– Дороги нет, электричество наладили. Работают, чего им сделается. Да! Чего? Чего-чего? Под контролем. Спрятано. Але! Але! Тьфу, связь называется.

Шаги затихли, дверь закрылась. Мы постояли еще немного и только решили выбираться, как опять услышали скрип открывающейся входной двери и шаги по настилу. Опять прислонились к стене и затихли. Хорошо, хоть мороза сегодня нет, а то уже примерзли бы к этим кирпичам. Кто-то медленно прошаркал по настилу. Потом послышалось какое-то шуршание, потом очень тихое пение, прерванное телефонным звонком.

– Да, да, дочь. В храме, зашла прибрать маленько. Замело. Да. Очень. Обнимаю всех. Шурочку поцелуй. До свидания.

– Какой посещаемый храм, – прошептала Люська.

– Похоже, его используют, как переговорный пункт.

Мы отодвинули засов и вышли наружу. Очень интересно было посмотреть, каким образом здесь можно «прибрать».

У столика с иконами бодрая пенсионерка перебирала свечи. Увидев нас, она даже не удивилась.

– С базы? – спросила она. – Неужто дорогу почистили?

– Нет, мы ночевали. Церковь у вас красивая, такие росписи! Чудо!

– Да, церковь знатная. В пятницу служба будет, приходите. Батюшка из Селищ приезжает.

– Это здорово. А народу много бывает?

– Откуда возьмется много-то? С Высокого человек десять, да у нас, с Булгаринки, четыре бабки. Но в этот раз народ будет. Батюшку мпригласили молодых обвенчать.

– Булгаринка – это деревня с той стороны? – я махнула рукой на запад.

– Да, большое раньше село было, и церковь эта – Булгаринская. Погост тоже вокруг старинный, надгробья и кресты каменные, склепы даже есть. Сейчас под снегом не видать. А летом к нам часто художники приезжают. Речку рисуют и церковь. На храм жертвуют помаленьку. Фермер окна поставил, да с лыжной базы хозяйка дверь оплатила. Теперь вот батюшка стал ходить.

– А вы сами-то, как добрались? Говорите, дороги нет?

– Дороги нет, никто не чистит. Лыжники от базы до Высокого трактором своим пройдут, и хорошо им. А нам остается на дорожников надеяться. Пока раскачаются, пока сюда доберутся. Снегоступы у меня, так и хожу. Почти каждый день прихожу. В других местах, – бабка набожно перекрестилась, – телефон не ловит. А здесь, спасибо боженьке, слышно. Лучше всего аккурат на этом месте, – она ткнула пальцем в алтарь и опять перекрестилась.

– И молитвы отсюда лучше доходят, – изо всех сил стараясь быть серьезной, нараспев сказала Люська.

Тетка покосилась на нее с подозрением, достала из-под стола метлу и начала сметать сор с досок настила. Мы удалились.

Уже подходя к своему жилищу вспомнили, что не заперли дверь на колокольню. Постояли в растерянности. Брести обратно по колено в снегу не хотелось. С другой стороны, раз дверь запирают, это неспроста.

– Вдруг дети заберутся, – с сомнением сказала Люська.

– Откуда тут дети? Ты же слышала, что в деревне четыре бабки. Им на колокольню не подняться. Повезло, что связь в районе алтаря работает.

– Над нами двое детей полночи топотали. А еще есть пьяные сноубордисты.

– Да, эти хуже детей будут, – согласилась я и мы повернули обратно к церкви.

– Зато тропу к переговорному пункту утопчем и аппетит нагуляем, – Люська попыталась утешить себя и меня.

Следов вокруг церкви прибавилось. Заметная тропинка шла теперь от лыжной базы. Тропинка поменьше – в противоположную сторону. По целине вокруг церкви тоже петляли цепочки следов. Мы уже поднялись на крыльцо, и я потянулась к ручке двери, да так и замерла с протянутой рукой. Люська зажала себе рот ладонью. Снег с ближайшего к крыльцу сугроба немного осыпался и под ним открылась темная дыра. В этой дыре кто-то шевелился.

– Чур меня! – взвизгнула Люська и метнулась в церковь.

Я не отставала. Мы нырнули в дверь, ведущую на колокольню и задвинули засов.

– Медведь?

– Или Упырь?

