— От моих стражей. — Он ослабил хватку. — Но это не значит, что она не может вернуться, птичка.

Эйра не стала больше задавать вопросов, не сейчас, когда ей нужно найти отца. Когда они вошли в деревню, костер горел, и пламя его потрескивало, хотя здесь не было ни праздника, ни жертвоприношения, а нечто гораздо худшее. Возле него стояла небольшая толпа людей, укутанных толстыми меховыми одеялами.

Вождь отделился от толпы, его глаза расширились, когда он подошел к Морозко.

— Ваше Величество, — прохрипел он. — На нас напали твари. Такие существа, каких мы никогда не видели. Откуда они взялись?

Твари? Это сделало какое-то существо? Ее взгляд упал на снег. Мертвые тела лежали рядом друг с другом. У одних были отрублены конечности, у других — разорвана грудная клетка, их кровь бессистемными брызгами окрашивала снег. Все выглядело так, будто их здесь подложили, и, изучая коттеджи, она поняла, почему.

Эйра не могла сосредоточиться на том, что обсуждали вождь и Морозко, продолжая разглядывать разрушенные дома. Двери большинства из них были сорваны, а окна разбиты вдребезги. Из других валил дым, на остатках догорали угли.

Задыхаясь, Эйра обвела взглядом толпу, ища глазами отца и Сарен. Когда она их не обнаружила, в животе у нее образовалась яма. Недолго думая, она направилась к своему дому, огибая хижины — в некоторых окнах горели свечи, остальные были темны и не подавали признаков жизни.

На крыльце одной из хижин лежало тело женщины с разорванной грудной клеткой, вокруг которой запеклась кровь. К горлу Эйры подступила желчь.

Почти все дома выглядели так, словно были разгромлены или полностью уничтожены огнем, и чутье подсказывало ей, что в них еще больше мертвых тел. Что за существа могли это сделать? Снежные львы не стали бы нападать на деревни.

И тут она поняла, откуда идет дым. Из ее горла вырвался сдавленный всхлип: она смотрела на то место, где когда-то стоял ее домик. Но теперь он сгорел дотла, и от него остались лишь осколки и пепел.

— Папа, — прошептала Эйра. Ее слова становились все громче, когда она закричала: — Папа! — Искать было нечего, потому что она видела все. Там не было ничего, что можно было бы спасти, даже тела отца, если бы он сгорел вместе с их домом.

Не теряя надежды, она помчалась к Сарен. Она молилась, чтобы отец был с ними, но ужас переполнял ее, когда она смотрела на распахнутую дверь.

— Сарен! — позвала Эйра. — Петре! — Схватив ледяной кинжал, она проскользнула внутрь хижины. Мебель была потрескавшейся и сломанной. Повсюду валялись швейные принадлежности. Матрасы изрезаны.

Никто не ответил, когда она снова выкрикнула их имена в пустых комнатах.

Эйра вышла из дома Сарен, обшаривая взглядом близлежащие хижины. Слезы застилали ей глаза, тело сотрясала дрожь. Она не знала, что делать. Когда она сделала шаг вперед, чтобы постучать в каждую дверь в деревне, Адаир спустился сверху и закружил ее.

Он пролетел к деревьям возле останков ее дома, затем вернулся к ней и снова направился в ту сторону. Казалось, он хотел, чтобы она последовала за ним.

Эйра затаила дыхание, позволяя ему вести ее в лес. Когда она обошла большой ствол, ее внимание привлекло ярко-оранжевое пламя. Факел.

Она вздохнула с облегчением, обнаружив, что факел держит ее отец.

— Папа! — крикнула она.

Он обернулся, силясь разглядеть ее под разбитыми очками.

— Дочка, это ты? — На последнем слове его голос надломился.

Она поспешила к нему и обнаружила, что он не один, а с Сарен и… Эйра перестала двигаться. Мир остановился — все остановилось. На руках у Сарен лежал Петре. Он лежал неподвижно, его горло было разорвано, кровь заливала грудь.

— Пришли эти твари, — плакала Сарен, ее зубы стучали, губы посинели. — Они ворвались в хижину, и мы убежали, спрятались в лесу. Мы думали, что находимся в безопасности, но один, должно быть, последовал за нами и попытался напасть на меня. Но Петре, глупый Петре, рисковал собой. Пришел Федор и спугнул тварь. Но было уже слишком поздно. Почему Петре так поступил? Почему? Я бы предпочла, чтобы это была я.

