Девочки рады бы поспешить, но связаны Родионом. Тот за пределами императорского дворца внезапно превратился из родного брата в Наместника южных провинций, который нужен в делах государственных. К нему стекались вестовые и служащие, наместники городов и командоры гарнизонов, князья и вельможи. Днём он спал в повозке, после полудня разбирал почту, ночью проводил встречи и переговоры, и часто так долго, что на утро с большими проволочками возвращался к дороге. К нему не подступишься даже по важному делу, что уж говорить о семейных мелочах. Он сбегает от сестёр, прыгает в седло и уезжает, или запирается в повозке, и там отсыпается до следующего вечера вместе со своей брехливой псиной.

Поначалу они недоумевали и гневались его невниманию, такого никогда не случалось дома. Это почти ревность, брат должен принадлежать им по первому требованию. Он нужен им, вокруг серость и скука, холод и бесконечная тряска пути, а Родион, как солнце, редко мелькает где-то в толпе сопровождающих. Девочки сочувствовали его занятости и усталости, но ровно до того случая, когда он нашёл время и тут же совершил очередную пакость, забросил им в повозку бешеную белку. Девочки заверещали и выпрыгнули из дверей прямо в лужу, где их вылизала и вываляла в грязи Скотина. Брат счастливо гоготал, сбегая с места происшествия.

Пришло время, и они осознали, что путешествовать с Родионом куда лучше, чём с Рикконом. Тот предоставлял сестрам полную свободу, не ограничивал в действиях и не лез с наставлениями. Хотят ли они ездить верхом в мужской одежде? Хотят ли поохотиться в пути? Хотят ли вместе со всеми сидеть в обеденном зале на постоялом дворе? Хотят ли впервые перебрать вина и страдать на следующий день от головной боли, мучаясь в повозке? Он не останавливал их, но всегда пожинал свои плоды.

– … чтоб ты провалился, – Тенна застонала и икнула.

Родион впервые залез к ним в повозку, захватил с собой собаку, и та норовила высосать с пальцев сестёр кожу и кольца.

– Есть пара мест, куда бы я хотел провалиться, чтобы доставить вам удовольствие, – пропел тот.

– А ты умеешь доставлять удовольствие? – фыркнула Аяна и переложила мокрое полотенце на лбу.

– Женщины не жалуются.

– Странно, я думала, они умирают сразу от яда на твоём языке.

– Они умирают медленно и мучительно, – нагло улыбался брат.

Родион радостно подпрыгнул на очередном ухабе, вслушиваясь в музыку стонов сестёр.

– Риккон бы нас остановил, – устало возмущалась младшая. – Родик, ты знаешь, что такое братская привязанность?

– Дай угадаю. Это, когда Гор привозит мне с севера копчёные яйца тура?

– Нет!

– Когда Ти и Яни нагадили мне в сапоги?

– Нет!

– Когда Лаг впервые отвёл меня в потребный дом и забыл за меня расплатиться?

– Боги…

– Когда любишь засыпать под рассуждения Конни о культуре построения отношений с…

– Ну, что-то вроде того, – отмахнулась старшая.

– Так бы сразу и сказали, – довольно потёр ладони Родион. – Закрывайте глазки, близкородственные вы мои, и внимайте моим рассуждениям о…

– Только не это! – стонала Тенна.

– Родик, неужели ты никогда не переменишься? – вкрадчиво спросила Аяна. – Неужели тебе нравиться быть таким?

– Хм… Мне говорили, что я весьма приближен к совершенству, – смахнул тот несуществующую пылинку с рукава тёплого плаща.

– Кто? Лихие боги из подземного царства?

– А я смотрю, дружки у нас общие, – хмыкнул Родион и смачно глотнул из фляжки. Тенну снова вырвало. – Мы подъезжаем к южным провинциям, неугомонные вы мои. У меня есть пара слов братского напутствия.

– Нет, я больше не могу этого слышать, – стенала младшая.

– В первую очередь, если в пещере станет страшно, помните, что на пьяную голову можно поладить с любыми страхами. Я дам вам пару бутылочек лекарства с собой. Тенна, тебе покрепче или повкуснее?

– Исчезни!

