– Ты все преувеличиваешь. Иди ко мне.

– А Саша Петькин? Сдался мне его паркур?

– А мне нравится.

– Паркур?

– Да. И Саша ― неплохой мальчик.

Ну вот, ― подумал Костя. Вот этого и надо было бояться. Вот все, что угодно могло происходить, только не это. Паркур. Нет, черт, Саша. Я еще в прошлом году видел, как они разговаривали и держали друг друга за руки. И она гладила его по руке. А я ж себя убеждал, что все это ерунда и не имеет никакого значения. А ведь не зря говорят ― первое впечатление ― это самое верное. Подсознание никогда не врет!

Перед глазами у Костя тотчас стали возникать всякие, разные, картины. Он не был, конечно же, чистым визуалистом. Не говоря уже о внутренней, подсознательной, визуализации. Но, почему-то, перед глазами возникали какие-то крайние, обостренные вещи.

Ему тотчас привиделся акт секса. Позы. Вздохи. И ― даже самые мелкие подробности, чуть ли не из области жесткого порно.

– О чем ты думаешь? ― спросила Аня.

– Я? ― Костя вздрогнул.

– Ну…..

Она поднялась, сбросив с себя простыню. Она была молодая, голая и красивая.

– О тебе думаю, ― проговорил Костя.

– Ну вот. Видишь.

– Да.

– Ну, иди ко мне.

Костя обнял свою подругу. Все негативные мысли вылетели прочь. Ему было хорошо.

* * *

….Потом был сон. Долгая, поглощающая, ночь. Сон без образов, но ― в каком-то непонятном бреду. Голоса ― зовущие, пытающие выкрасть сердце. Среди ночи Костя проснулся. Он никогда не курил без причины, а уж чтобы ночью ― то никогда. Но здесь он не мог удержаться. Он накинул трико, вышел в тамбур и там нервно покурил.

Поезд притормозил, заранее свиснув. Мимо понеслись товарные вагоны, маневровый локомотив, цистерны, и все это ― в ярком свете прожекторов. Это была какая-та станция. Но ― ни вокзала тут не было, ни людей. Лампы дневного света горели, будто злые глаза.

Костя стоял, как завороженный. Он не мог вымолвить ни слова. Хотя ― ничего и не происходило.

Где-то вдалеке стукнули двери. Послышались невнятные голоса. Тусклый, будто сдавленный ночью, свисток. Дверь еще раз стукнула ― только где-то рядом. Костя оглянулся ― но никого не было. Он встал к окну, и тут его посетила мысль: бежать!

И он, едва было, тотчас не побежал. Однако ― остановился, и стоял так некоторое время, точно статуя. Потом ― зашел в туалет, умылся, посмотрел себе в лицо.

Что же происходит? ― спросил он сам себя.

И снова ― та же дурацкая мысль. Точно пуля. Не зря же говорят ― «пуля в голове». Видимо, так оно и есть.

Еще ― тридцать секунд. Бежать прямо сейчас! Одна половины Кости рванулась. Другая ― уцепилась за ручку двери. И так ― все эти секунды продолжался невидимый бой, пока поезд не тронулся. И тотчас что-то улыбнулось в лицо Косте. Он не понял ― конечно же, рядом никого не было. Но это было очевидно.

Он вернулся в купе. Аня мирно сопела. Ее голове тело оставалось прекрасным в свете станционных отблесков.

Завтра скажу Петькину, решил Костя. Это не шутки. Если им хорошо от того, что они добавляют в водку и пиво какую―то фигню, то пусть себе и пьют. И вообще, все это ― в его стиле. Саша способен на такое. Он, вроде, и не злодей, но как бы все это в стиле паркура. Рэп, экстрим, удаффком какой-то, камрады разные. Если ему так уж не сидится на месте, пусть придумывает что―то новое. Вообще, все это не смешно. Если у человека такое уж экстраполированное чувство юмора, пусть прыгнут с моста. Без резинки, без парашюта.

Он налил остатки вина в синюю, офисную, кружку, выпил, и тотчас наступил сон. Он лег на свое место и заснул почти моментально.

И снова ― началась все та же томная тряска. Он то ли спал, то ли нет, и в голове было полным полно голосов. И, при чем, все это были голоса не на русском языке. Это была странная речь. Слова бежали как-то странно, циклически. Когда они шли ровным строем, то, казалось, мозг способен распознать, о чем они говорят. Но ― секунда, другая, и смысл уже шел наоборот. Слова эти были наточены, точно иглы. Они кололи в больной мозг. Костя даже пытался поднять руку, чтобы защититься……

….Но защититься было невозможно…..

