Вскоре после этого командир одного из наших больших межпланетных пассажирских лайнеров передал в эфир адресованное мне сообщение о том, что марсиане не позволяют ему покинуть порт и что несколько сотен наших кораблей задержаны подобным образом. Я немедленно покинул Магонг с флотом боевых кораблей, намереваясь потребовать их освобождения или вступить в бой, но на полпути был встречен флотом марсианских военных кораблей.

Последовавшая схватка была короткой и катастрофической.

Мой флот использовал холодный, уменьшающий энергию зелёный луч сгущения, разработанный нами, вражеский флот — горячий, увеличивающий энергию красный луч рассеивания. Мы довели наши зелёные лучи до такой степени совершенства, что любое вещество, которого они касались, сжималось до менее чем сотой части своего обычного размера с соответствующим увеличением плотности. Самые прочные металлы под действием этого луча становились хрупкими, как яичная скорлупа, и более плотными, чем чистый свинец.

Эффект красных лучей марсиан был противоположным, но не менее разрушительным, поскольку эти лучи разрывали атомы при соприкосновении с материей, в одно мгновение делая самые тяжёлые металлы менее плотными, чем атмосфера. Когда зелёный луч встречался с красным лучом равной интенсивности, они нейтрализовали друг друга.

Благодаря превосходному маневрированию мне удалось уничтожить последний марсианский линкор, хотя я потерял все суда, кроме флагмана своего флота. Корабль был сильно повреждён красным лучом, и, произведя временный ремонт, я безрадостно заковылял обратно в порт.

Когда в тот же день я с докладом предстал перед отцом в тронном зале, на его лице отразилось выражение, суровее которого я никогда не видел.

— Сын мой, — сказал он. — Война — ужасная вещь, худшее бедствие, которое может постигнуть человечество, но она уже близко, и мы должны встретить её как подобает мужчинам. Марсиане начали с уничтожения наших колоний и нападения на наш флот. Теперь они полны решимости полностью уничтожить нас во всей Солнечной системе. В этот самый час они готовятся применить против нас своё самое страшное оружие из всех возможных.

— Что это за оружие, отец мой? — спросил я.

— Пойдём со мной, сын мой, и я покажу тебе.

Он повёл меня в огромную обсерваторию на крыше своего дворца. Мы прошли через зал непрерывного наблюдения, где постоянно работали сотни огромных телескопов, а тысяча обученных людей наблюдала, записывала и управлялась с приборами. Зайдя в свою личный наблюдательный зал, мой отец сам навёл огромный телескоп на некий отдалённый объект. Затем позвал меня посмотреть. Я увидел нечто, похожее на огромную спираль из туманного вещества, формирующуюся вблизи Марса.

— Они расчищают межпланетные пути для прохода огромного флота, — сказал я. — Видишь, они собирают все метеорные тела на миллионы миль вокруг во всех направлениях.

— Они делают больше, сын мой, — ответил мой отец. — Это устройство для концентрации и выброса вещества, раньше использовавшееся для расчистки путей мирным кораблям, будет применено для ужасных смертоносных целей. Ты заметил, где они конденсируют метеоритную массу?

— Кажется, на линии между Магонгом и Марсом, — ответил я.

— Так и есть. Они когда-нибудь конденсировали вещество в таком положении раньше? Ты прекрасно знаешь, что нет. Они всегда концентрировали его так, чтобы его можно было выбрасывать в космос, не причиняя никому вреда.

— Что ты имеешь в виду, отец?

— Я имею в виду, что как только эта синтетическая туманность достигнет достаточной степени когезии и плотности, она будет направлена на нас!

— И что она сделает? Взорвёт нашу планету? Все погибнут?

— Нет. Она недостаточно велика для этого, но всё-таки сможет нанести неисчислимый ущерб, и если они будут точно целиться и их не получится остановить каким-либо образом, они смогут собрать достаточно подобного вещества из метеорных поясов Солнечной системы и обезлюдить нашу планету.

— А мы не можем от них увернуться? Как насчёт новой установки контроля гравитации?

