До конца не соображая, насколько человечное мне поступило предложение, я перегнулась через перила и попыталась сосчитать, сколько ещё столиков бодрствует в четыре часа утра. Проверяла время на баре, когда ходила ставить батарейки от микрофонов на зарядку…

Как-то не верилось, что настала пора выдохнуть впервые за ночь.

— Вы меня берёте на работу? — промычала я из последних сил.

— Беру, куда деваться. Ты хотя бы весёлая, гостей не стесняешься. Но поёшь, честно говоря… — она скуксилась, будто лизнула дольку лимона.

— Я научу-усь, — чтобы притупить боль в горле, пришлось сглотнуть. — Эля, я очень хочу научиться петь лучше, правда... А где учились все вы?

__________________________________________

1 - Песня Григория Лепса «Рюмка водки»

2 - Песня исполнителя «Комбинация»

— А йя-я всё летала, но йя-я так и знала, что мечты-ы лишь мало для лю-юбви ла-ла-ла!*

Жанна Фриске? Я поняла, что не сплю. Больше не сплю… и мычу вслух содержимое своего сна. Чувствовалось, что неизвестного количества часов не хватило до полного восстановления. В груди больно стучало, отдавало в глотку и виски. Я рискнула пошевелить ногами, и всё, что ниже колен, оказалось отёкшим и неподдающимся моей воле. Ещё одна неимоверная куча сил понадобилась на то, чтобы заткнуться. Продрать глаза.

Меня встретила поначалу замыленная незнакомая комната. Тёмно-вишнёвый советский шкаф напротив кровати. Вдоль стены слева от него — пустой сервант на высоких пузатых ножках. Нет, кажется, в глубине стеклянной полки всё же стояли две маленькие фигурки, но отсюда их было не разглядеть. Справа от шкафа — выкрашенная в коричневый цвет со странным бурым подтоном дверь.

Кряхтя, я перекатилась на правый бок и уставилась на бежевую миниатюрную тумбочку. Она выглядела неожиданно свежо на фоне предыдущего списка мебели и в свете не зашторенного окна в изголовье. У боковой стенки разместился широкий деревянный стол с оранжевым оттенком, с каким делают офисную мебель, а под ним — стихийный склад моих дорожных сумок. Интерьер завершал кинескопический квадратный телевизор на табуретке, расположенный между рабочим местом и выходом.

Потерянная в настоящем времени и совдеповской обстановке, я сразу поняла, что в моей новой комнате не хватало часов. Нужно было раздобыть телефон! А для этого вспомнить, каким образом и во сколько я сумела добраться домой…

Я завершила свой разворот на кровати, плюхнувшись на живот, и медленно поднялась на руках. Середину ладоней покрывали рукава свитера, который я надевала за час до прибытия на Казанский вокзал… а куда делось белое платье богини?

«— О, в «человеческой» одежде ты тоже ничего, — слащаво подмигнул бармен.

Я продолжила молча натирать стол, пока парень в куртке, умытый от грима, решил постоять рядом. Как-никак друг!

— Спасибо, — на большее не хватило голоса.

— Да ты не парься, — заподозрил Саня неладное. — Я уже сформировал отчёт и закрыл смену. Так что, у них нет выбора… скоро разойдутся по домам.

— Отлично, — буркнула я и покосилась в сторону дальнего столика в нише».

Эля, Кирилл и Даша бухали до восьми утра! Я прозрела, припомнив, как караоке закрылось в шесть — но не для «своих», до семи мы с официантами натирали посуду, а потом я не могла уйти без соседки… «Ща-ща-ща, Ра, пять минуток… вызываю такси-ик-и-и-и…»

Неужели ТАК пить возможно? Они не вокалисты, нет… может, бокалисты?

«— Дла… вас-с-с, — нарочито официально протянула администраторша в микрофон и уселась на спинку кожаного дивана, — выступа-а-аэт… лаурэат мэждународного конкур-р-р-рса и просто… просто… пр… пр-р-р-рекрасный человэчек… Дарьйа Ковалёва!

Раскрасневшийся на этот раз не от холода, а от бодуна, хихикающий Кирилл натянул горлышко свитера себе на нос и откинулся на диван. Его красивая голова ещё немного покачалась из стороны в сторону от соударения со спинкой, пока Эля передавала через него микрофон второй подружке. Даша, шатающаяся, с трудом поднялась над круглым столом и продолжительно выдохнула.

