Эйра заговорила, ее розовые губы шевелились, но он не слышал ее. В ушах у него гудело, словно над головой роилась тысяча мух. Мгновение спустя его зрение помутнело, и он попытался проморгаться. Он пошатнулся, колени его подкосились, и он рухнул на пол ледяного дома, потеряв сознание. Вдалеке Эйра звала его, но он не мог ответить.

Морозко провел кинжалом по кончику пальца и позволил каплям упасть на язык Эйры. В свою очередь, она сделала то же самое для него, и они вместе запели. Снег закружился вокруг них, превращаясь в циклон зеленого, фиолетового и синего цвета. Морозко провел лезвием по ладони, проливая багровый цвет на снег цвета слоновой кости, и увидел, как он растекается в широкий круг. Золотистый свет полной луны отражался от земли, но, когда подул резкий ветер, свет померк — точнее, изменился. Исчез яркий оттенок луны, и на его месте появился темно-кобальтовый шар.

Морозко покачнулся, схватившись за бок.

— Они будут называться крампи и станут нашими когтями, когда мы не сможем добраться до подменышей.

Видение перескочило во времени в грандиозную битву, где Морозко и Эйра сидели на спине Нука.

Перед ними бушевала битва: крампи убивали подменышей, тащили их к большому, пылающему костру, где бросали в него. Голодное пламя липло к их восковой плоти, а их вопли доносились до его ушей. На этот раз их тела исчезли, но в его сознании зародилось грызущее чувство, что они вернулись через печать.

Видение промелькнуло снова.

Бок Морозко больше не болел, но сердце гулко отдавалось в груди. Адреналин бурлил в нем, побуждая броситься в бой, а его воины неистовствовали, рубя и связывая цепями подменышей, которые разбегались, как мыши.

И все же они с Эйрой были здесь, во дворце. Только так он мог быть уверен, что не падет во время битвы и что Фростерия останется в безопасности.

Эйра раскрыла ладонь, и в ней оказался блестящий голубой камень. Он пульсировал, как сердце.

— Это поможет крампи уничтожить подменышей. Если влить в камень их кровь и твое заклинание, сила, заключенная в нем, поможет найти их.

Морозко вздохнул.

— И таким образом мы сможем определить, кто одержим, не подвергая их ненужной порке.

Эйра покачала головой.

— Я бы хотела, чтобы был лучший способ освободить людей.

Морозко побарабанил пальцами по столу.

— Это кажется таким далеким. День без подменышей… — Он вздохнул и, наклонившись вперед, уткнулся лицом в живот Эйры, а затем обхватил ее за талию.

Видение рассеялось, и когда Морозко пришел в себя, Эйра трясла его за плечи. Она нависла над ним, в ее глазах читалось беспокойство.

— Морозко! — кричала она.

— Я видел, — заикаясь, проговорил он, пытаясь устоять на ногах. — Я видел, что мы должны сделать. Слишком поздно. — Его слова путались, пока он обдумывал увиденное, смакуя каждую деталь. — Черт! — Морозко неуклюже перекатился на бок и встал на колени. Он запустил пальцы в свои влажные волосы и вдохнул. — Слишком поздно приносить себя в жертву. Если я убью тебя сейчас, это будет напрасно. Видение о тебе вело вовсе не к жертвоприношению, а к чему-то другому… — Пот струйками стекал по его лицу и капал на землю. Он дрожал не от напряжения, а от осознания настоящего.

— Значит, мне не нужно умирать? — прошептала Эйра, на ее лице отразилось недоверие. Она поднесла руки ко рту и издала тихий всхлип облегчения.

— Нет, ведь тебе еще есть что отдать, птичка. — Морозко отмахнулся от остатков видения и схватил отброшенные штаны, а затем натянул их.

Эйра провела рукой по его плечу, ее прохладные пальцы привели его в чувство.

— Что мы должны делать? — повторила она. — Что ты видел?

Он тяжело сглотнул, пытаясь собраться с мыслями.

