Уиллоу ведет меня в мою спальню – в ней я не была с момента аварии, – и отходит в сторону, позволяя мне самой открыть дверь, которая воспринимается мной как капсула времени.

Чертовски разрушительно.

Пока Уиллоу поддерживает меня, держа руку на моем плече, я размышляю о переменах, произошедших во мне за последние полгода. Если до этого момента я не совсем осознавала, насколько изменилась, то теперь я понимаю, что во мне произошли радикальные перемены, как внутренне, так и внешне.

Грязные вещи, оставленные мной, продолжают валяться на полу, стул отодвинут и завален более чистой одеждой, кровать заправлена, а посередине стола возвышается стопка книг, которые я намеревалась прочесть за лето.

– Иногда я держала дверь открытой, – говорит Уиллоу. – Особенно в последние дни, чтобы предотвратить застой воздуха. И еще я поменяла твое постельное белье. Не стоит благодарности.

– Спасибо, – улыбаюсь я.

Теперь мой багаж, который я с трудом внесла в квартиру, стоит у подножия кровати, вероятно, благодаря усилиям Уиллоу. Зайдя в свою комнату, я сразу же направляюсь к стене с фотографиями. Здесь висят снимки с соревнований танцевальной группы, совместные сэлфи с подругами, а также фото меня и Джека, запечатленных на различных мероприятиях, в том числе на концертах, футбольных играх, пляже, домашних тусовках и отдыхе у озера.

– Ты же знаешь, как я люблю сюрпризы. Так что спасибо.

Уиллоу фыркает.

Мы с ней познакомились в старших классах и прошли вместе через многие трудности, оставаясь друг с другом как в лучшие, так и в худшие времена.

– Девочки из команды хотели быть здесь, когда ты вернешься, – ухмыляется она. – Ну, большинство из них.

Конечно, в танцевальной команде есть несколько девушек, с которыми у нас до сих пор не сложились отношения. Но с чего бы нам с ними было дружить, если они настоящие занозы в заднице, и вместо сосредоточения на собственном успехе заботятся только о том, чтобы поддерживать успех других команд, будь то футбольные, хоккейные или лакроссные.

С ними слишком скучно.

– Мы с Джеком расстались, – объявляю я Уиллоу, подходя к своему шкафу.

– Я знаю.

– Конечно, знаешь, – ворчу я. – Но все равно пригласила его.

Открыв шкаф, я начинаю перебирать свою одежду. Я похудела, пока лежала в больнице и проходила реабилитацию после нее. Те области тела, которые ранее были крепкими, теперь кажутся более мягкими. И хотя физиотерапия помогает мне держать себя в форме, она не способна восстановить прежний объем мускулатуры.

– Он умолял меня. К тому же он действительно выглядит мило, когда стоит на коленях.

– Серьезно?

Она пожимает плечами, все еще улыбаясь.

– Думаю, он скучал по тебе. Джек сказал мне, что ты предпочитаешь скрывать свои проблемы и переживаемый стресс. И ведь он прав, ты не можешь этого отрицать. Мы просто пытаемся предотвратить появление подобных ситуаций.

Черт возьми, как бы тяжело мне это ни давалось, я чувствую необходимость разъяснить Уиллоу этот момент.

– Он скучал по другой версии меня. Жизнерадостной девчонке, которая входила в танцевальную команду. Но последние полгода я была будто укутана в…

В поисках адекватных слов для описания тех перемен, которые произошли со мной, я в итоге останавливаюсь на выражении «укутана в серый цвет».

– Значит, Вайолет перешла на темную сторону? – Внезапно Уиллоу достает из шкафа черное платье с блестками. – Тогда почему бы тебе не надеть это?

Я надевала его всего несколько раз, но это платье слишком короткое и сексуальное.

– Нет, – пищу я.

– Почему? – удивленно спрашивает Уиллоу.

– Я не намерена разгуливать с обнаженной ногой в первый же день после возвращения, – и это действительно так. – Времена, когда я носила шорты и юбки, позади.

Поэтому, пытаясь достигнуть с Уиллоу компромисса, я выбираю черные кожаные штаны и розовый свитер. В конце концов, на улице лежит снег, и я не хочу замерзнуть насмерть на прогулке.

