– Как-то по-детски. – Просто ответили ему.

Но звучало так, будто он чего-то недоговаривает.

И всё же, кажется, отношения между ними никогда не смогут стать прежними.

– По-детски, значит, – улыбка Джесси вышла немного криво. – Многое изменилось за полгода.

– Нет. Ты всё такой же ребёнок. А я постарел, – друг стукнул по его плечу кулаком, и они внезапно вместе засмеялись.

Странное ощущение в груди Джесси ослабло. Может быть, он накручивает себя и всё действительно в порядке. Да и не было такой проблемы, с которой бы он не попытался справиться, а получится ли из неё достойное решение, на то воля судьбы.

Но сейчас он был по-настоящему счастлив видеть родное лицо. Что себя обманывать, хотелось крепко обняться и не отпускать ближайшую неделю, но Мак сдерживался, раз уж его друг вписал себя в разряд "стариков".

Спустя полтора часа изнурительных пробок они выбрались на пустую дорогу. Вид за окном приобрел больше зелёных оттенков, всё чаще попадались парки.

Мак приближался к своему дому. Сердце замирало, требовало нарушить все правила дорожного движения и мчать на всех парах.

Они с Оливером жили на соседних улицах, поэтому было решено оставить машину у его дома – чтобы не привлекать внимание домочадцев до последней минуты и сделать настоящий сюрприз.

Джесс мчался по знакомой дороге почти вприпрыжку. В итоге не сдержался, схватил отстающего Оливера за руки, и потащил следом за собой.

Поворот. Следующий. Третий.

Джесси перешёл на бег, друг за ним едва поспевал.

Старый потрескавшийся фонтан из красной глины, который уже давно не работает. Засохшее дерево с качелей, на которой Мак пол детства провёл.

Ещё один поворот.

Пепел под ногами и обугленные остовы там, где раньше был дом.

Место, где любили и ждали.

Место, которое больше никогда не поприветствует и не попращается. Потому что всё, что от него осталось – воспоминания.

Джесси упал на колени.

Расширенные зрачки уставились в пустоту, видя то, чего больше нет.

Дверь должна была открыться. Должна была радостно залаять собака и мама выйти на встречу. Отец бы показался из сада, помахивая ему книгой.

Вместо этого – серый пепел. Чертова пыль, въедающаяся сквозь кожу прямо в кости. От Джесси и самого, кажется, уже ничего не осталось. Он не плакал и не кричал. Не мог.

Только смотрел и смотрел в одну точку, пока и сознание, следуя за телом, не начало трескаться, рассыпаясь от невыпущенных наружу эмоций.

Но исчезнуть в своей боли ему не дали. Вздернули на ноги за шкирку и, грубо хватая за волосы, развернули к себе лицом.

– Месяц назад со мной связался человек. Как ты мог, Мак? Как мог скрывать свои силы? А потом, когда о них узнали, решил убрать всех свидетелей и сбежать? Они были твоей семьёй! И зачем ты сегодня вернулся, чтобы и остальных знакомых отправить на тот свет, лишь бы быть в безопасности?! Я думал, что знаю тебя! Но как же я ошибался! Ты не уйдёшь живым!

За время гневной речи Оливера, половину слов в которой Джесс не смог разобрать от шока, набежала толпа. Его со всего размаха швырнули о землю, выбивая остатки духа и заставив закашляться.

Это немного привело Джесси в себя. Оливер получил неожиданный удар по колену и, зашатавшись, рухнул рядом с ним.

Джесс не стал терять время и, подскочив, понёсся сквозь серую массу, лица которой сплошь покрывали маски, капюшоны, головные уборы.

Руки хватали за шиворот. Кажется, погода успела в какой-то момент испортиться и ноги насквозь промокли в лужах. Ему что-то кричали.

Бок полоснуло болью, в голове помутилось.

Бежать. Бежать со всех ног. А куда – не известно.

Акт XXXIX. Я – это...

