— Почему ты такой раздражённый?

— Потому-что спать хочу, — даю логичный ответ.

— Нет, я не про сейчас, а вообще. Всё время, что мы путешествуем вместе, ты вёл себя как-то не очень, даже я это заметила.

— О, ну раз даже ты это заметила...

— Даже сейчас ты говоришь грубым тоном, — обиженно и с возмущением сказала Джессика. — Может у тебя что-то болит, или может случилось что-то такое, что...

— Да, случилось, — я открыл глаза и уставился в потолок. — Тикойрис случился, этот мир случился, ситуация наша случилась. Я бы посоветовал тебе стать серьёзнее и внимательнее ко всему и всем вокруг, пользоваться всем и всеми ради своей выгоды, ради того чтобы просто выжить. Только вот ты вряд ли меня послушаешь.

— Но я не хочу становиться злым и эгоистичным человеком.

— Так я и думал. С такими темпами ты испытание вряд ли пройдёшь.

— Я пройду его, будь уверен, я обещала брату, — уверенно произнесла девушка. Только вот одних слов явно недостаточно. Ну да ладно, хватит нравоучений, пусть сама решает, что для неё лучше.

— Тогда старайся ради своего брата, а то ему будет тяжко без своей младшей сестры.

Ох, как вспомню его скандалы и просьбы касаемо Джессики, так сразу испанский стыд испытываю. Не хочется признавать, но я относился похожим образом и к своей младшей сестре. Я хотел защитить её от всего на мой взгляд подозрительного и опасного. Неужели моя гиперопека со стороны тоже выглядела так стрёмно?

— Вообще-то у нас с Райли разница в рождении пять минут, так что среди нас я старшая.

— Да ну, вы близняшки? — я повернул голову в сторону Джессики, которая укрылась своим плащом и лежала на боку подогнув ноги.

— Ага, ночью родились.

Кстати, они с братом похожи, по крайней мере, светлыми волосами. Глазами, вроде как, тоже. Я особо не всматривался.

— А сколько тебе вообще лет? — задаю вопрос.

— Мне? Мне двадцать пять.

— Не верю, — тут же отчеканил я. Ну на вид очень молодая, не больше двадцати, как двадцать пять-то может быть? — Да ты вылетая студентка какого-нибудь колледжа, а оказывается возрастом как я.

— Спасибо за комплимент, — расплылась девушка в улыбке, которую я разглядел благодаря на удивление яркому лунному свету. — А вообще-то я уже медицинский институт успела закончить, и сразу работать начала.

— Разносторонний ты человек. И медик, и всадник хороший.

— Просто я хотела людям помогать своими знаниями. А всадник из меня хоть куда, потому-что я лошадей с детства просто обожаю!

— Прямо как моя сестра... — бормочу себе под нос.

— Что-что, прости?

— Ничего. Вот ты говоришь, что хотела помогать людям, но при этом, как я помню, работала в морге. Кому ты там помогать собралась?

— Опыта набиралась, — пожала плечами девушка, зарывшись половиной лица под плащ. — По ходу карьеры мне пришлось бы много жуткого повидать, вот я и решила сразу с морга начать, чтобы привыкнуть к виду трупов, внутренностей и так далее. Хотя я во время обучения этого насмотреться успела, но почему бы и нет?

Вот что бы я не говорил насчёт её наивности, но духа у неё хоть отбавляй. Хотя у городских ворот она немного растерялась и перепугалась. Но её можно понять, она до того момента не встречала монстров на своём пути. Если не считать тех отморозков из деревни, что пытались сделать с ней всякое. Ловко она тогда тому бугаю в плечо кинжал воткнула, благодаря ей я сумел спастись. С другой стороны, если бы я не вмешался, то и спасать бы меня не пришлось. Ай, плевать, я не жалею о том, что помог. Зато немного карму очистил.

Повисло молчание. Я уже подумал, что Джессика наконец заснула, и поэтому хотел поступить также, но она вдруг сказала:

— А этот мир довольно жестокий, да?

— Да, я заметил. Даже почувствовал.

Как вспомню всё что со мной случилось и сколько раз я мог умереть, так в дрожь бросает. Стычки с солдатами, монстрами, каннибалами, отморозками и призраком. И во время любой из этих встреч мои кишки могли повесить на ближайшее дерево, а самого меня рядышком. Ещё немного, и я точно начну седеть.

— Андрей, а какого это, убить человека?

