«Депутатор» встал, надел фуражку и вышел. Видимо, вернулся на службу. Ни в тот день, ни позже полиция не поинтересовалась, по какому праву я распоряжаюсь в баре, не спросила лицензию на торговлю алкоголем и не проверила документы.

Кому-то это могло бы показаться странным. Но не мне.

***

Люди в тот день приходили и уходили. Кто-то задерживался у стойки, кто-то садился за столик, кто-то выпивал стаканчик, кто-то (муж владелицы мотеля) планомерно надирался в стельку. Я наливал, смешивал, кивал, улыбался, протирал стаканы в паузах.

– Включите звук, это мой любимый момент, – попросил очередной клиент, сидя у стойки.

Протянув руку (пульта нет), я повернул массивную ручку громкости на телевизоре. Там шло то же самое ток-шоу:

– …Апория о стреле утверждает, что летящая стрела неподвижна, так как в каждый момент времени она занимает равное себе положение, то есть покоится. Поскольку она покоится в каждый момент времени, то она покоится во все моменты времени, то есть не существует момента времени, в котором стрела совершает движение. Вот так и время распада метастабильного квантового состояния любой системы прямо зависит от частоты событий измерения её состояния. Поэтому контролируемая система никогда состояние не изменит. Этот парадокс доказан экспериментально: например, если попытаться перевести атом в другое состояние с помощью излучения и одновременно измерять его состояние ультрафиолетовым лучом, то переход потребует гораздо больше энергии, чем вне процесса наблюдения. Наблюдение надёжно фиксирует состояние…

– Вам это правда интересно? – спросил я.

– А вам нет?

– Слишком академично на мой вкус.

– Вы так считаете? Видите ли, дело в том, что человек и наблюдаемый им мир является как раз той самой квантовой системой в метастабильном квантовом состоянии. Поэтому мир не меняется, пока вы на него смотрите, но стоит на секунду отвернуться…

– Простите, я сейчас.

– Ты куда ручонки тянешь? – спросил я Швабру, пристраивающую стакан к пивному крану.

– Один стаканчик, – фыркнула та. – Пить хочется.

– Тебе лет сколько, напомни?

– Ну, допустим, семнадцать.

– Вот тебе и «ну». Вон, тоник в холодильнике. Отлично утоляет жажду. Для тебя – за счёт заведения. Или ты хочешь, чтобы бар лишили лицензии?

Я понятия не имею, есть ли у бара лицензия, но так звучит весомее.

– Зануда, – буркнула Швабра, открывая холодильник.

Когда повернулся обратно к стойке, безымянного посетителя уже не было, и я о нём не вспомнил. Только телевизор работает со звуком:

– …Так же связано с локальной геометрией пространства-времени и квантовое состояние сознания, определяемое через потенциал действия нейрона. То есть то, что мы называем уровнем личного детерминанта…

С облегчением скрутил громкость на ноль, оставив диктора открывать рот беззвучно.

***

– Никто не наблевал, надо же, – мрачно удивилась Швабра, – везёт мне в первый день.

Она идёт по залу, поднимая стулья на столики.

– Здесь довольно приличная публика, – сказал я и сразу поправился, посмотрев на мужа хостес, спящего головой на столе. – В основном.

– Приличная? Тогда почему бы ей не целиться получше в туалете, этой публике? – злобно прошипела девушка. – Неужели так трудно не воображать себя городским фонтаном?

– Некоторые особенности мужской анатомии…

– Иди к чёрту, я знаю про анатомию. У меня брат-кретин, который, когда напьётся, таскается по дому голый. «Проветривает хозяйство», как он говорит. Хорошо хоть в бар не ходит.

– Почему?

– Он тупой. На Заводе платят гроши. Денег вечно нет. Тут одна семья гонит самогон, тоже своего рода бар. Там разливают сивуху по баночкам из-под джема и можно закусить подгнившим яблоком. Брат после работы там пасётся, вместе с такой же публикой, потом льёт мимо унитаза и никогда не убирает за собой. Если это анатомия, то не та, что в штанах, а та, что в башке, – Швабра натянула резиновые перчатки по локоть, подхватила с пола ведро с водой и направилась к двери в туалет. – Как же я всё это ненавижу!