– Понял, сладкое креплёное. Дальше, если на празднике Весенних костров очень хочется, то можно. Скажите потом, Родион дозволил. Я буду всё отрицать, как обычно. Очень рассчитываю, что вы наконец найдёте себе двух затерявшихся неудачников, в противном случае этих неудачников придется искать мне. Никому другому папа не доверит эту почетную миссию, а вы прекрасно знаете, что это значит.

– Прибить тебя мало!

– И главное, если захочется влипнуть в неприятности до зуда в костях, влипайте по самые брови, не сдерживайтесь, забудьте всю эту чушь про запреты и правила. Будет, что вспомнить на старости лет. Если, конечно, доживёте.

– Родик, в таком случае у нас тоже есть сестринское напутствие, – разозлилась Аяна. – Не спорь, тебе оно точно нужно. Первое…

– Второе и третье! – зарычала Тенна. – Просто умри, Родик.

Братец загоготал, как молодой жеребец, и на ходу выпрыгнул из повозки. Он млел от подобных комплиментов, и будет только хуже, если выставить его в светлом цвете. Он сделает все, чтобы доказать обратное.

– Не понимаю, зачем Мама родила ещё и Родиона. Могла бы как-то… не рожать его, – жаловалась Тенна, следуя за сестрой в пещере.

– После Ридалага она хотела девочку, а в промежутке между Лагом и нами успели проскочить три прохвоста. Причём, так спешили, что двое пролезли одновременно.

– А Гор?

– Гор – это остаточное явление, – смеялась Аяна. – Мама думала, что в её возрасте это старческая изжога.

Лекарство Родиона пришлось очень кстати. В пещере страшно, даже Аяна несколько раз приложилась к бутылке и признала, пусть и неохотно, что без этого лекарства здесь можно и сгинуть. В прошлые разы бабуля Кен встречала их в северном предгорье и помогала делать свои метки по пути в оба конца. В этот раз Аяна посчитала себя взрослой, чтобы пройти пещеру самостоятельно. Тенна паниковала и плакала, ей досталась большая часть бутылки.

Только здесь, в этом тёмном затхлом мире, старшая по-настоящему оценила заботу Родиона. Вот так, по-своему криво и весело, почти исподтишка и с издёвкой, он давал самые дельные советы, защищал их самым действенным образом, предостерегал от глупых ошибок и направлял к правильным решениям. Это не удавалось отцу запретами и наказаниями, не выходило у Ридалага увещеваниями и запугиваниями, не получалось у Риккона рассуждениями и правилами, и даже Маме не удавалось такими простыми, но мудрыми советами. Это получалось только у Родиона самым извилистым путем.

И так было всегда, лучший воспитатель – Родион. Кто отбил у близнецов всякое желание перебирать с вином? Родион. Однажды они проснулись втроём в одной постели совершенно голые. Родион разыграл их, но тот ужас, что они испытали, когда он обоих чмокнул в щёки, навсегда привил им меру.

Кто заставил Гора выучить арифметику? Родион. Он выманивал у младшего личные деньги в долг. Только выходило, что с каждым днём долг уменьшался, а не рос.

Кто отучил Ридалага говорить за столом только о своих кораблях? Родион. Он изучил строение корабля до деталей и стал задавать дотошные вопросы, на которые у старшего не нашлось ответов. И тот перестал мучить всех странными названиями.

Кто пресёк попытки Риккона подозревать всех и каждого в измене Императору? Родион. Он завалил его тайными доносами, изощрялся так, что Конни заподозрил в заговоре себя и пришёл каяться к отцу.

В этом весь Родион. Не знаешь, то ли прибить его, то ли признать гением и хранителем семьи.

Праздник Весенних костров девочки встречали на башне. Вредные советы Родиона привычно подействовали, сёстры обоюдно решили, что не следует давать братцу лишний повод для радости и злословия. Алесцийки в эту ночь разводили костры, чтобы совершить любовный танец и призвать к огню своего избранника. Если женихов оказывалось больше одного, начинался целый ритуал выбора. Навстречу нежеланному жениху танцовщица выдвигала меч, он должен был покинуть костёр и поискать счастья у другой танцовщицы.

С высоты стены трудно рассмотреть подробности, как к месту пришлась бы зрительная труба Родиона. От множества огней всё сливалось в единую массу света и красок, сумрака и тёмных фигур людей. Хорошо видно только ближний ряд костров, потому девушки быстро приметили знакомую походку.