В колонках раздался хруст, и все официанты, прибирающие зал, поёжились.

— Эта пе…ик!..сня, — ещё раз устало вздохнула девушка поверх зазвучавшей мелодии. Где-то сверху тихо плакал звукооператор, которого не пустили домой вовремя за опоздание… — Эта пе-песня.. Принесла мне первое ме-есто в Риме… И, паэхали… Party girls don't get hu-u-urt, Can't feel… anything, when will I learn*...

С тряпкой в руках я зажмурилась, ожидая услышать нечто между душераздирающим скулежом и предсмертной «пе-песней». Но вдруг уши мои расслабились, охотно подпуская к перепонкам отдалённо знакомый мотив, а глаза ещё пока что недоверчиво раскрылись…

Пьяная Даша зазвучала ангельски мягко. Будто и не пьяная вовсе, и даже не как живая девушка — словно пластинка, лишённая дефектов. Она запела так, словно петь — также нормально, как и дышать или смеяться… Я бросила тряпку, прижав похолодевшую руку к груди.

Сердце истошно забилось от приближающегося припева. Кажется, эта популярная песня, однажды, вынудила меня разочароваться в собственных способностях.

— I-i-i-i-i'm gonna-a-a swi-i-ing from the-e, — пробирающе заголосила Даша. Боже, как же она сумеет спеть так высоко?.. — chandelie-e-e-er, from the chandelie-e-e-e-er…

По моей щеке прокатилась слеза: неужели так владеть голосом правда реально? Пока никто не увидел, я спешно вытерла рукавом лицо и принялась отдраивать столешницу, как заведённая».

Последние минуты, проведённые в воспоминаниях о бессонной ночке, в лицо шарашило солнце: в комнате не было штор, лишь прозрачная тюль. Перед сощурившимися глазами так и виделась мраморная белая поверхность, а в голове не смокал мотив из клипа, в котором танцевала худенькая девочка с белыми волосами. Только, как звучало в оригинале, я не помнила — теперь для меня существовала единственная версия в исполнении Даши… с которой прямо сейчас мы находились в одной квартире?!

Одичав от идеи, что смогу когда-либо научиться петь также, я затрепыхалась на кровати, стряхивая одеяло, выпрыгнула на ледяной пол и кинулась к закрытой двери. Нужно спросить у Даши, быстрее!

За раскрывшейся створкой оказалась знакомая мне комната: полугостиная-полукухня. Гарнитур и обеденный стол отделялись от спального места сквозной книжной полкой. На разложенном диване поверх перекрутившейся синей простыни с открытым ртом дрых Ярослав. А в противоположной стороне от его спального места оставалась только одна незнакомая мне дверь… там и была Дашина комната!

Едва ли не с криками «Банзай» я ворвалась в женскую спальню и оккупировала кровать прямо с вздрогнувшей Ковалёвой.

«— Вы берёте меня на работу? — промычала я из последних сил.

— Беру, куда деваться. Но поёшь ты, честно говоря… — администратор скуксилась.

— Я научу-усь! А где вы все учились петь?

— Где учились, там мест больше нет! — вдруг рявкнула нахмурившая брови Эля.

— Э-э… а я думала, Катя уехала и место осв… — я осеклась, видя, как начальство звереет на глазах.

— Сама себе найди педагога!»

Окей!

Окутанная алкогольным амбре соседка отвернулась к стене и зачавкала сквозь сон.

— Да-а-а-а-ша-а-а-а-а, — подползла я к её уху и зашипела. — Д-а-а-а-а-а-а-аш!

Девушка с привставшими в ирокез волосами на подушке и не шевельнулась.

— Да-а-а-ша-а-а-а, просыпайся!

«— Даш… а можно вопрос? — неуверенно бросила я, когда голова с короткой стрижкой облокотилась о моё плечо.

Путь до дома на такси занимал минут пять, если пешком с Ярославом мы добирались пятнадцать. Но соседка пребывала в таком плачевном состоянии, что Кириллу пришлось заносить её в салон авто на руках. Ему бы самому кто помог… глаза бегали, ноги заплетались. Но, на удивление, «лауреат» не падал, и девушку удержал.