— Эта штука всё ещё находится в стадии эксперимента. Кроме того, это ужасно опасно — нарушить или попытаться полностью изменить орбиту Магонга. Всё в Солнечной системе находится в идеальном равновесии со всеми остальными телами, и слишком большие изменения, даже в орбите нашей относительно небольшой планеты, могут нанести неисчислимый ущерб — нарушить устоявшийся порядок вещей таким образом, каким мы, возможно, не сможем предугадать. Правда, мы уже слегка изменяли движение Магонга, просто в качестве эксперимента, но это делалось осторожно и всегда с контрсмещением, достаточным для того, чтобы вернуть его на прежнее место на орбите.

Мой отец ещё раз посмотрел в гигантский телескоп.

— Ядро сформировано и уже находится в пути, — мрачно произнёс он. — Куда оно попадёт, никто не может сказать — даже те, кто его послал. Оно может разрушить этот дворец, разрушить этот город. Оно может никого не убить или стереть с лица земли миллион человек. Возможно, оно вообще не попадёт в Магонг, но это маловероятно. Мы слишком крупная мишень. Давай спустимся вниз. Здесь мы больше ничего не узнаем. Я покажу тебе единственное эффективное наступательное оружие, которое мы сможем использовать в настоящее время. Благодаря ему и оставшимся межпланетным флотилиям, находящимся под твоим командованием, будет решаться вопрос о самом нашем существовании.

Мы спустились на первый этаж и сели в вагон, в котором нас по пневмотрубе доставили в одну из многочисленных физических лабораторий Магонга. Мой отец представил Ван Хо, почтенного главного научного сотрудника института.

— Ван Хо, готов ли луч разрушения атмосферы? — спросил он.

— Он готов, ваше величество, — последовал незамедлительный ответ.

— Тогда испытайте его на Марсе. Они хотят войны, и мы дадим им желаемое. Они полны решимости уничтожить облик нашей планеты, поэтому давайте удалим атмосферу с их планеты.

— Я надеюсь, ваше величество осознаёт, что длительное использование этого луча будет самоубийственным. На каждые десять кубических парсад их атмосферы, отправленных в космос нашим лучом, мы отправим один кубический парсад нашей собственной. Если бы ваше величество соблаговолило подождать пока мы изготовим несколько подобных лучевых проекторов портативного размера, их можно было бы прикрепить к эфирным кораблям и использовать, не разрушая нашу собственную атмосферу.

— К сожалению, — ответил мой отец, — мы не можем ждать. Война продолжается. Всё может решиться за несколько дней. А на то, чтобы оснастить эфирные корабли лучевыми проекторами, потребуется несколько недель. Нет, мы должны дать отпор сейчас, иначе потерпим окончательное поражение. Направьте на них луч и держите его включённым до тех пор, пока они не окажутся вне пределов досягаемости. Другие наши лучевые станции будут включаться одна за другой по мере вращения планеты вокруг своей оси.

Он повернулся ко мне.

— Сын мой, — сказал он. — Весь военный флот Магонга в твоём распоряжении. Сохрани флот, если сможешь, и себя вместе с ним, но помни, что он — всего лишь заслон. Это одна из мер защиты Магонга. Если заслон должен быть разрушен при исполнении долга, то не пытайся сохранить его ценой того, для защиты чего он был создан. Ты понимаешь?

— Полностью, отец. Я буду осторожен и осмотрителен, но не подведу и исполню долг.

Мы снова воспользовались пневмотрубой и были доставлены обратно в императорский дворец. Попрощавшись с матерью, я в последний раз увиделся с отцом и отправился на свой флагманский корабль. Когда моя мать прощалась со мной, в её глазах стояли слёзы. Однако мой отец был слишком суровым человеком, чтобы демонстрировать свои эмоции в такой момент.

Мой флот из десяти тысяч эфирных кораблей находился в готовности, ожидая лишь моего приказа. Я разработал дерзкий план, в случае успеха приводивший к уничтожению флота и моей смерти, но позволявший Магонгу выиграть войну.