— Нет. — Эйра поправила кинжал на поясе и опустилась рядом с подругой, обхватив ее руками. — Ты жива и останешься такой. — Затем она посмотрела на отца, лицо которого лишилось всякого цвета. — Что случилось, Папа? Что это были за создания?

— Я не знаю. Я никогда не видел их раньше. Они были бандитские, бледно-желтые, с острыми зубами. Один влез в окно и напал на меня. Когда я сопротивлялся, я опрокинул несколько свечей, пламя начало лизать пол, и оно убежало, испугавшись огня. Я предупредил жителей деревни, чтобы они зажгли факелы, и это помогло их прогнать. Потом я нашел здесь Сарен и не могу заставить ее вернуться в деревню.

— Сарен, — мягко сказала Эйра. — Сейчас нам нужно отвезти тебя домой. Мы можем вернуться утром. Ты замерзнешь здесь.

— Я не оставлю здесь Петре! — огрызнулась она.

— Тогда я помогу тебе отнести его домой, а утром мы его похороним, — прошептала Эйра.

Сарен не сразу ответила, но потом медленно кивнула. Эйра помогла ей отнести Петре в хижину, а ее отец ковылял рядом с ними.

— Ты в порядке? — спросила Эйра.

— Все хорошо. Давай просто отведем их домой.

Войдя в хижину Сарен, они отнесли Петре в его спальню, где на полу валялись осколки стекла из разбитого окна. Они уложили его на разорванный матрас, и Сарен натянул одеяла до подбородка, прикрыв рану на шее.

— Я побуду с ним некоторое время, — сказала Сарен, не оставляя места для споров.

— Мне искренне жаль, что так вышло. — На нее нахлынул поток воспоминаний о Петре. Когда они были младше, он всегда приводил Эйру с собой собранные им цветы.

— Это не твоя вина. Я просто рада, что ты здесь. — Сарен вытерла слезы, опустилась на стул рядом с кроватью брата и закуталась в меховое одеяло.

Эйра вернулась в гостиную, где в камине уже разгоралось пламя. Ее отец снял накидку, и она вздрогнула. Его руки были покрыты ранами, а грудь и спину испещряли следы когтей.

— Ты говорил, что с тобой все в порядке! Это не в порядке! — зашипела она, направляя отца к дивану. — Оставайся здесь, пока я найду целителя.

— Ты жива, — пробормотал он, тяжело дыша.

— Не покидай это место — ты слышишь меня? — Эйра выбежала из домика и увидела, что Морозко стоит у соседнего дома и смотрит на останки ее жилища.

— Почему ты стоишь здесь? — кричала она, проводя руками по волосам, делая их еще более растрепанными. — Ты же король! Почему ты позволил этому случиться? Брат Сарен мертв. Моему отцу нужен лекарь. Кто-нибудь из твоих стражников исцелит его?

— Многие люди пострадали сегодня ночью, — сказал он с нотками меланхолии в голосе.

— Ты меня не слышал? — прорычала она. — Мой отец ранен и теряет кровь.

Он подошел ближе, нависнув над ней, и стиснул челюсти.

— Твоя деревня должна была принести жертву. — Глаза Морозко застыли, опустившись на ее руку.

Эйра сняла с пояса ледяной клинок и приставила его к его горлу, стиснув зубы. Его бледно-голубой взгляд вернулся к ней и устремился вглубь.

— Почему ты говоришь о жертвоприношениях в такой момент? Помоги моему отцу сейчас же.

Он тяжело сглотнул, хотя на его губах промелькнула ухмылка. Но исчезла его всегдашняя уверенность. Хорошо.

— Неужели ты так скоро снова начнешь угрожать мне клинками?

— Ваше Величество? — раздался сзади глубокий голос, и она повернулась, чтобы увидеть капитана стражи, направившего на нее меч.

— Оставь нас, Андрас. Я ждал твоего возвращения, чтобы ты мог исцелить ее отца, — сказал Морозко, указывая на хижину Сарен. — Если он умрет, умрешь и ты.

Андрас кивнул и вошел внутрь.

Эйра опустила кинжал на бок и повернулась, чтобы последовать за Андрасом. Сильные руки Морозко схватили ее и притянули к своей груди.

— Ты останешься здесь. Я не позволю, чтобы твои эмоции помешали ему спасти твоего отца.

Я ненавижу тебя. В основном я тебя ненавижу, но иногда… Иногда я тебя совсем не ненавижу.