Дэймон похлопал молодого дурачка по плечу и повернулся к воротам. Пока все можно решить деньгами, это не проблема, а если будет трепаться, то придется намекнуть ему на хрупкость его тушки.

– Пойдем, малыш, – позвал офицер, направляясь к караульному помещению. – Ночь еще длинная, а у нас очень много работы.

Гуго кивнул и последовал за командиром. Остановившись на мгновение у ворот, молодой солдат бросил последний взгляд на темную дорогу, по которой уехала телега, груженная мертвыми.

Когда замок окончательно скрылся за холмом, возница откинул тент и постучал по дереву.

– Вылезайте, господа. – В голосе не было ни заискивающих нот, ни дрожи. Николя Гарболь говорил тихо и спокойно.

Сразу после этих слов морщинистая увечная рука Жана Гурата вцепилась в кузов. Старый солдат подтянулся и вылез наружу. Ловко перелез вперед, усаживаясь рядом с возницей.

Андрэ вылезал куда дольше, юношу опоили снотворным сильнее, так что двигался он все еще слегка сонно. Так или иначе, парень выбрался вслед за Жаном.

Выглядел Андрэ скверно, бледный, болезненно худой и явно ни черта не соображающий.

– На, попей воды, – произнес Жан спокойно и протянул юноше небольшую флягу с водой. Морщинистое лицо старого солдата выражало смесь сочувствия и заботы.

– Спасибо.

Андрэ благодарно принял флягу и приложился к ней с жадностью умирающего от жажды.

Бледное лицо юноши было покрыто холодным потом, а губы дрожали. Он впервые видел мертвых людей так близко. Впервые трогал их. И уж точно никогда до этого… Он. Не. Спал. Под. Трупами.

Пять чертовых часов с мертвецами вытряхнули из него душу и остатки нормальности.

– Всю не пей. – Жан отобрал флягу, движения были быстрыми и уверенными. – Все равно тебя сейчас вырвет…

В эту самую секунду желудок Андрэ сжался, и юноша согнулся пополам. Он едва удержался, перегнувшись с козел, исторгая содержимое собственного желудка на дорогу. Парня рвало водой и желчью, и было это так мерзко и неприятно, что Андрэ почувствовал себя умирающим.

Звуки рвоты смешивались со скрипом колес.

– Зачем дал воду? – произнес возница с упреком.

После трех часов езды старик окончательно сбросил личину тихого и пугливого труповоза. Теперь он выглядел и вел себя как заправский бандит, которым, к слову, и являлся. Глаза его холодно блеснули в тусклом свете луны. Гурат пожал плечами, лицо, испещренное шрамами и мелкими пороховыми ожогами, оставалось спокойным, словно озеро в штиль.

– Так быстрее организм очистится от дурман-травы.

– Мог бы и подождать, – проговорил бандит флегматично.

– Зачем, если можно не ждать? – таким же флегматичным голосом произнес Гурат и достал из-за пазухи трубку.

– Сволочь ты, Жан.

– С того и живу, Нико… – Гурат сунул трубку в пасть, улыбнулся и повторил: – С того и живу.

Подвода со скрипом остановилась прямо посреди дороги. Лошадь, измученная ночной поездкой, тяжело дышала, пар клубился в прохладном утреннем воздухе. Рассвет только-только забрезжил на востоке, так что все вокруг казалось спящим.

– Ну-с, – произнес труповоз, натягивая поводья, – свою часть я выполнил, Жан.

– Конечно. – Бывший пороховик цокнул языком и вытащил из потрепанного кармана увесистый кошель. – Держи, Нико, как и условились.

Возница, прищурив один глаз, пару раз подбросил кошелек на мозолистой руке, прикидывая вес. Звон монет разнесся в утренней тишине, нарушаемой лишь далеким воем ветра.

– Мне стоит пересчитывать? Или ты добавишь те две серебряные монеты, которых не хватает? – спросил Гарболь, хитро улыбаясь. И эта улыбка его совсем не выглядела доброй – редкие пожелтевшие зубы выглядывали из-под разбитой и распухшей губы. Почти половина отсутствовала, а разбитые десны добавили к желтому еще и красные оттенки.

Примерно так и должен был улыбаться мерзавец вроде него. На Гурата же этот оскал имел слабый эффект.

– От тебя ничего не скроешь, старый лис. – Рука Жана вновь отправилась в карман и вынырнула уже с двумя недостающими монетами.

