— Смертельно.

Вот тебе и его окружение, не задающее ему вопросов. Я краем глаза смотрю на лорда вампиров. Его челюсть сжата. Самодовольство захлестывает меня, но я не позволяю ему показать себя. Это было бы глупо.

— Ты... стал поклявшимся на крови с человеком? — Крупный мужчина вздрогнул.

— Да еще и с охотником? — Человек с мягким голосом и темной кожей поправляет свои круглые очки, словно пытаясь разглядеть меня получше. Его черные волосы туго заплетены в косу, а оставшиеся стянуты в пухлый пучок на затылке.

— Да. Она поможет нам избавиться от этого проклятия, раз и навсегда. Мы же не собираемся забирать ее в глубины, пока она будет чахнуть от простого нахождения в Мидскейпе.

— Согласен, это логично, — пробормотал человек с круглыми глазами. — Я просто не рассчитал это.

— Ты что-то не рассчитал? — Блондинка задыхается.

Мягко говоря, мужчина закатывает глаза, смотрит в сторону и быстро возвращается к ней, а затем снова уходит.

— Охотники заботятся только о себе. — Бледный мужчина с гравием в голосе смотрит на меня сверху вниз. Он, конечно, сложен как маленькая гора, мускулы бугрятся, грозя поглотить его шею и уши целиком, но я часто думаю, что такие мускулы — это только видимость. Но в данном случае я не думаю, что хочу это выяснить.

— Она заботится о себе. — Глаза Рувана возвращаются ко мне с почти ожидающим взглядом. Он хочет, чтобы я что-то сказала? Я тонко улыбаюсь и оставляю его барахтаться среди своих рыцарей. Руван хмыкает. — Я поклялся, что если она поможет мне снять проклятие с нас, мы больше никогда не пересечем Фэйд, чтобы охотиться на ее народ.

— Ты собираешься отпустить их без наказания после всего, что они сделали? — Маленькая женщина больше не смеется. Она выглядит так, будто может заплакать или убить. — Руван...

— Дело сделано, — огрызается он. — Я бы пообещал еще больше, если бы это означало, что наш народ будет свободен от этой беды. Мы потеряли слишком многих, и у нас осталось всего несколько циклов, иначе нам конец, всем нам. — Разочарование отражается от его плеч, когда он наполовину поворачивается ко мне лицом. — Это мой ковенант. Ты будешь работать в тесном контакте с ними, поэтому постарайся быть вежливой, если сможешь соблюсти хотя бы основы приличия. Никто из них не причинит тебе вреда, согласно условиям нашей клятвы. — Руван начинает представлять их, ладонью указывая на каждого по очереди.

— Наша сирена, играющая на скрипке, — Винни.

— На четверть сирена, — говорит она несколько жеманно, но глаза у нее такие же твердые, как и золото, на которое они похожи.

— Вентос — наш мускул.

Крепкий мужчина складывает руки на груди, подчеркивая бицепсы.

— Если тебе понадобится что-то из тактики или знаний, то лучше Каллоса никого нет.

Беспечный мужчина поднимает руку к правой груди, низко кланяясь. Каждая складка его одежды тщательно отглажена. Ни одной лишней детали. Он явно ценит форму, а не функцию, и не кажется мне угрожающим... если только это не входит в его планы.

— Лавензия...

— Практичная. — Она широко улыбается, демонстрируя клыки. Женщина ростом пониже - полноватая. Под ее изгибами легко может скрываться несметная сила, и, учитывая ее шрамы, скорее всего, так оно и есть.

— А с Квинном ты знакома.

Он почти не смотрит на меня, пока идет к столу. Он наполняет водой золотую чашу — совсем не похожую на ту, что стояла на алтаре. Затем он доливает в нее три капли из обсидианового пузырька. Пузырек похож на тот, что подарил мне Дрю. Ненавязчиво так...

— Что в пузырьке? — спрашиваю я.

Они все переглядываются. Каллос отвечает:

— Кровь.

Взятая у охотников в ночь Кровавой Луны, без сомнения.

Мои мысли прерываются, когда прямо на моих глазах плоть Квинна наполняется кровью. Его смуглая кожа на тон темнее, чем бледность Рувана и Вентоса. Глаза обретают ясность, темнота стекает по щекам ручейками. Волосы на голове поредели, их сменили ржаво-коричневые локоны — коротко подстриженные и слегка вздернутые спереди. Губы становятся пухлыми, их дополняют грустные, напряженные глаза.

