Медовый голос Лауры сочился сарказмом.

– Пусть даже так, я выдержу и это. От меня разве убудет? Именно такие слова ты сказал моей матери, когда уговорил ее переспать с вашим общим создателем, а затем убить его. Ты использовал ее как пешку. Это ведь так благородно – творить месть чужими руками, правда, Эдгар? Тебе не привыкать играть чужими судьбами. Я помню все!

– Иногда мне становится жаль, что ты знаешь все и никогда не забудешь, – вымолвил Эдгар с грустью, понимая, что проиграл. – Я не подозревал, что в тебе довольно коварства, чтобы поймать меня на неосторожном слове.

Лаура наблюдала за его мучительными колебаниями колючим взглядом, полным непререкаемой решимости.

– Ты сам создал меня такой, – жестко сказала она. – Да, я проделала большой путь, Эдгар. Пойми, так нужно! Мне придется пройти через это, и я справлюсь. Ты дал мне обещание и сдержишь его.

Ветер резко усилился, почти сбивая с ног, когда они во всех смыслах балансировали на краю обрыва. Было ли то влияние вампирской силы или же шутки капризной шотландской погоды? Лаура порывисто подалась вперед и укрылась в объятиях Эдгара, вдыхая обволакивающий аромат его парфюма с полынной горчинкой абсента и мускусным послевкусием.

– Обещай мне, – настойчиво прошептала Лаура, подняв на него умоляющий взгляд, – что отпустишь меня и на этот месяц покинешь город ради нашей общей безопасности! Мне будет спокойнее, зная, что ты вне их досягаемости, чтобы не ожидать подлого нападения. Я ведь могу тебе верить?

– Последний раз прошу тебя: одумайся! – в отчаянии умолял Эдгар, вдыхая упоительный запах ее волос. – Я не в силах допустить мысли, что потеряю тебя. Только не тебя, Лаура! Мы должны быть вместе до конца.

– Если так суждено, мы еще будем вместе, в бессмертии или в смерти. – Лаура обвела взглядом город, залитый теплым светом октябрьского солнца и обманчиво приветливый, и высказала то, что занимало ее мысли последние недели: – Кроме того, Эдинбург настолько прекрасен, что здесь не стыдно окончить свое существование.

– Ты слишком часто стала задумываться о смерти, Лаура, – укоризненно покачал головой Эдгар. – Ты достаточно молода и по человеческим меркам! Рано ты собралась умирать.

– Меня не покидает чувство, что я не вполне живу, – шепотом призналась она. – Если я погибну, ты сможешь за меня отомстить.

– Слабое утешение, – с горечью усмехнулся Эдгар. – Я не готов пожертвовать тобой, чтобы самому жить дальше. Для меня это не имеет смысла. Я бы предпочел умереть вместе с тобой, будь у меня выбор. Но ты упряма и не даешь мне его. Что ж, надеюсь, хоть гореть в аду мы будем вместе.

– Вечно и навсегда. Благодаря тебе, – тихо отозвалась Лаура, и Эдгар понял, что она смирилась со своей участью, но не простила его. И, вероятно, никогда не сможет простить. Все эти обманчиво безмятежные годы Лаура носила в себе бомбу замедленного действия, и вот пришел час расплаты за содеянное с ней.

В отеле Лаура быстро собрала распакованные накануне вещи в свой лимонно-желтый чемодан, пока Эдгар не передумал. Она упорно избегала встречаться взглядами, чтобы не увидеть в его глазах мрак безысходности. Второй раз Лаура покидала Эдгара, и ее создатель, связанный словом, был бессилен воспрепятствовать. На прощание Лаура обернулась и кинула на Эдгара виноватый взгляд, затем дверь за ней захлопнулась. Так закончился их кроваво-медовый месяц длиною в тридцать лет.

Девушка по имени Жаклин Стюарт открыла глаза, разбуженная птичьими трелями со встроенного в смартфон будильника. Сквозь жалюзи в окно проникал скупой свет туманного утра Сан-Франциско. Жаклин, или Джекки, как ласково звали ее родные, полежала немного, собираясь с силами, затем решительно встала и направилась в ванную, готовая начать очередной серый день.

Из зеркала на Жаклин смотрела девушка еще молодая и бесспорно привлекательная. Однако тонкие черты лица и бледная полупрозрачная кожа делали ее красоту неброской. Прямые пепельно-русые волосы сейчас лежали шелковистой волной, высвободившись из резинки, которой Жаклин привыкла завязывать их на ночь. Цвет ее волос был натуральным и совершенно не модным, но Джекки не собиралась прибегать к окрашиванию до появления первой седины. Над переносицей от привычки много читать и думать образовалась неизгладимая вертикальная складка. Глаза у Жаклин часто называли «зеркалом души», настолько они были большими и выразительными, с темным ободком и причудливым рисунком радужки, что лучилась всеми оттенками – от антрацита до серебра. Сейчас в серых глазах дождливой пеленой застыла меланхолия. Девушка пребывала в глубокой депрессии и не находила из нее выхода.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.