Адаир ухнул и захлопал крыльями, снова взлетая. Но он не покинул ее, а лишь проводил к временному жилищу отца. Он был такой же округлой формы, как и ее, с глыбами льда вокруг. Черная завеса закрывала большое отверстие в центре.

Эйра пригнулась, отдернула занавеску и вошла внутрь. Ее отец сидел у потрескивающего огня в центре дома, укрывшись меховым одеялом, и вырезал деревянную фигурку. Большая часть вещей, привезенных Сарен, видимо, осталась в санях, потому что в доме не было ничего, кроме двух мешков, корзины с фруктами и сушеным мясом, фляги с водой и одеял. Сарен крепко спала на одной из подстилок, повернувшись к ним спиной.

— Привет, дочка. Я надеялся, что ты заглянешь ко мне, — с улыбкой сказал отец Эйры, глядя вверх, где он колол дрова.

— Я рада, что ты присматриваешь за ней, папа, — пробормотала Эйра, опускаясь рядом с ним.

— Она для меня как вторая дочь.

— Я бы хотела поговорить с ней, но мне нужно дать ей время. — Сарен была молчалива во время путешествий, когда они встречались на привалах. Ее глаза не были такими опухшими, но она продолжала смотреть на свои руки.

— Она придет в себя. Я некоторое время ни с кем не разговаривал после смерти твоей матери. — Он обхватил Эйру, притягивая ее к себе.

— Ты и сейчас ни с кем не разговариваешь. — Ее губы приподнялись, и она положила голову ему на плечо.

— Как отец, как дочь. — Может, в их деревне и считают ее отца другим, но она не променяла бы его ни на что на свете.

Эйра отпустила его и посмотрела на корзину с фруктами и сушеным мясом.

— Ты достаточно поел? Я могу попросить кого-нибудь из стражников принести тебе что-нибудь еще.

— Я в порядке. Я уже наелся. — Он похлопал себя по животу и увеличил его, заставив ее тихонько рассмеяться.

Эйра еще долго болтала с отцом, а потом пошла к Сарен. Она выглядела такой юной, когда спала, ее золотистые волосы разметались вокруг нее. Эйра опустилась перед подругой на колени и поцеловала ее в лоб.

— Я проверю тебя завтра и помолюсь сегодня за Петре.

Сарен приоткрыла глаза и испустила небольшой вздох.

— Спокойной ночи.

Эйра попрощалась с отцом и направилась обратно к своему ледяному дому. Когда она смотрела на деревья, Адаир издал громкое уханье. Она помахала рукой в воздухе, умоляя его замолчать.

Когда она подошла к ледяной хижине, то засомневалась, хочет ли она, чтобы Морозко спал или бодрствовал. Часть ее надеялась, что он ждет, когда она закончит то, на чем они остановились. Ах, Эйра! Ты можешь быть такой глупой.

Отдернув занавеску, она проскользнула внутрь и застала Морозко в одиночестве, расхаживающего взад-вперед, точа свой клинок. Она глубоко сглотнула и провела пальцами по горлу. Неужели известие Андраса означало, что ее смерть должна произойти именно в эту ночь?

— Это не для тебя, Эйра. — Он поднял голову, его лицо было серьезным. — Я не хочу причинить тебе вреда. — Игривая насмешка не прозвучала, как она ожидала.

Эйра нахмурила брови и сделала шаг к нему.

— Все в порядке?

— Нет, не в порядке. Мои подозрения оправдались. Ни один ребенок в деревне не боится огня. Стражники приносили всем еду, и все они были рядом с пламенем, и на их лицах не было страха. По моей версии, это потому, что они находятся в человеческой оболочке. Возможно, подменыши считают, что так они защищены, что никто не будет им угрожать, если они не знают, кто они такие.

— А может, с ними все в порядке. Возможно, они не входили ни в одного из детей. — Она придвинулась к нему ближе и прижала руку к его груди, неожиданно ощутив, как под ее ладонью бьется его сердце. — Мы найдем способ. Вместе.

Морозко посмотрел на нее сверху вниз — глубокая морщина пролегла между его бровями, когда он изучал ее.

— Кроме стражников, мне еще никто не предлагал помочь защитить Фростерию. Тем более дева.

— Возможно, потому, что ты никогда никого не позволял, — поддразнила она с улыбкой. — Но, полагаю, я тоже не позволяю, так что мы одно и то же.

— Не думаю, что ты совершала что-то столь же жестокое, как я.