Я застыл и медленно вновь посмотрел на девушку с абсолютным недоумением на лице.

— А почему ты спрашиваешь именно меня?

— Ну... Ты же это, ну, уже убивал.

В моей памяти начали всплывать воспоминания как я лишил жизни тех двух уродов, а также ребёнка, который встал на защиту своей деревни. И если за убийство первых двух я никак не переживаю, так как они явно заслужили, то насчёт последнего... Неприятные чувства. Я конечно ощущаю какую-то вину, но чёрт возьми, хоть и прошло всего несколько дней, но я успел как следует переосмыслить случившееся. Да, я убил ребёнка, но этот самый ребёнок должен был понимать, что лезть на вооружённого человека явно не лучшая идея, а значит понимал, чем это может обернуться. Либо я его, либо он меня. Выбор сделан, я жив, и это главное. Надеюсь, со временем я избавлюсь от такого надоедливого чувства, как вина.

И что касается вопроса Джессики. Абсолютно бестактно, даже если ей просто любопытно. В любом случае, признаваться в убийстве ребёнка я не намерен.

— Если и убивал, то только тех двух выродков которые тебя зажали, сама видела. И если ты спрашиваешь, какого это... Всё зависит от ситуации. Тогда я поступил, как я считаю, совершенно верно. Одно дело — убить невинного человека, а другое — какого-нибудь аморального подонка, который плевать хотел на тебя и всех остальных, ну или просто напросто того, кто угрожает твоей жизни. Всё, давай спать.

Я отвернулся и закрыл глаза, показывая, что разговор окончен. Утомляют меня подобные разговоры.

— Ладно, спокойной ночи, Андрей.

— Ага, спокойной.

***

Сегодня утро абсолютно отличалось от всех прошлых. Начнём с того, что тело не болело, ведь спал я на мягком подобии кровати лёжа, а не на земле сидя, чтобы вдруг что среагировать на опасность. Ещё мне не пришлось всю ночь быть начеку и спать с чуть ли не открытыми глазами, благодаря чему я на удивление неплохо отдохнул. Прям глоток жизни сделал, смывая вкус болотной трясины. Когда я просыпался, ещё не открыв глаза, мне даже показалось, что я проснулся дома в своей постели, однако это ложное впечатление смылось, когда мои очи лицезрели грязный потолок. Стало ещё хуже, когда повернул голову и увидел комнату, а окончательно мой шикарный настрой умер, стоило мне выглянуть в окно.

Со вчерашнего дня тут ничего не изменилось. Зажатые люди прячутся по углам и переулкам, патрули ходят, нежить воняет, в общем, стабильность. Последнее, кстати, вынудило меня захлопнуть окно, чтобы хоть как-то запах убрать.

Джессика ещё спала, мирно посапывая и сквозь сон сдувая с лица прядь светлых, по понятным причинам немного грязных волос. Точно, надо бы найти где-нибудь воды и умыться.

Я оделся, убрал доску подпирающую дверь и вышел в коридорчик. Тут был проход в ещё одну небольшую комнатку и лестница вниз, по которой я начал спускаться. Ступени скрипели ну совсем жалобно, будто вот-вот проломятся, заставляя меня покрепче держаться за деревянные перила. Они, к слову, тоже выглядели так себе. Да тут весь дом выглядел так себе.

Спустившись на первый этаж я оказался в, что это, гостевая раньше была? Наверное да. В общем, это самое крупное помещение в доме, однако из мебели тут лишь шкаф и стол. И то и другое в хлам. Так, а где мать с ребёнком, что тут жили? Вчера, когда нас сюда привела Мерсель, они испуганно жались в угл соседнего небольшого помещения, напоминавшего кладовку. И где они сейчас? Может быть поняли, что наше соседство им не надо и решили свалить? А может их забрала стража и отправила на каторгу? Ну и ладно, не моё дело.

Я нашёл выход из дома и попал на улицу. Теперь надо найти воды. В таком-то городе она точно должна где-то быть. Поэтому я, ведомый поисками, держась около стен, лишь бы не привлекать много внимания, потопал вдоль улицы, в сторону противоположную от крепости, что виднелась неподалёку. Пройдя всего через один дом я увидел, как в переулке около стены сидела женщина в повязаном на голову платке и стирала в корыте вещи. Обычно если ты занимаешься стиркой, значит у тебя есть вода, а потому я отправился прямиком к ней.