Пока я переодеваюсь, Уиллоу стоит, прислонившись к закрытой двери в мою комнату, и, рассказывая мне о последних сплетнях, не отходит от нее ни на дюйм. Даже когда я снимаю штаны и демонстрирую ей толстый шрам на своей ноге, она остается на месте. Хирурги сделали все возможное, чтобы восстановить мою ногу после аварии, так как моя большая берцовая кость была буквально раздроблена. Она приняла на себя основной удар, и мне еще повезло, что для вправления кости им не пришлось использовать спицы. После операции я прошла курс физиотерапии и несколько недель после нее ходила на костылях. Врачи запретили мне нагружать ногу, надеясь, что физиотерапия поможет моим мышцам постепенно восстановиться и вернуть способность к нормальному функционированию.

Университет Каун-Пойнта позволил мне взять отпуск по болезни на весь осенний семестр, и когда я вернулась, мне потребовалось увеличить нагрузку, включив в оба семестра учебного года дополнительные курсы, чтобы вовремя закончить учебу. И это единственный положительный момент.

– Ты хорошо выглядишь, – говорит мне Уиллоу, протягивая тюбик с губной помадой.

Я аккуратно укладываю свои светлые волосы, а затем наношу на губы насыщенный темно-рыжий оттенок. Он слишком смелый для меня, но я доверяю мнению своей лучшей подруги. Помада придает моему розовому свитеру более пикантный вид.

Но, возможно, я просто выдаю желаемое за действительное.

Уиллоу берет меня под руку и выводит в гостиную, где на диване и полу расположились наши друзья. Теперь, рассмотрев их вблизи, я понимаю, что мы готовы к выходу. На девочках безупречный макияж, красивые платья и туфли на высоких каблуках.

– Куда мы направляемся? – спрашиваю я.

– В «Хэйвен». Сегодня вечером состоится игра, но мы успеем занять столик, если доберемся туда до ее окончания. Нам вызвать такси или ты в состоянии идти пешком?

«Хэйвен» – это местный бар, который почти всегда переполнен студентами.

– Ходить пешком полезно, – отвечаю я, осознавая, что завтра за это придется расплачиваться, однако при одной лишь мысли о поездке на автомобиле в моих жилах стынет кровь.

Я с трудом выдержала поездку сюда на пассажирском сиденье маминой машины. Наше молчание было напряженным, а моя нога подергивалась до тех пор, пока мама не остановила автомобиль и не высадила меня перед многоэтажным зданием, где мы с Уиллоу арендуем квартиру. Затем я отправилась в кампус пешком, чтобы записаться на курсы, оформить финансовую поддержку и подать документы на три вакансии, которые были открыты неподалеку от университета.

Прежде чем вернуться, я купила себе кофе, думая о том, как все это время скучала по Уиллоу. Но я не рискнула заходить в свою комнату, когда заносила вещи в квартиру перед походом в кампус. Все потому, что я откладывала прогулку по дорожке воспоминаний.

Весенний семестр начинается в понедельник, но моя нога уже болит. Я пытаюсь не обращать внимания на боль, ведь впереди меня ждут выходные, на которых я смогу отдохнуть и восстановиться.

Так что, нет, я не сяду в машину.

– Мне бы не помешало пройтись, – улыбаюсь я своим друзьям, надеясь, что они не распознают моей лжи.

– Как скажешь, Бэтмен, – усмехается Уиллоу.

Мы вдесятером надеваем куртки, соответствующие погоде, и выходим на улицу. Несмотря на падающий снег, на улице относительное тепло, и поэтому мы без спешки преодолеваем два квартала, расположенных рядом с университетским кампусом. Мы направляемся в «Хэйвен», который широко известен среди студентов благодаря тому, что там не слишком строго следят за клиентами. В этом баре устраивают пятидолларовые вечера «Маргариты», которые привлекают множество посетителей. В центре овального бара стоит множество барных стульев, а на стенах висят телевизоры, транслирующие спортивные матчи профессиональных команд. Вдоль стен установлены весьма удобные диваны, однако после игры, особенно в случае победы нашей команды, посетители обычно предпочитают стоять.

Я подумывала о том, чтобы устроиться сюда на работу, но затем отказалась от этой идеи, потому что вряд ли смогу обслуживать своих друзей, даже если они будут давать хорошие чаевые. Некоторые студенты становятся слишком неадекватными, когда напиваются.