– Он так молод, и такое несчастье, – согласился Лотошник рядом.

– Боги не жалеют наших королей. Проклятие висит над всем их родом, – вещал Нищий, что прибился к торговцам.

– Знающие люди утверждают, что на третьем короле всё закончится, – заговорщически кивнула Торговка.

– И тогда придет четвёртый, Загард, – поморщился Лотошник. – Он рвётся ввязаться в войну с Ригороном.

– Мы сможем одолеть Ригорон, – беспечно отмахнулся юноша, у него точило для ножей, он зазывает клиентов.

Пожилой мужчина снисходительно посмотрел на храбрую и глупую молодость.

– Никто не решался на эту войну. И Генрад не решается, он жалеет свой народ. Ригорон очень силён, он копил силы много лет. Не маши кулаками, юноша, пока не встретился с их ратью. Сколько крови прольётся…

– Нынешний Император построил громадный флот на море и продолжает строить. Для чего? Чтобы напасть на нас. Нужно напасть первыми. Генрад пошёл бы войной, если бы не проклятие, – спорил Точильщик.

– Король не так глуп, чтобы тягаться с сильным противником, – рявкнул Нищий. – А вот его братец, принц Загард… Он и дня не усидит на троне спокойно. Попомни мои слова, юноша, когда Генрад уйдёт вслед за своим отцом и братом, начнутся смутные времена. Ригорон раздавит нас своею мощью. Я не боюсь за себя, я стар и никому не нужен. Загард будет набирать армию из таких смельчаков, как ты, а у Ригоронца солдаты обученные и опытные, в железных латах.

– А у наших солдат в лучшем случае кожаные доспехи, – согласился Лотошник.

– Нас больше, мы можем создать союз с северными кочевниками, а у Ригоронца алесцийцы под боком, – огрызался тот.

– На южан надежды нет. Сегодня их королева принимает наших послов, а завтра придёт другая королева и примет послов Ригоронца. О, пусть бог продлит дни нашему Королю!

– С нами Агарон, они дадут нам доспехи и оружие, – не сдавался юноша.

– Как же, – фыркнул Нищий. – Жди от них помощи. Будут они печься о жизнях наших солдат? Они толкнут нас в самую мясорубку, и не для того, чтобы победить, а чтоб уменьшить численность армии Императора. Сколько при том сложит голову гралийцев, никто считать не будет.

– Ни наш любимый Генрад не хочет этой войны, – заметила Торговка, – ни Император Ялагр. Ригорон никогда не воевал с Гралицией. Что нам с ними делить?

– И кочевники, чуть не сложится, – поддержал её Лотошник, – сразу в Степь убегут, а Ригорону скажут, дескать, не прав был наш князь, мы его голову на кол посадили, у нас теперь новый князь, он не хочет войны с Ригороном.

– Бедный, бедный Генрад, – стенала женщина. – Кто бы снял с него это проклятие. Нашёлся бы такой кудесник.

– Снять его не могут, – поднял палец Нищий, – ни святоши, что всем богам молятся; ни знахари, что все болезни знают; ни языческие ведуны, что заговорами к тёмным силам обращаются. Говорят, даже агаронские магистраты сделать ничего не смогли. Неведомое зло поселилось в королевском дворце, нет нашему Королю от него никакого избавления.

– Отчего принц Загард проклятия не боится? – удивилась Торговка.

– Тройное оно, – со знанием дела продолжал бродяга. – Трёх королей заберёт, и Генрад из них последний.

Аяна слушала вполуха и недоверчиво хмыкала. Как пекутся о короле его подданные! В их глазах он – настоящий миротворец. Отец не верит в его миролюбие. Король Генрад наполовину агаронец и слушает Северных царей, как богов. Они толкают его к войне с Ригороном, и он бы пошёл. Но останавливает его вовсе не мистическое проклятие, и не семейный недуг, а ригоронский флот, что стоит в Гредене, крепости вдоль всего ригоронского побережья и армия, готовая встретить гралийцев копьями и щитами. В одиночку ему никогда не одолеть Империю, потому он сидит в своём логове и ждёт время.

Лучше бы Генрад разобрался с мародёрами, что наводнили Море течений, да с работорговлей нечистых на руку дельцов. Или ему выгодны оба дела, и казна получает большой доход от грязной торговли? В Пирлене открыто сбывают рабов кочевникам, все знают о том и нисколько не беспокоятся. Женщины второй день в сарае без окон, не выходят, едят и мочатся в одном месте. Среди них могут быть больные и беременные, они ждут покупателя в условиях самых ужасных.