Они пьют человеческую кровь, чтобы скрыть свои чудовищные формы. Наверное, именно поэтому им приходится охотиться на людей в полнолуние, и именно поэтому они выглядят как копошащиеся трупы. Возможно, постоянное питье крови позволяет им говорить и думать — поэтому эти вампиры разумнее тех, что обычно нападают на нас.

— И, мой ковенант, это... это... — Руван делает паузу, несколько раз моргая, глядя на меня. — Я не знаю твоего имени.

Я торжествующе улыбаюсь. Я ждала, когда он это поймет. Может быть, это маленькая, незначительная победа, что я так долго скрывала это от него. Но тем не менее это победа. Теперь у меня есть нечто простое, что можно использовать в качестве проверки клятвы на крови.

— Меня зовут...— Придуманное имя, которое я собиралась назвать, застревает у меня в горле. Я прочистила его кашлем. Значит, то, что он сказал, было правдой. Мы не можем лгать друг другу. Или, по крайней мере, я не могу лгать ему. Мне придется найти способ проверить, что для него это одно и то же, просто для безопасности. — Риана, — удается мне, доказывая, что полуправду можно говорить. Еще одна хорошая информация.

— Сколько вампиров ты убила, Риана? — спрашивает Вентос, поглаживая свою бороду глубокого оттенка умбры.

— Одного, — честно отвечаю я и тут же жалею, что не завысила число, чтобы оно звучало более угрожающе.

— Одного? — насмехается он. — Врешь.

— Думай, что хочешь. — Я пожимаю плечами.

— Она молодая. — Винни садится обратно, прижимая скрипку к груди. Она нежно пощипывает ее, не играя ничего конкретного. Ноты резкие и высокочастотные, они раздражают по сравнению с ее предыдущей мелодией. — Она никак не могла убить много.

— Она говорит правду, — убежденно заявляет Руван, и это усиливает его способность отличать правду от лжи.

— Я полагаю, что тот факт, что ты вообще привел сюда человека, говорит о том, что анкер не был мастером охоты, как ты предполагал. — Каллос переключает тему разговора с меня и обращается непосредственно к Рувану. Остальные затихают. В глазах Каллоса появляется знающий блеск. Руван застывает рядом со мной.

Внезапное, гнетущее ощущение оседает на моих плечах. Сначала я думаю, что это траур по Давосу, но я почти никогда не испытывала любви к старому гризли-охотнику, который охранял наш город и был готов выдать меня замуж, как кобылу. Нет, это совсем другое... Я почти чувствую, как у меня опускается живот, словно это я нахожусь на месте преступления. Я смотрю на Рувана. Его лицо пассивно, но... Мои нервы пылают. Я почти вижу, что скрывается под его выражением. Мне кажется, я чувствую его панику.

— Мастер охоты был убит моей рукой, но проклятие осталось, — нехотя признает Руван.

— Я же тебе говорил. — Каллос вздыхает. — Я прочитал все книги по раннему кровавому преданию, написанные Джонтуном, и уверен, что анкером проклятия должна быть вещь, а не человек. Тем более такое долговременное проклятие, как это. Если бы это был человек, он и проклятие давно бы умерло.

— Тогда мы найдем анкер в комнате, которую ты выявил, — отрывисто сказал Руван.

— Если она сможет туда добраться. — Лавензия смотрит между мной и Руваном.

— Она справится. Она держалась против меня, — торжественно говорит Руван.

— Ты бы попыталась убить человека, который нам нужен. — Винни закатывает глаза.

— Она не собиралась приходить мирно — ни один человек этого не сделает. Более того, как только я ее увидел, я понял, что это должна быть она. Она не была похожа на других охотников.

От слов Рувана у меня в животе зародился маленький шарик тепла. Я тут же попыталась погасить его. Я не собираюсь льстить ему.

— Ты имеешь в виду не только ее боевое мастерство, — спросил Каллос в своей спокойной, знающей манере.

— Они использовали в отношении нее кровавое предание, и за это она могла бы сразиться со мной. — Комната замирает. Тишина легко заполняет пространство, подчеркивая, насколько оно велико и пусто. В этом зале могло бы поместиться пятьдесят человек. Нет, сто. Наверняка у лорда вампиров есть более грозные помощники? Не вернулись ли они из-за Фэйда? Или... возможно... охотники уничтожили остальных?