Серебро тускло блеснуло в полумраке. Гарболь жадно облизнулся, глядя на собственное богатство.

– Выпало, пока трясло на ухабах. – Жан не стал долго оправдываться и вместо этого выдал первое пришедшее в голову. – Держи, теперь все должно быть ровно.

– Конечно-конечно, – не стал спорить возничий. Закуситься со старым служакой, конечно, можно, но только не факт, что исход будет в его пользу. А потому он принял ложь: – Я тебе охотно верю.

Николя ухмыльнулся, добавил монеты в кошель и сунул его за пазуху.

– А разве могут быть сомнения? – Жан изобразил на лице притворную обиду, но глаза выдавали его веселость.

Не получилось – значит не получилось. В конце концов, старый труповоз и впрямь их вывез из замка.

– Пф-ф-ф, Гурат, мальчонке рассказывай, какой ты честный, а мне не надо. Я тебя как облупленного знаю. – Николя махнул рукой в сторону все еще квелого Андрэ. – Если бы ты мог, то и мать собственную надурил.

– Не-е-ет, моя старушка, упокой господь ее грешную душу, на такое не повелась бы. Сама ведь меня, на свою голову, научила.

Оба старика рассмеялись. Андрэ же все еще страдал от легкой дурноты в голове и не поддержал шуточный тон. Тем более что их возничий его откровенно пугал.

– Ладно, мил с-дари, – Гарболь хлопнул рукой по козлам, – вылезайте, дальше я с вами не поеду.

– Спасибо, старина, ты нам, считай, жизнь спас.

– В задницу свою благодарность засунь, и лучше не появляйся в городе еще лет сорок, а то от тебя одни проблемы.

– Учту твои пожелания, Нико.

– Уж будь добр. Ладно, пока, старый урод. – Бандит хлопнул солдата по плечу и расхохотался. – А то мне еще обратно в город нужно, надо поговорить с парой ублюдков на тему честно заработанного и нечестно отнятого. Да и этих соколиков надо скинуть студиозусам.

Андрэ все еще чувствовал слабость после снотворного, а потому весьма неуклюже спустился на землю. Подошвы его сапог утопали в мягкой, влажной земле. Жан, несмотря на свой возраст, спрыгнул весьма ловко – не как кошка, но куда ловчее мальчишки. Он быстро вытащил из кузова с мертвецами два мешка с их нехилым скарбом и оба отдал Андрэ.

Телега, скрипя колесами, развернулась и покатила обратно к городу, оставляя за собой клубы пыли. Гурат проводил ее взглядом, мрачно усмехнувшись. Похоже, через пару дней городской список мертвых пополнит пара имен никому не известных стражников.

Старый солдат слишком хорошо знал труповоза Гарболя и почти сочувствовал тем двум ублюдкам на воротах. Но мысли о них занимали его голову недолго.

– Я думал, что он приврал про студентов… – произнес Андрэ удивленно.

– Замолкни, – резко оборвал его Гурат.

Старик настороженно огляделся по сторонам, его рука машинально легла на рукоять спрятанного под плащом кинжала.

Он простоял так с минуту, все ожидая внезапного налета с дороги или засады, но ни того, ни другого не было. Ни намека на касание к искре демона, ни запаха пороха или пота. Даже стука копыт не было слышно. Лишь шелест листвы и отдаленное пение птиц нарушали утреннюю тишину.

Похоже, что «Друзья друзей» их только что выпнули из города от греха подальше. Достойное решение весьма скользкого вопроса. Оставалось только надеяться, что об этом дель-Конзо донесут не сразу, а хотя бы на следующий день.

По примерным прикидкам, к тому времени они с Андрэ должны были уже оказаться на границе ленных земель покойного Луи.

– М-да… – пробурчал Жан, расслабляясь. – Хорошо иногда иметь крайне дурную репутацию.

– Думаешь, ловушка? – спросил Андрэ, все еще напряженный.

– Не-е-ет. – Солдат громко зевнул, прикрыв рот морщинистой ладонью. – Николя бы не рискнул играть на две доски. Ублюдок меня слишком хорошо знает и понимает, что, когда я вернусь в город, а я непременно после такого вернусь, то ему же первому выпущу кишки. И сделаю это так, что весь Великий Конклав Лекарей обратно их не затолкает.