– Рэп хренов, ― произнес он.

Костя остановился, чтобы еще раз посмотреть в окно.

– Нет, ― подумал он, ― ответ гораздо проще. Тут явно ― какой-то подвох. Иногда ты пытаешься решить головоломку, а все оказывается проще простого. А ты все мучаешься и мучаешься. Вот сейчас все и проясниться. И, при чем, все будет так банально, что стыдно будет кому-нибудь признаться.

Он сощурился. Нет, ничего не видно. Однако, это было не так. Он уже собирался двинуться дальше по вагону, когда ему стало, что он что-то видит. Нет, он не увидел не нашел прореху в черной пленке. Он смотрел сквозь пленку. И там, в этой плотной мгле, все казалось необычно четким. Важно было лишь сосредоточить зрение.

– Нет, это ерунда, ― произнес Костя.

Он стоял, смотрел, ничего не понимая. Сквозь темноту проступала даль ― обширная, с горизонтом, и там виднелось небо ― красноватое и какое-то ненастоящее, будто в калейдоскопе. Вблизи же все было так же. Костя постоял так минуть пять и уже собирался идти дальше, когда мимо поезда что―то пронеслось. Вернее ― поезд пронесся мимо чего-то. И это явно была человеческая фигура. Но вот только каких размеров!

Костя попытался проводить Это взглядом, но в за «пленкой» было сложно что-либо рассмотреть.

Он двинулся дальше.

Следующий вагон. За ним ― ресторан. И, не смотря на то, что ничего нового не происходило, он вздохнул с облегчением. Свет в ресторане горел ярко, и здесь были люди. За дальним столом сидело двое мужчин. Чуть поодаль ― молодая девушка с важным старпером. Еще ближе ― сонный, но все же такой знакомый, камрад Буффало.

– А, ― он махнул рукой.

Костя не сказал ни единого слова. Он хотел тотчас все прояснить, чтобы уже не оставалось никаких сомнений.

–Может, водки? ― как будто спросил Буффало, Виталик.

Но Костя вдруг понял, что он, может быть, ничего и не говорил ― просто у него с головой что-то происходит. Он подсел к Виталику.

– Ну, ― спросил тот.

– Ну, ― ответил Костя.

Он хотел, чтобы камрад первым высказал свое мнение. Мало ли, что? А вдруг ― все это ― тени сумасшествия.

– Что скажешь? ― спросил Костя.

– Выпьем водки, ― ответил камрад.

Костя посмотрел в окно. Все та же пленка. На фоне света, которым был залит вагон-ресторан, сложно было что-либо рассмотреть. Но ведь он увидел?

– Что скажешь? ― еще раз спросил Костя.

– М-м-м-м, ― ответил камрад и поднял стакан.

Костя посмотрел ему в лицо ― оно не было безразличным, и это испугало его. Все было как раз наоборот ― оно выражало полную растерянность.

– Ты это видишь? ― спросил он.

– Что? ― спросил Костя.

– Это! ― он выпил и, не выдыхая, посмотрел на Костю.

– А ты? ― спросил Костя.

Камрад кивнул.

– Ты точно это видишь? ― спросил Костя.

Камрад снова кивнул.

– И……

В этот момент поезд подал гудок ― обыкновенный, привычный, сообщающий о приближении к станции. Началось торможение.

– Я все понять не могу, ― проговорил Виталик, ― такое ощущение, что это продолжается со вчерашнего дня. Ты понимаешь? У тебя нет такого чувства, будто ты накурился?

– Я не курю, ― ответил Костя.

– А вот я ― курю. И пью. Но это хорошо. Значит, все это, ― он показал рукой на окно, ― вот!

Он вынул мобильный телефон и ткнул им в лицо Кости:

– Почти одиннадцать часов утра! Сети нет. Хотя нет, есть какая-та. Но дозвониться все равно никуда невозможно. Санёк пошел на разведку.

– Да?

– Куда-то в нашу сторону пошел.

– Да?

– Ага. Ты выпей. Вдруг тебе поможет. Вот мне не помогло, а тебе ― поможет. Выпей, выпей.

Он налил рюмку и посмотрел на Костю с надеждой. Тот выпил, но ничего не произошло.

– Ты еще выпей, ― сказал Виталик.

Он еще раз налил, и Костя еще раз выпил.

– Ну? ― спросил камрад Буффало.

– Не знаю.

– Ты в окно―то посмотри.

– Да нет.

– Ага…..

