Майлз с трудом выхватывает из моих рук хоккейную клюшку, потому что я вцепился в нее мертвой хваткой, – а затем забирает шайбу. Я же представляю себе, как бью ею Эрика по лицу снова и снова.

– Иди прогуляйся, – предлагает Майлз, и Нокс, вздыхая, откладывает свою клюшку в сторону.

– Давай, Деверо, я куплю тебе пиво в «Хэйвене». Черт, Эрик, держись от него подальше.

Эрик хихикает себе под нос, но я уже отворачиваюсь от него. Мне не следовало так остро реагировать на его слова о Вайолет Рис, и в глубине души я размышляю над тем, как мне унять свою вспыльчивость. Я намеревался выставить ее в неблагоприятном свете перед всем университетом, однако главная моя цель состоит в том, чтобы сделать ее для всех врагом номер один, а не девушкой, которую все хотят трахнуть. Наверное, сейчас все парни представляют, как она отсасывает им, и это чертовски раздражает.

Я снова вижу ее с окровавленной головой, запертую в той машине, и не могу стереть этот образ из памяти. Он вспыхивает перед моими глазами, даже когда я сплю, прерывая сны и напоминая о том, что мы сделали друг с другом.

Я вздыхаю и выхожу вслед за Ноксом на улицу. Несколько парней из нашей команды живут в одном доме. К счастью, комната Эрика находится в подвале, в то время как Нокс, Майлз, Стил и я занимаем спальни наверху. Джейкоб также проживал с ними, пока не появился я, а затем решил переехать. Возможно, чтобы уступить мне место, а возможно, потому что нахождение с этими придурками двадцать четыре часа и семь дней в неделю бывает невыносимым. Но совместное проживание помогает нам лучше играть в хоккей. Спустя всего несколько месяцев я знаю своих товарищей по команде лучше, чем знают друг друга игроки команды Брикелла. Хоккейная команда в Краун-Пойнте – это своего рода братство, и я считаю, что тренер по танцам пытается сделать со своими девочками то же самое.

Что бы я сделал, дабы разлучить нас?

– У тебя хитрое лицо, – подталкивает меня Нокс локтем. – Ты хочешь поговорить или мы дойдем до бара молча?

– Мы с Вайолет знакомы.

– Вот это да, – он приподнимает бровь. – Стил упомянул, что ты повел себя странно, когда он представил вас в пятницу.

– Это долгая история, – фыркаю я.

– Мы можем идти помедленнее.

– Ты придурок!

– Я могу быть кем-то и похуже, – ухмыляется Нокс, пожимая плечами. – Тренер надерет нам задницы, если ты будешь отвлекаться на этой неделе, а в последнее время именно этим ты и занимаешься, так что не пытайся отмазаться.

Он попал в точку.

Но это именно то, чего я хотел, не так ли? Разговор с парнем, которого я не могу очаровать и который видит мое дерьмо насквозь. Но, к сожалению, его видят и многие другие, включая Эрика.

– Как сильно ее любят?

– В университете? – Он наклоняет голову. – Наверное, уже меньше, ведь она покинула танцевальную команду. Сейчас она вызывает всеобщее сочувствие, потому что вызвала шумиху тем, что взяла перерыв на семестр, – отвечает он, и я хмыкаю. – Ты хочешь сделать ее несчастной?

– Я просто ее хочу.

– Черт, что ж, удачи тебе. – Взгляд Нокса темнеет. – Я не знаю, как ты встанешь между ней и Уиллоу. Они будто склеились еще со старшей школы, а возможно, и со средней. Фамилии Рид и Рис идут друг за другом в алфавитном порядке, и, наверное, эти девчонки всегда будут вместе.

Хм.

Я знал, что они близки, но теперь их связь имеет гораздо больше смысла.

– Возможно, моя проблема как раз и заключается не в том, что они близки, а в том, что они слишком много времени проводят друг с другом?

– Верно, – кивает он, соглашаясь с моими словами.

– Тогда… нам нужно отвлечь Уиллоу, – говорю я, краем глаза глядя на Нокса.

