Лаура выслушала его горячечный бред, подняв голову и рассматривая симпатичную горгулью на сточном желобе, – скульптура занимала девушку куда больше, чем обуреваемый страстью Грегори. Он взял ее за подбородок и силой заставил взглянуть на него. Безразличие Лауры выводило баронета из себя.

– Что ты как монашка, право же! В каком веке ты живешь, детка?

– В двадцать первом, – отчеканила Лаура. – Но мне не близки новомодные понятия свободной любви и полиамории.

Грегори склонился к Лауре, его лицо оказалось в опасной близости, а в глазах сверкнула угроза. Лаура рефлекторно сглотнула, его поведение начинало пугать.

– Твое кольцо не похоже на обручальное, – произнес Грег, подчеркивая каждое слово. – Ты лжешь, что замужем. И фамилия у тебя девичья, я узнавал про твою семью. Ты обычная содержанка.

Лаура поневоле взглянула на кольцо – подарок Эдгара в знак вечной любви, которое носила на безымянном пальце. Кольцо не было антикварным, чтобы случайно не навлечь на себя чужое проклятье, но выполнено в стиле винтаж. Круглый рубин в обрамлении мелких бриллиантов, по бокам изогнутые полумесяцы, смотрящие в разные стороны. Глубокий пурпурно-красный цвет камня завораживал, его переливы на свету напоминали сгусток крови. Кольцо символизировало любовь и кровь, связывающие Лауру и Эдгара, и фазы луны, от которых они зависели.

– Уходи от него, – продолжал Грегори, – перебирайся в кампус. Я помогу тебе, денег у меня полно. Обеспечу тебя как королеву, если станешь моей.

«С сумасшедшими лучше не спорить», – промелькнула мысль в голове у Лауры. Она обладала силой свернуть ему шею одним движением или выпить его жизнь за десять минут, но не могла осуществить этого сейчас, чтобы не выдать себя.

– Ты думаешь, это так легко… – протянула Лаура, лишь бы отвязаться от него.

– Решайся, – сказал Грегори и грубо поцеловал, через сопротивление проталкиваясь языком ей в рот.

Хоть Лаура не ответила на этот насильственный поцелуй, она его стерпела, и в душе у нее поднялся мутный, мерзковатый осадок, будто она в чем-то провинилась.

Настойчивые ухаживания Грегори Клиффорда со временем сделали пребывание Лауры в колледже невыносимым. При мысли о поклоннике у нее вскипала кровь, только не от страсти, а от гнева. Лаура недоумевала, почему среди всех студенток, более ярких, родовитых и благовоспитанных, будущий баронет выбрал ее, замкнутую и замужнюю. Воистину запретный плод сладок.

Последней каплей стал анонимный подарок, найденный Лаурой в сумочке, когда они с подругой сидели на лекции. Его мог подкинуть кто угодно, пока Лаура находилась во дворе, но посторонних на территорию колледжа не пускали, значит, это сделал кто-то из своих. Красивая коробочка шоколадного цвета была перевязана розовой ленточкой, а внутри обнаружилась дохлая серая крыса со свалявшейся шерстью. Брюшко крысы было вскрыто, а рваные края аккуратно прошиты такой же розовой ленточкой. Рядом лежали извлеченные внутренности. Привычную к виду крови Лауру затошнило от отвращения. Она была изнеженной вампиршей и даже убивала эстетично, стараясь не замараться. Разложившиеся трупы и могилы с червями пугали ее до дрожи. Лаура вскрикнула и машинально отодвинула коробочку как можно дальше от себя.

– Фу, – скривилась Шейла, заглянув ей через плечо и надув пухлые губки, – это что за послание от Джека-потрошителя? Или мы смотрим очередной ремейк «Укрощения строптивой»?

– Да уж, «Десять причин моей ненависти»![4] – вспомнила Лаура недавнюю экранизацию, пребывая в шоке. – Он просто псих!

– Тебе следует пожаловаться дону[5], – дала разумный совет подруга.

– У меня нет доказательств, что это Грег, – беспомощно пожала плечами Лаура. – И ты знаешь, Шейла, кто я и кто он! Потомственный баронет, возможно, будущий премьер-министр. Его никогда не отчислят из колледжа! Скорее выгонят меня, найдут, к чему придраться.