Она задумала их вызволить. Безумство, не иначе, Аяна сама себя не понимала, но не могла перестать думать об этом. Среди них половина ригоронок, не меньше, они захвачены мародёрами и навсегда лишились родины и свободы, и участь их незавидна. Кто может их спасти? Ни один гралиец не сделает этого, для них это привычное течение жизни. У работорговцев своя собственная армия и высокое покровительство, их остановит только воля короля. Или другая воля.

Сил у неё немного, только один меч вкупе с непреодолимым желанием вмешаться и спасти несчастных. Чтобы отвлечь стражу, вывести полтора десятка пленниц, довести незамеченными до пристани и посадить на судно, нужен целый отряд, или одно чудо. А у неё нет даже лодки, Герд задерживается, она ищет его в суетливой толпе, волнуется и всё больше сомневается в своём помощнике. Тот в свою очередь ни о чём не волнуется, танцующей походкой идёт к ней и мальчишески улыбается.

– Вот это корыто ты называешь судном, способным переплыть море? – зло процедила она, когда гралиец подвёл её к своей находке.

Герд нарочито оскорбился и наконец скрыл самодовольный оскал.

– Ты, как моряк моряку, или тебе цвет к сапожкам не подходит?

– А ты моряк? – огрызалась та.

– А ты? – упёр он руки в бока.

– Это лучшее, что можно подобрать?

– Я даже больше тебе скажу. Это единственное!

– Герд, оно точно может переплыть море? – отступила Аяна и просительно посмотрела на помощника.

Гралиец ещё раз придирчиво оценил товар. Лодка была шире рыбацкой, она торговая, по размеру чуть больше, устойчивая, объёмная, с трюмом. Посудина преклонного возраста, но она выдержит и шторм, и течения, и полтора десятка женщин. И даже одну привередливую алесцийку, которая так умело пользуется своими красивыми зелёными глазами, что он теряется.

– Давай так, либо это корыто, и гони задаток, – Герд собрал волю в кулак и ответил с напускной суровостью, – либо жди, когда на торг выйдет то, что придётся тебе по вкусу.

– Никакого задатка. Деньги по факту выполнения сделки. Когда я и женщины взойдём на палубу, ты получишь своё золото, – отмахивалась чужеземка.

– А если у тебя его нет, и ты вышвырнешь меня, как того мальчишку? Голого, со свежей дыркой в корме, – выпучил глаза парень.

– Оно у меня.

– Где? Покажи.

Аяна нетерпеливо вздохнула и залезла под тунику. У Герда заинтересованно блеснули глаза.

– Это то, что я подумал?

Алесцийка вытащила роскошный перстень и сунула ему в нос. У парня сошлись в одной точке глаза и оттопырилась нижняя губа.

– Сколько там алмазов, пересчитаешь позже. Не волнуйся, если всякий раз число будет разным. Это нормально, так и задумано.

– Что это? – ошарашено спросил он.

– Фамильная реликвия, можно сказать, – девушка снова запустила руку под тунику, чтобы спрятать сокровище. – Ригоронский перстень, принадлежащий ранее семье Императора Ригорона.

– Ты отдашь его мне? – оторопел он. – За эту лодку? Что значит, по факту сделки?

Аяна кивнула ему в сторону города, и они отошли от пристани. Она шла знакомым путём к его дому, он, как счастливый домашний пёс, бежал следом и слушал чужеземку.

– В смысле, переодеться алесцийкой? – возмутился он и встал посреди толпы.

– Ты отвлечешь на себя стражников. Они разыскивают алесцийку, пусть гонятся за ней. Точнее, за тобой, – Алесцийка подхватила его под руку и поволокла дальше.

Герд от возмущения открыл рот, но не мог сложить междометия в полноценные фразы возмущения.

– Что тебя не устраивает? – с напускной беспечностью рассуждала она. – Приоденем тебя, грудь побольше воткнём, волосы распустишь, мукой их присыплем, чтобы казались светлее. Махнёшь своим самым длинным ножом, вильнёшь бёдрами, по темени они признают в тебе настоящую алесцийку. Твоё дело бежать, но не слишком быстро, чтоб не сразу бросили погоню. А я тем временем освобожу невольниц и отведу на судно.