Правило клуба O(r/d)dinary №7: Большинство вещей не то, чем кажутся на самом деле

Красноглазые снова украли его сон. Они смеялись и клацали челлюстями у самой шеи. Играли с ним, как с загнанной добычей, а когда зубы уже почти окончательно сомкнулись, заставив побежать по шее красные дорожки крови, Ян пришёл в себя.

Открыв глаза он понял, что красный проник в его сон неспроста – очнулся он в каком-то безумном переплетении красок и воплей сирены. Заметив, что парень пришёл в себя, Клуб вырезал крупные буквы на стене:

"Джесс попал в беду!"

Сердце провалилось в подвальные этажи здания.

Какую беду? Разве он не должен был просто спокойно вернуться домой? Что могло случиться?

В голову поползли все самые нехорошие мысли. В такой момент вспомнилась и пропавшая когда-то зажигалка, и записка с угрозами в ней.

Стало по-настоящему страшно. Джесс где-то совсем один, за тысячи километров. Как его искать в незнакомой стране?

"Есть один способ", – Система Клуба будто бы умела читать мысли. "Но он вам не понравится".

– Выкладывай! – рявкнул на неё Ален.

"Вступите в Клуб и подвергните свою жизнь опасности. Джесси сам вас найдёт. Другого выхода из сложившейся ситуации больше нет".

Ян сомкнул веки. Голова трещала по швам.

"Вот тебя и поймали. И тебе даже возразить на это нечего, потому что о выборе между Джесси и своими принципами и речи не идет".

– Я согласен.

Слова были произнесены так тихо, что он сам едва себя услышал.

По запястью поползла чёрная нить, охватила его кругом и замерла красивым чёрным узором.

Ален посмотрел на него всего мгновение, и снова обратился к Клубу:

– Зачем мне попадать в беду? Неужели Система не предусматривает возможность обнаружить местоположение участников клуба?

Кажется такое предположение вызвало у писавшего текст создания негодование – буквы запрыгали в разные стороны, текст едва удавалось разобрать:

"Метка – не устройство для слежения и не клеймо. Вступающие получают относительную свободу своих действий. В экстренных ситуациях проблемы решаются главой, только тогда он имеет право знать, где вас искать".

Ян наскоро натягивал вещи, при этом думая, в какую такую беду он должен теперь вляпаться, чтобы ему действительно угрожала опасность. Он, без преувеличений, сильный, и в боевых навыках равных ему бы поискать. Поэтому, взяв на заметку советы Системы, решил начать поиски с уже известного ему адреса – дома Джесси. А дальше... Придётся что-то думать.

***

В самолёт он проскользнул незамеченным. Часы, проведённые в полёте показались самыми долгими в жизни. Ян старался себя не накручивать. Из того, что он знал, многие организации использовали метки. И пока она не исчезла, значит, глава всё ещё жив. Это хотя бы немного его успокаивало.

И всё же, что могло случиться с Джесси? Ян знал его так плохо, были ли у него за пределом Паредайза недоброжелатели?

Неприятные подозрения уже закрадвались. Ведь часто нашими злейшими врагами становятся те, с кем раньше мы были ближе всех.

Ян чувствовал себя виноватым с головы до пят. Зачем он отпустил его одного, такого глупого?

Ему, мучавшему себя бесконечными вопросами, и так длинная дорога показалась не имеющей конца. Сознание заволокло туманом тревоги, пальцы то и дело касались метки.

***

Когда он вышел на пепелище, которое раньше, предположительно, было домом Джесси, его будто ледяной водой обдало, и паника, копившаяся внутри, вылилась гневом.

Из глаз брызнули злые слëзы. Будто бы это его семья погибла здесь. Будто бы это ему некуда больше возвращаться.

Он уже испытывал подобное когда-то. И как же больно осознавать, что не его одного коснулась подобная беда.

"Обретая нечто ценное, думай о последствиях".

Это из-за него?

Не нужно было сближаться с Джесси. Яну нельзя было подходить к нему и на километр, но он не сдержался.