Обычно я работаю в одиночку и не прибегаю к помощи. В Брикелле у меня было не так много друзей, лишь команда, которая неохотно признавала, что я превосхожу их. Но здесь я действительно чувствую, что делаю команду лучше, и наоборот. Во многом потому, что Нокс и Стил приняли меня в свои ряды, хотя, когда узнали, кем я был раньше, могли поступить по-другому. Эта мысль заставляет меня проявлять больше решимости и подтолкнуть Нокса к Уиллоу, чтобы заставить ее сосредоточиться на ком-то, кроме меня и Вайолет.

– Я могу это сделать, – наконец говорит Нокс. – Но как насчет того, чтобы заключить пари?

Все становится еще интереснее.

– Выиграет тот, кто быстрее кого-то из них завалит? – ухмыляюсь я, и он протягивает руку.

Я пожимаю его ладонь, хотя моей целью не является заполучить симпатию Вайолет. Я не хочу, чтобы она влюбилась в меня или чтобы я ей понравился, но это пари займет Нокса, потому что этот сукин сын склонен к соперничеству.

Любовь переоценивают. Я же хочу мучить Вайолет, пока она не сломается.

Мне понадобилось три часа на то, чтобы привести свою комнату в порядок и избавиться от матраса и пружинного блока, хотя должна признать, что отсутствие громоздкой мебели зрительно расширило пространство.

Впервые обнаружив этот беспорядок в понедельник, я трижды выстирала белье, чтобы очистить его от попавшей на него краски. И мне пришлось выбросить одежду, разорванную в клочья. Мне не хотелось возиться с мебелью и выкидывать свои фотографии, поэтому четыре дня Уиллоу не позволялось входить в мою комнату.

Сегодня пятница, тихий день без занятий, и я решила, что пора разобраться со всем этим бардаком. Тот, кто учинил его, был очень зол, а потому, вопреки своим желаниям, я снова думаю о Грейсоне.

Уиллоу возвращается домой в разгар моей уборки, когда я изо всех сил пытаюсь вытолкнуть сломанный и испачканный комод за входную дверь. Единственное, что приносит мне утешение, когда я толкаю комод с прикрепленной к нему табличкой «Бесплатно» к порогу, – это мысль о том, что его приобретение в магазине подержанных вещей обошлось мне всего в двадцать баксов.

Мгновение Уиллоу наблюдает за моими усилиями, а затем подходит и помогает перенести его через порог. Опираясь на вынесенный на улицу комод, чтобы отдышаться, я жду, пока она потребует объяснений, а потом просто пожимаю плечами и разворачиваюсь, зная, что подруга последует за мной прямо до моей комнаты. Что она и делает.

Когда Уиллоу заходит в мою комнату, то тихо ахает. Благодаря моим усилиям в комнате теперь слишком пусто, на стенах нет ни единого следа краски, а в моем шкафу висят лишь несколько предметов одежды и рюкзак, который был у меня с собой в тот день.

– Что за хрень?

– В понедельник кто-то вломился сюда и разгромил комнату.

Я упускаю тот момент, что они написали на стене слово «шлюха», потому что раз уж это слово исчезло с моей стены, оно должно исчезнуть и из моих воспоминаний. Но эти воспоминания все еще живут в моей голове, а помимо этого…

– В понедельник?! – вскрикивает Уиллоу и шлепает меня по руке. – Черт возьми, почему ты мне не сказала?

– Потому что… Я не знаю.

Все это время я старалась держать себя в руках. Я не плакала, когда обнаружила весь этот бардак или пропажу своего дневника, не плакала, когда срывала со стены испорченные фотографии, говоря себе, что слезы бесполезны и не смогут что-то исправить или сделать лучше. Но теперь, когда Уиллоу стала свидетелем последствий того, что случилось, я чувствую жжение в моих глазах, которые быстро наполняются слезами. Я моргаю, пытаясь не дать отчаянью пролиться, но на мои плечи будто падает невидимый груз, а в груди становится тесно. Я падаю на колени посреди комнаты, и слезы начинают литься из моих глаз.

– Мне жаль, – шепчет Уиллоу и, опускаясь рядом со мной, кладет руку мне на плечо.

– Ты не виновата, – отвечаю я.

Мне бы хотелось, чтобы у хрипотцы в моем голосе была причина, но на самом деле я просто устала.

– Пока мы не купим тебе новую кровать, ты можешь спать в моей комнате. Как на ночевке.

– Спасибо. – Усмехаясь, я вытираю слезы, стекающие под нос. – Как в старые добрые времена.