушку из деревни. Понимаешь, о чём я?

Смотря на то, как Мишель нахмурился и начал смотреть на меня исподлобья, не пытаясь оправдаться, я оказался прав на все сто. До этого момента у меня ещё могли быть сомнения, но теперь их нет. Передо мной убийца и насильник. Кто знает, сколько у него было жертв до этого, в этом и нашем мире. Не стоило брать его с собой.

— Поэтому я хочу, чтобы ты спрятал свои ненормальные наклонности глубоко в задницу, и до конца испытания был паинькой. Сейчас самое главное пройти его и остаться в живых, понимаешь?

Мишель просто стоял и смотрел на меня, не говоря ни слова. Смотрел не как обычно, словно дохлая рыба, а с ненавистью.

— Только давай без этой вот злости, хорошо? Мы все заинтересованы в том, чтобы выжить.

Не буду ему говорить, что лично я заинтересован в своей жизни, а также жизни Джессики, а этот пусть сам как-то. Будет даже лучше, если он не доживёт до конца испытания. Миры станут чище, если подобные ему вымрут.

Вдруг откуда-то со стороны в лесной тьме раздался волчий вой, не прям чтобы близко, но и не далеко. Я обернулся на звук и положил ладонь на рукоять меча, чисто на всякий случай. Надо вернуться к Джессике и...

Вдруг мой затылок почувствовал сильный удар, и вот я уже падаю лицом в грязь...

Глава 26. Расправа

Голова болела гораздо хуже чем в тот раз, когда меня жахнули у границы. Я очнулся и всё ещё лежал на земле лицом вниз, чувствуя пульсирующую боль в затылке, и любое движение отдавалось ещё большим дискомфортом. Последнее что я помню, так это спор с Мишелем, звук из леса и удар сзади. Этот ненормальный ублюдок меня вырубил и, видимо, решил не добивать. Возможно, думал, что меня сожрут звери или ещё чего, но в любом случае, это была его последняя ошибка. Я убью его.

Но для этого надо хотя бы встать, поэтому для начала, поборов боль, перевернулся на спину и приподнялся на локте, ощупав затылок. Я даже не удивился, когда увидел на пальцах кровь. Оно и понятно, после такого-то удара. Хорошо что не сдох. Дальше я осмотрел себя на предмет других ранений и не обнаружив их с облегчением выдохнул, но громко выругался когда понял, что моя сумка пуста, и из всех вещей осталась только моя нарисованная карта и та, которую нам выдали в крепости, ну и словарик, на который я положил болт. Ещё из ножен пропал меч, это самое печальное. Ублюдок Мишель говорил, что своё оружие потерял, так что разоружить меня было разумным решением, за которое я лично перережу ему горло.