….Ад был повсюду.

Он горел, он был рад.

* * *

― Сколько время? ― спросила Аня.

– Не знаю, ― ответил Костя.

Он зевнул. Ему казалось, что он видел какой-то сон, хотя он вряд ли описал его. Это было чувство. Хорошее, теплое. Насыщение. Хотелось лежать так целую вечность. И, хотя что-то врывалось в этот сон, он не хотел этого слышать.

Стук…..

Те же колеса, те же стыки и болты, заставляющие тяжелые колеса вагонов подпрыгивать, извлекая из себя звуки.

– Давай спать, ― произнес он.

– Спи, ― ответила Аня.

Он не обращал внимания. Поезд продолжал шуметь. Нет, именно шуметь. Это был совершенно другой, новый, звук. Он зевнул, но сна уже не было. Захотелось разозлиться на Аню, но слов не нашлось. Он открыл глаза и сел. Вокруг была все та же темнота. Из коридора в окно влетал тусклый свет. За окном же ― Костя как будто специально не обратил на это внимание ― вообще ничего не было. Окно точно заклеили.

– Ну, ― сказал он Ане.

– Да, ― ответила она.

– Что не спишь?

– Не знаю? ― она пожала плечами.

Аня была чрезвычайно сексуальна. Она накинула футболку на голое тело и сдвинула ноги. Это был соблазнительный контраст. Но только теперь Костя ощутил ― что-то явно не так. Но ― что именно?

И что говорило ему:

– Спи!

– Не просыпайся!

– Но что же делать и зачем? ― он спросил сам себя (или кто-то ― внутри него).

– Напейся и не просыпайся.

Но это продолжалось совсем недолго. Возможно, если бы у него под рукой была бутыль вина, он бы так и сделал.

– Посмотри на часы, ― проговорила Аня.

– У меня нет часов, ― ответил Костя вяло.

– Телефон.

Он потянулся к брюкам и вытащил телефон:

– 10:30, ― проговорил он и зевнул, ― что-то с телефоном.

– Нет, ― ответила Аня.

– А ну тебя, ― он махнул рукой, ― спать надо. Сколько время? Ночь еще.

– У меня тоже на телефоне ― 10:30, ― ответила Аня, ― и посмотри, сеть какая.

– А…..

Костя не то, чтобы отмахивался от подруги. Он чувствовал себя вялым, вяленым, будто сушеная рыба.

Сеть показывала всего одно деление, зато вместо привычного MTS светилась буква H.

– Украина, наверное, ― проговорил он.

Он потянулся к окну. В этот момент поезд свистнул, и только тогда Костя явственно ощутил, что действительно ― что-то не в порядке. Во-первых, колеса не стучали. Они шипели, и, местами, это шипение переходило в свист. Впрочем, это было не главное. Как он ни напрягал зрение, в окне зияла плотная чернота.

– Кто-то заклеил окно, ― проговорил он.

Он продолжал смотреть, пытаясь найти прорехи в черной пленке, которую кто-то приклеил на окно. В этот момент Аня оделась, чтобы идти на разведку.

–Ладно тебе, ― произнес Костя, ― я сам схожу. Купить что-нибудь?

– Думаешь, сейчас что-нибудь работает?

– Посмотрим.

Он оделся и вышел в коридор. Головой правила все та же вялость. Он двинулся в сторону вагона ресторана и только шагов через десять понял, что действительно что-то не так. И по другую сторону в окнах было темно. Это не лезло ни в какие ворота. Это было не темнота. Это были просто заклеенные чем-то окна.

Добравшись до тамбура, Костя открыл дверь. В лицо ему ударил грохот колес и необычайно теплый воздух. Юг. Юг? Может быть, Ростов?

Он посмотрел вниз, чтобы увидеть, как в щелях проскакивают полоски дороги, но вновь ничего не видел.

– Черт! ― вырвалось у него.

Поезд же громыхнул, будто ответив на этот возглас, и вновь продолжил свое непонятное шипение. Костя вышел в соседний вагон, проследовал дальше, но ничего нового не увидел и не услышал, разве что, в одном из купе кто-то слышал музыку, и это был рэп.