— Я знаю, почему ты здесь, — прохрипел он. — Как я уже говорил, ты играешь важную роль во всем этом. — Он махнул рукой, указывая на их затруднительное положение. — Мы с тобой создадим демона, который будет соперничать с подменышами. Армия из них поднимется, чтобы держать их на расстоянии. Они будут убиты огнем, и это сотрет их из нашего царства, пока они не смогут возродиться за пределами печати. Чтобы освободить смертных, нам нужно их плеть. И ты действительно первая ведьма.

Эйра приложила тыльную сторону ладони к его щеке. Если она и была опечалена его словами, то хорошо это скрывала.

— Тебя лихорадит.

— Я знаю, что я видел! И я в порядке. Это случается, когда я приближаюсь к решающему моменту. — Он сжал ее запястье, его пальцы были нежными. Неужели она ему не верит? Он нахмурился, но потом снова…

— Я верю тебе. Ведь раньше твои видения не ошибались, верно? — Когда он ничего не сказал, она кивнула. — Это объясняет их страх перед огнем. Что еще ты видел?

— Камень. Ты напитала камень, который мог выследить их, который избавил от необходимости гадать. — Он покачал головой, проясняя мысли, затем схватил рубашку и натянул ее. — А чтобы изгнать подменыша из ребенка, мы должны его выпороть.

Ее глаза расширились от ужаса.

— Что?

— Это то, что я видел. — Хотя Морозко и сам был не в восторге от этой идеи, другого выхода он тоже не видел. — Тогда у тебя есть другая идея?

Эйра вздохнула, покачав головой.

— Ты знаешь, сколько у нас осталось времени?

— Не знаю. — Он пожевал нижнюю губу, обдумывая увиденное. — Я никогда не знаю, когда именно произойдут те или иные события. В настоящем есть намеки, события, которые указывают на развязку, но точного момента никогда нет. — Он сделал паузу, нахмурился, затем зашагал взад-вперед.

— Дырка в земле не остановит это. Сядь, пока не упал. — Она сократила расстояние между ними, взяла его за руку и повела к их спальникам. — Скажи мне, как мы можем это спланировать. Скажи, что мы можем сделать между тем.

Она не сказала этого, но вполне могла сказать. Ты король. Ты должен вести нас за собой. Это были не ее мысли, а лишь внутреннее смятение Морозко, кричащее ему о необходимости защитить то, что принадлежит ему.

Вздохнув, он опустился на меховое одеяло.

— Знаешь, я никогда не хотел быть королем. — Почему ему захотелось сказать ей об этом именно сейчас, он не знал. Возможно, потому, что она была первым человеком из его слуг, который по-настоящему заботился о нем. — Я никогда не хотел ответственности и власти. Я хотел оставаться в тайне, подальше от злобы моей матери и придворных интриг. — Он сжал пальцы в ладонях и усмехнулся. — Я ненавидел это тогда и ненавижу сейчас.

Эйра опустилась на колени рядом с ним и положила руку на один из его кулаков. Ее глаза изучали его лицо, словно проникая сквозь все его потаенные слои.

— Ты король, который нужен Фростерии, потому что у тебя есть сердце, которое не сделано изо льда. Это отличает тебя от королевы, Морозко. Хотя иногда тебе хочется, чтобы мы в это верили. — Губы Эйры подрагивали по краям.

Ее слова разожгли ад в его груди, яростно пылающее до того, что у него перехватило дыхание. Она не могла знать, что эти слова значат для него, но осознание того, что он не такой отвратительный, как его мать, облегчило его мучения.

Когда он ничего не ответил, Эйра пальцем повернула его лицо к себе.

— Благодарности будет достаточно, Ваше Величество.

Морозко опустил взгляд на ее губы, все еще покрасневшие от его поцелуев. В нем расцвела сложная эмоция, которую он не видел смысла определять, и он наклонился к ней и провел языком по ее губам, прежде чем углубить поцелуй.

Его язык скользил по ее губам, медленно и чувственно, он наслаждался ее вкусом и ощущением Эйры, когда она переместилась в его объятия. Морозко обнял ее и отстранился от ее рта, а затем зарылся лицом в ее шею.

— То, что нам предстоит сделать, — задача не из простых. Я ничего подобного раньше не делал. — Он мрачно усмехнулся, вдыхая цветочный аромат Эйры. — Мне кажется, что это становится повторением.

— Тогда как нам создать воина, способного соперничать с подменышами?