– Деньги! – девушка протянула худую руку с обрезанными аккуратно, но почти под корень ногтями.

– Ты проработала всего один день…

– Так заплати за него, иначе он станет последним! Хочешь сам отмывать стену вокруг писсуара?

– Нет, – признался я, – но разве тебе не удобнее было бы получать за неделю?

– Я сама знаю, что мне удобнее! Деньги давай!

Залез в кассу и отсчитал оговорённую сумму. Подумав, добавил ещё немного.

– Это ещё за что? – подозрительно спросила Швабра.

– Стартовая премия. Первый рабочий день и всё такое.

– Может, и пива нальёшь тогда? Никто не увидит.

– Нет. Совесть не позволяет.

– Зануда.

– Я босс, мне положено.

– Босс грибами порос! До завтра, босс! – фыркнула девушка и ушла.

Я вздохнул и направился к последнему клиенту, спящему на столе.

– Думаю, доставить тебя домой – мой барменский долг. Давай, обопрись о плечо…

Пьяница шёл почти сам, покачиваясь и загребая ногами, повисая на плече и мучительно икая, но в остальном не нарушая приличий. В заднюю дверь кафе пришлось долго стучать, открывшая её хостес, которую я в голове называю Мадам Пирожок, в халате и бигудях.

– Простите, – зевнула она, – задремала что-то. Много он выпил сегодня?

– Не знаю, что для него «много». Я бы сказал «достаточно».

– Так вы что, не принесли счёт? – удивилась женщина. – Этак вы проторгуетесь, молодой человек!

– Действительно, как-то не подумал. Ничего, принесу завтра. Насколько я понимаю, это постоянный клиент… – осторожно перевесил качающееся тело на крепкое плечо женщины.

– О да, к сожалению, – вздохнула та. – Спасибо вам. Не уходите, я сейчас вернусь!

Хостес увлекла мужа в боковую дверь, я успел увидеть там жилой интерьер – коврики на полу и обои в цветочек. Видимо, живут они тут же, при кафе. Ожидая возвращения, осмотрелся – и, увидев холодильник с остатками пирогов, вдруг вспомнил, что не ел весь день. До сего момента это отчего-то совершенно не беспокоило, но теперь есть захотелось резко и мучительно, до рези в желудке.

– Простите, – спросил я вернувшуюся хозяйку, – можно купить у вас этот пирог? И этот? И вон тот?

– Ну что вы! – всплеснула руками она. – Ни в коем случае!

Глядя на моё вытянувшееся лицо, засмеялась:

– Никакой покупки! Сейчас я соберу вам корзинку. Всё равно с утра печь заново. И впредь ни о чём не беспокойтесь, корзина будет вас ждать каждый вечер. И даже не вздумайте возражать! Мне это ничуть не затруднительно, наоборот!

– Спасибо!

– Это вам спасибо, что доставляете домой моего благоверного. Вот, берите, вам хватит поужинать и на завтра, а вечером заходите ещё. Даже если мой припрётся не к вам – заходите всё равно. Сами, или девчонку свою пришлите.

– Мою девчонку?

– Вы же наняли уборщицу? Вот, её. Сбегает, не переломится.

– Вы уже в курсе?

– Это маленький городок, Роберт. Тут все знают всё про всех. Делать вид, что это не так, – навык, которым мои земляки овладели в совершенстве, но вы не ведитесь. Девчонка не плоха, убирать по крайней мере умеет. Швабру ей вручили, как только она научилась ходить. Та ещё семейка… Впрочем, не буду уподобляться городским сплетницам. Просто у неё талант никому не нравиться.

Я подумал, что по этому признаку мы со Шваброй могли бы быть разлучёнными в детстве кошмарными близнецами. Невзирая на различия в поле и возрасте.