Эйра и не думала, но это не имело значения. Пока его сердце продолжало биться о ее руку, она думала об их предыдущем моменте вместе. — О том, что случилось раньше. Между нами. Как ты думаешь, это была ошибка?

Морозко изогнул бровь и бросил клинок на землю, прижав ее к стене.

— Ошибка? Я не совершаю ошибок, птичка. Не тогда, когда речь идет об удовольствии. — Он приподнял ее подбородок и провел большим пальцем по коже. — Если я прикасаюсь к тебе, то только потому, что так решил, и потому, что ты этого хочешь.

— Тебе не кажется странным, что я ненавидела тебя? Что я хотела твоей смерти, а ты выбрал меня в качестве жертвы? И что мне, возможно, еще придется умереть?

Он помолчал мгновение, прежде чем покачать головой.

— Нет, вовсе нет. Потому что, по правде говоря, я тоже ненавидел тебя за то, что ты собой представляла. И до сих пор ненавижу. Но я не ненавижу тебя. — Его палец прошелся по ее шее и ключицам, выражение его лица было нечитаемым. — Скажи, что тебе не нужны мои прикосновения, что ты предпочитаешь, чтобы я отдал их кому-то другому, и я оставлю тебя здесь одну, если ты этого хочешь.

Эйра сжала кулаки, досадуя на то, что он не может сказать все в более деликатной манере.

— Тогда уходи. Выбери себе другую девицу, более красивую, которую ты хотел бы выбрать вместо себя, урод.

Он ухмыльнулся.

— Неужели я слышу ревность?

— Да! — зашипела она. — В один момент ты заставляешь меня заботиться, а в следующий — приводишь в ярость!

— А ты просто заставляешь меня чувствовать, птичка. Как никто и никогда. — Он наклонился к ней и провел губами по ее губам, пока не захватил их в плен. — Ты единственная, с кем я думаю о поцелуях, — пробормотал Морозко, его руки скользнули вниз по ее талии, а одна оказалась между ее ног, восхитительно прижимаясь к чувствительному месту. Она задохнулась от удовольствия. — И прикосновения. Ты хочешь, чтобы я тщательно тебя потрогал?

Сердце Эйры заколотилось в груди, дыхание стало прерывистым, пока она изучала его взгляд из-под капюшона, его пухлые, идеальные губы.

— Да, — прохрипела она.

— Тогда ложись на одеяла, — произнес он, убирая прядь волос за ухо.

— Я никогда…

— Сегодня я не стану тебя совращать, но я научу тебя большему, чем магия, и заставлю тебя испытать такое удовольствие, какого ты никогда не испытывала.

От его пьянящих слов Эйру охватил жар, и ни одна ее частичка не колебалась, не хотела сказать «нет», когда он зашагал прочь от нее, оставляя решение за ней.

Сглотнув, она решилась не только лечь на одеяло, но и снять сапоги, а затем и одежду, чтобы предстать перед ним обнаженной, чего раньше не показывала ни одному мужчине, но при этом не нервничала. Он видел ее такой уже второй раз, но это отличалось от того, когда он спас ее, едва не утонувшую в ванне.

Как будто она была его добычей, его взгляд не отрывался от нее, когда она опустилась на меховые одеяла. Глаза Морозко еще больше закрылись, пока он крался к ней. Сердце Эйры забилось быстрее, когда он опустился перед ней и прижался к ее губам в медленной ласке. Он раздвинул ее губы языком и просунул его внутрь, восхитительно переплетая с ее языком. Его пряный запах овладел ее чувствами, когда он притянул ее ближе к себе, посылая мурашки тоски по всему ее телу. Эйра провела руками по его груди и потянулась к шнуровке брюк.

Он покачал головой и отстранился, его губы распухли.

— Всему свое время, но сначала я ублажу тебя. А теперь ложись.

Эйра кивнула, и его губы снова приникли к ее губам, после чего он мягко опустил ее на спину. В этот момент она не хотела ни в чем ему отказывать. Затем его рука, как и раньше, проникла между ее бедер, но на этот раз на ней не было одежды, которая преграждала бы путь, а только плоть к плоти. Она задохнулась, выгнув спину навстречу его прикосновениям, когда его пальцы совершили круговое движение. Она издала еще один жалобный звук, когда он ускорил темп, заманивая ее дальше. Она не знала, что он может быть таким чувственным, таким тщательным — она полагала, что он берет то, что хочет, а не дает вот так.