– Да, дело дрянь, – посочувствовала Шейла. – Надо поговорить с ним, вдруг одумается. Другой вариант – сдаться. В конце концов, что ты теряешь? Переспите, и Грег успокоится. Только ты ничего не делай, лежи как мертвая, оргазм не имитируй. Тогда он точно потеряет интерес и найдет себе новую жертву. А мужу об этом знать необязательно.

Лаура ничего не ответила, сжала губы и задумалась. Вечером она первым делом рассказала обо всем Эдгару. Лаура ворвалась в дом, кипя от ярости, сбросила туфли на пороге и швырнула рюкзак на кровать.

– Что случилось, моя сладость? – спросил Эдгар, которому нечасто доводилось видеть Лауру в таком взвинченном состоянии. Дома она бывала спокойной и ласковой кошечкой. Но характер у нее определенно имелся, и с возрастом его грани только обострялись.

– У меня появилась проблема в колледже. Ее зовут Грегори Клиффорд Третий, будущий баронет. Он ухлестывает за мной с Рождества, мешает мне учиться и не дает проходу.

Лаура расхаживала по комнате, хмурясь и возмущаясь, но Эдгару она напоминала котенка, которого гладят против шерсти. Он не смог сдержать улыбки.

– Ты такая забавная, когда сердишься.

– Тебе смешно?! – взвилась Лаура и рванула черную бархатную ленточку на шее, как будто ей не хватало воздуха. – Конечно, это ведь не тебя преследуют в колледже и не о тебе распространяют грязные сплетни! А сегодня он подкинул мне дохлую крысу в подарочной коробочке, перевязанной ленточкой!

Эдгар усадил негодующую Лауру в кресло, снял с нее жакет и начал массировать ей плечи размеренными, успокаивающими движениями.

– Почему ты не пожаловалась мне раньше?

– Я не видела причин для беспокойства, ничто не предвещало серьезных проблем, – оправдывалась Лаура. – А сейчас я боюсь, что он не оставит меня в покое: вынудит бросить учебу или добьется, чтобы меня исключили. Это уже нешуточная угроза! Почему он влюбился именно в меня?

Тем временем Эдгар распустил ее пучок, чтобы волосы рассыпались по плечам волнами.

– А почему ты думаешь, что в тебя нельзя влюбиться? Ты прекрасна, – прошептал Эдгар ей на ухо, с дразнящей лаской проведя рукой по волосам.

Лаура досадливо поморщилась, все еще пребывая в дурном настроении, сбросила его руки с плеч и встала.

– Я не давала повода! Но он привык ни в чем не знать отказа. Тебе это кажется забавным и незначительным, а я приложила столько усилий, чтобы поступить в Оксфорд! И не намерена терпеть его домогательства еще несколько лет. Скоро наступят каникулы, но осенью этот кошмар может продолжиться.

– Ты пробовала гипноз? – спросил Эдгар, посерьезнев.

– Разумеется, но это возымело краткосрочный эффект, уже через несколько часов он вел себя как прежде. Я не смогла внушить ему равнодушие или отвращение ко мне.

Лаура в образе прилежной студентки выглядела беззащитно и прелестно. Эдгар подошел к ней вплотную, заставив отступить к стене, и обнял, заключая в томительный и сладкий плен. Эдгара возбуждала мысль, что его женщину хочет кто-то еще, вожделеет вплоть до одержимости, в то время как она принадлежит только ему.

– Если хочешь, я убью его, милая, – добродушно сказал он, расстегивая Лауре блузку. Под ней обнаружилось атласное белье молочного оттенка, но оно не могло соперничать с шелковистостью кожи девушки.

Эдгар поцеловал Лауру в шею, где билась ниточка ее пульса, затем спустился с поцелуями к ключице и зарылся в бархатистую ложбинку между грудями, привычным движением расстегнув застежку бюстгальтера. Лаура запрокинула голову, захлебнувшись приливом нежности и нестерпимым желанием, которое тут же скрутилось внизу живота тугим жгутом. От его поцелуев перехватывало дыхание, кожа покрывалась россыпью восхитительных мурашек. В Эдгаре Лаура находила идеальный баланс деликатности и мужественности, иногда даже жесткости. Ей нравилось чувствовать себя плавящимся воском в его руках, его единоличной собственностью. Никто из мужчин никогда не сравнится с ним в ее глазах!