Камрад положил руку под голову. На него было страшно смотреть.

В этот момент засвистели тормоза, скорость резко упала, и за окном наметились какие-то проблески.

– Ага, ― еще раз сказал камрад.

Он был странно безразличен к происходящему. Костя потянулся к окну ― там стали видны некие очертания. Он присмотрелся. Без сомнения, это была какая-та станция. Выше деревьев, зданий, проступало темное, но все же, различимое, небо. Оно выглядело однотонным, черно-белым.

– Фигня какая-то, ― произнес Костя.

– Фигня, фигня, ― ответил Виталик, налил водки и выпил.

Заскрипели тормоза. Поезд останавливался. За окном стало еще светлее, но для того времени, что показывали часы мобильного телефона, было слишком темно. Помимо времени, мобильник отображал таинственную сеть “H”. Более того, минут тридцать на экране маячила странная реклама, и там было ничего не разобрать. То ли это были иероглифы, то ли ― что-то с кодировкой. Хотя, конечно, никаких проблем с кодировкой у телефонов быть не должно.

– Куда же Саша пошел? ― спросил Костя.

– А, ― камрад махнул рукой, ― щас выскочит и побежит паркуром заниматься.

Поезд остановился, и где-то невдалеке что-то стукнуло ― видимо, проводник открыл дверь и опустил порожек.

– Можно пойти взглянуть, ― сказал Костя, ― я уверен.

– В чем? ― спросил камрад Буффало.

– А, ― Костя махнул рукой.

Все, что происходило, ему порядком надоело. Он налил водки, выпил. Пошел к стойке, чтобы заказать еще. Казалось, что развязка близка. Возможно, что так и было. Но суть была в том, что Костя желал своей, собственной, развязки. Он был готов вынуть свой мозг, проветрить и вставить назад, только бы все встало на свои места.

В этот момент послышался какой-то дополнительный шум.

– Есть водка? ― спросил Костя у бармена.

– А, ― ответил тот.

Шум за спиной усилился. Он услышал громкий вздох. И ― какое-то чмокающее, всхлипывающее, продолжение. Скрипнула дверь.

– Есть? ― переспросил Костя.

Тут он понял, что бармен смотрит ему за спину и видит что-то….. что-то такое….. глаза его лезли из орбит.

И тотчас за спиной у него кто-то завопил ― громко, на пределе возможностей голосовых связок.

– Билетики, билетики! ― сказал скрипучий, омерзительнейший, голос.

Костя обернулся.

В вагон вошел кондуктор.

– Билетики, ― прорычал он, ― билетики.

Костя стоял, как вкопанный. У кондуктора было три руки. Две ― обыкновенные, впрочем, деталей было не видно. Третья же ― какая-та длинная, неестественно тонкая, но ― в рукаве, с нашивкой железных дорог. И вот, вытянув эту руку, он ударил ногтем в голову пассажирке ― толстой тетечке лет сорока, пробил через нее, а тетечка извивалась, вопя и дергая руками. На правой стороне лице у кондуктора имелись отверстия, и из нее торчала не то трава, не то ― волосы, а в одной из дырок сидело какое-то ужаснейшее насекомое.

– Ваш билетик, ― произнес кондуктор, обращаясь к ближайшим к нему пассажирам.

Это были две девушки, сидящие за столом и пьющие кока-колу через трубочку.

Первая девушка вжалась в угол вагона, вторая засуетились, вынула откуда-то из кармана джинсов билет и показала адскому кондуктору.

– Хорошо, хорошо, ― ответил тот ужасным резким голосом, ― а ваш?

Вторая девушка подняла руки, точно сдаваясь.

В этот момент остальные посетители вагона-ресторана вскочили со своих мест, рванулись к двери в следующий вагон, и там на некоторое время образовался затор. Костя сделал шаг назад, второй.

На секунду его взгляд сошелся с взглядом кондуктора. Он ощутил вторжение в душу. Это было так очевидно, что он бы поклялся, что видит мир с помощью шестого чувства. Сердце его заколотилось. Он ощутил запах бол, слитый с запахом наслаждения. Это было невероятно. Казалось, он был готов отдаться этой чужой воле и радоваться….. В глазах кондуктора сверкнул огонь. Он услышал новые слова. Увидел новые миры. Все это было более, чем ужасно, но что-то далекое, скрытое, всколыхнулось в душе Кости. Время не секунды остановилось. Они смотрели друг другу в глаза, и в этом было много смысла.