Левин кивнул.

– Хорошо. Значит, я могу не переживать за то, что ты пропадешь из поля моего зрения и исчезнешь в неизвестном направлении?

– Нет. Это было бы глупо с моей стороны. Каждому ребенку нужен папа. И мне кажется, что ты не худший вариант, – Алиса говорила очень спокойно и без эмоционально, как будто ее совсем не заботило, от кого она забеременела.

– Ох, спасибо на добром слове, Кравцова. Очень мило с твоей стороны, – его слова были пропитаны ядом, так как сам он был уверен, что будет достаточно неплохим отцом.

– Не дуйся, Левин, – она заметила, что ее фраза обидела Марка. Но разве можно было ждать от нее другой реакции? Разве она мечтала о беременности в двадцать четыре года, когда ее карьера так уверенно шла в гору? О беременности от своего давнего врага? От человека, которого она не любит, да и он сам не испытывает к ней никаких чувств! – Ты не мог рассчитывать, что я буду прыгать от счастья.

– Ладно, – наблюдая, как на ее симпатичном личике проскакивают нотки раздражения, Левин решил уступить. Хотя в душе ему хотелось, чтоб она признала, что он будет хорошим отцом. Но он только поднял обе руки в знак того, что согласен со всеми ее аргументами заранее. – Не хочу ссориться с тобой, – и быстро перевел тему: – Ты уже была у гинеколога? Как протекает беременность?

– Все нормально. С ребенком все хорошо, – она заволновалась и начала поправлять волосы. – Но…

Она замолчала, а Марк не понимал, что происходит «Что-то не так? Если "да", то почему она говорит, что все нормально?» А Кравцова все не говорила и не говорила, поэтому он спросил:

– Что «но»?

– Я заплатила ему, чтоб он молчал о моем положении. Я не хочу, чтобы кто-то узнал… – она сказала это так быстро, что Левин едва разобрал ее лепет. А потом, когда понял, что она имела в виду, улыбнулся.

– Подкупать медперсонал, Кравцова, ох, как нехорошо! – Она сразу вспыхнула от его насмешки.

– Может, это твой ребенок на меня так влияет, что я совершаю поступки, свойственные носителям твоей фамилии?

Улыбка сразу пропала с его лица.

– Так не пойдет, Кравцова, – его взгляд налился свинцом. – Если ты каждый раз будешь пытаться задеть меня или мою семью, ничем хорошим это не кончится. Мы будем ссориться. В конце концов я разозлюсь и доведу тебя до слез. Кстати, это дело одной минуты, но мне этого не хотелось бы, – он строго посмотрел в глаза Алисе, которая до сих пор не выглядела виноватой. «Как же с ней сложно! Почему она никого не хочет слушать? Разве я не пытаюсь быть сносным? Веду себя как-то неправильно». – Просто постарайся поумерить свой пыл. Я же держу себя в руках и, заметь, ни разу ничего не сказал о твоей семье и происхождении.

Алиса гордо задрала свой подбородок и уперла руки в бока:

– Тебя волнует мое происхождение?

– Уже давно не волнует, но в моей семье не будут рады тому, что мать моего ребенка – простолюдинка.

– Они не знают?

Слова Левина о том, что его не волнует ее происхождение, немного успокоили Алису, поэтому она опустила руки и перешла в режим цивилизованной беседы. И хоть она не до конца верила, что Левин вдруг стал таким толерантным, все равно признавала, что грызться с ним из-за каждой фразы не стоит. Им все же вместе ребенка растить, надо привыкать быть вежливыми.

– Нет, – ответил Марк. – Я не знаю, как они отреагируют. Но предполагаю, что отец в качестве поздравления покроет меня трёхэтажными проклятиями за то, что связался с тобой, а мама заставит жениться.

– Ни за что! – Алиса вскрикнула и замотала головой из стороны в сторону.

– Именно такую реакцию я и предполагал, – протянул Левин и усмехнулся. – Но у ребенка будет моя фамилия.

– Ладно, – она успокоилась, когда поняла, что насильно тащить ее к алтарю никто не собирается, но также стало ясно, что вся ее жизнь теперь даже без замужества переплетется с жизнью Левина. – Дай ему хотя бы родиться! Ты уже наверняка расписал его жизнь на годы вперед.

– Нет, – он поерзал в кресле, но под пристальным взглядом все-таки сознался: – Ну, ладно, не совсем! Но разве плохо, что я думаю о его будущем?

– Нет. Не плохо, – она дотронулась до его руки. – Но не переусердствуй, пожалуйста. Он же тоже должен будет принимать в своей собственной жизни хоть какое-то участие и самостоятельные решения.

– Я понимаю, – отчасти он был с ней согласен, но, с другой стороны, он сам, например, всю жизнь жил по чужому сценарию, поэтому не привык, что у детей есть собственное мнение. Нужно было срочно поменять тему, поэтому он вернулся к вопросу с гинекологом.

– Кстати, насчет проблемы с доктором. Я думаю, что все последующие разы тебя будет осматривать семейный доктор и акушерка, которая способствовала моему появлению на свет и рождению моего отца. Они умеют держать язык за зубами, когда это нужно.

– Хорошо. Я не против, – согласилась она, а потом недовольно пробормотала: – Лишь бы мне не приходилось больше предлагать взятки.

Левин на это только закатил глаза.

– Кравцова, сколько человек знает про твою беременность?

– Пока только Марина. Но ты же сам знаешь, долго я скрывать это не смогу, – она снова выглядела расстроенной и потерянной. – Я не знаю, что мне делать с…

– С Романом и его семейством, – Марк ее перебил, но заметив, что Алиса сейчас окунется в очередной прилив жалости к себе, перехватил ее руку своей и крепко сжал в знак поддержки. – Только не расстраивайся, Кравцова. Может, все обойдется. В любом случае им придется смириться с этим.

– Ты не понимаешь, – она прошептала это тихо-тихо и замотала головой.

– Я понимаю, так как знаю, что ты рассталась с ним из-за того, что не хотела семьи. Но умудрилась забеременеть от меня. – Она резко подняла на него удивленные серые глаза, но он проигнорировал вопросительный взгляд и продолжил: – Это повергнет всех в шок, все будут кричать тебе «Как ты могла, Алиса?! Это же Левин! И бла-бла-бла…» – все это он подкреплял жестами и кривляньями. А потом уже серьезно посмотрел ей в глаза, прижал ее руку к своим губам и уверенным голосом произнес: – Мы что-нибудь придумаем, я обещаю. Но пока, я считаю, нам не стоит им говорить. Как думаешь?

Она кивнула, а потом нахмурилась и настороженно спросила:

– Ты кому-нибудь говорил?

– Только Шустову.

– Он не скажет? – Алису можно было понять, она не могла доверять бывшему однокурснику, потому что совсем его не знала.

– Нет, Кравцова. Он мой друг. И кстати, совсем не глуп, чтобы не понять, что новость о нашем совместном ребенке превратит и твою, и мою жизни в Ад.

Её успокоили его слова. Значит, на данный момент о ее положении знает пять человек: она сама, Левин, Марина, Максим и гинеколог. Роме, а тем более кому-то из его семьи, говорить пока нельзя, ради собственного спокойствия. Родителей Левина она оставит ему же, пусть сам разбирается со своей сумасшедшей семейкой. Но ее-то родителям можно сказать?