Хрен редьки не слаще, решили мы и полезли на колокольню, чтобы посмотреть с безопасного расстояния. Мысль была неправильная. Интересующий нас сугроб и берлогу под ним закрывал угол церкви. Так что, кто оттуда вылез, мы не увидели, зато услышали, как кто-то вошел внутрь.

– Наверное, это был медведь, – сказала Люська. – для упыря слишком светло.

– Медведь не смог бы войти в церковь.

– Упырь тем более. Опять кто-то позвонить пришел?

Мы прислушались. Снизу ничего не было слышно.

– Пошли, – сказала я. – Мы сюда кататься приехали.

– Пошли, – сказала Люська. – Есть охота.

Осторожно ступая и цепляясь за стены, мы полезли вниз. В самом деле уже сосало под ложечкой.

Упс! Мы стояли перед запертой дверью. Подергали за ручку, толкнули плечом. Дверь была основательная и даже не думала нам поддаваться.

– Что будем делать?

– Поднимемся на колокольню и позвоним?

– Кому? Внизу телефоны не ловят.

– Да. А из города не проехать.

– Что ж за день-то сегодня?

– Вторник, – автоматически ответила я. – Давай вместе подналяжем на дверь, косяк деревянный, может скоба и вылетит.

Места для разбега у нас не почти было. Мы наваливались на дверь в прыжке с третьей ступени лестницы. Не сразу, но дверь поддалась. Скоба со звоном вылетела и затерялась между камней фундамента. Чертыхаясь и потирая плечи мы с Люськой ползали под настилом и пытались отыскать проклятую железку в вековой пыли, когда дверь на колокольню распахнулась и оттуда бодро вышла свежая и румяная Катя-Апельсин.

– Катя?! – я села прямо камни.

Люська плюхнулась рядом.

– Привет! – радостно кивнула Катя. – Это вы так грохотали?

– Это ты нас заперла?

– Я не знала, что на колокольне кто-то есть. Спасибо вам за утро.

– Пожалуйста, – Люська попыталась быть вежливой. – Подожди, а как ты туда попала?

– Легко. Все ключи в прокате лежат. Бери, кто хочешь! – радостно пояснила Катя.

– Ключ от колокольни хранится в прокате? – не то, что бы я сильно удивилась. Почему бы запасному ключу от переговорного пункта не храниться под рукой у администратора.

Удивилась Катя.

– От колокольни? С какой стати? В прокате висит ключ от трансформаторной и электрических шкафов. А от колокольни здесь, под камнем хранится. Я пришла, а он с замком на ступеньке лежит. Подумала, что кто-то приходил позвонить и не закрыл. Непорядок. Я и заперла.

– А ты не подумала, что кто-то дверь открыл и на колокольню поднялся? – хотелось разобраться в хитросплетении мыслей этой апельсиновой головы.

– Подумала. Но дверь на всякий случай заперла. Мало ли, что. Поднялась на колокольню, а там нет никого. Значит, правильно, что заперла. Потом грохот услышала, пришла посмотреть, что случилось.

Убийственная логика. Даже возразить нечего. Осталось только кое-что прояснить.

– Как ты на колокольню попала?

Мы что, обе упали в обморок и не заметили, как она прошла наверх? Даже, если в обморок, на этой лестнице вдвоем не разойтись.

– По стене поднялась. Тренируюсь иногда. Скалодром вот оборудовала.

Я только покачала головой и опять принялась шарить в пыли.

– Скажи нам, Катюша, – вкрадчиво пропела Люська. – А в трансформатор ты зачем полезла? Он же невысокий. Какой тебе интерес.

– Да так, поискать кое-что надо было. А вы что потеряли? – Катя попыталась сменить тему.

– Ухо от замка, – так же вкрадчиво продолжила Люська. – Мы же, деточка, пока ты, как граф Дракула, по стене лезла, дверь высадили.

– Это не так делается! – просияла Катя.

По-моему, она даже не обиделась. Достала из кармана магнит, пошарила над кучей мусора под ногами и выудила проушину.

– Ноу-хау! – гордо сказала она, убирая магнит. – Я часто разные железки теряю.

Мы, как смогли, восстановили запор на двери и отправились обедать. А ведь еще и покататься хотелось.

– Людмила, Раиса, как вы, отоспались? – приветствовал нас Александр.

– Мы церковь осматривали, – отмахнулась Люська. – Давайте ски-пасс для постоянных клиентов.

– Сегодня – пожалуйста! Как вам церковь?