– Так больше нечего пить, – опешив в первый миг, растерянно ответила я, осматривая стол.

– Это т-тебя не касается! – прямо в лицо выплюнул мне ведьмак, обдав смрадом перегара. – У-уйди!

– Что ты несешь? – поморщилась я. – Пошли спать!

Как же я все это ненавидела… все эти пьяные вопли и выходки. Ну что мешает людям остановиться и не напиваться до потери всяких тормозов?

– Не пойду-у! Я т-тебе что, собачка комнатная? Хочешь – поманишь, не хочешь – прогонишь! Хочу и буду пить… с друз-зьями! – растягивая почти каждую гласную в слове, Эскель так качался из стороны в сторону, что меня даже замутило. Или это от мерзкого запаха? Или вообще от самой ситуации?

– Выпил же, даже напился, – ответила я ему. – Хватит, пора заканчивать. Пошли.

Вспомнив, наконец, о магии, я левитацией оторвала одного мужчину от другого. Ламберт без опоры тут же рухнул на лавку.

– Эскель! Дружище! Я с тобой! – заорал он не своим голосом, но подняться уже не смог. Так как таскать его было некому, то и ночевка ему предстояла на этой лавке. Впрочем, ему было не впервой.

– И я за тебя! Горой! – горланил ему в ответ Эскель, пока я, морщась от ора, буксировала его к двери, ведущей в башню. – Холера!

Йен проскользнула туда первой, и с лестницы доносился голос Геральта, перечисляющего все мыслимые и немыслимые достоинства чародейки и уверяющего ее в своих неземных чувствах. Мой же мужчина вел себя иначе.

– Куда ты меня тащишь? А ну верни на место, стерва! Верни, кому сказал! Ты мне никто, чтобы указывать!

К счастью, мне, в отличие от Йен, вести Эскеля было куда как ближе, так что вскоре я с облегчением захлопнула дверь нашей комнаты. На остатках терпения доведя невменяемого ведьмака до дивана, я толкнула его так, чтобы он упал точно по центру. Стащив парой пасов с него сапоги, я подняла его ноги на подлокотник. Все это время он не переставал орать всякие грубости. Я сначала хотела снять с него заляпанную одежду, но непрекращающийся поток гадостей демотивировал.

– Обязательно было Так напарываться? – в очередной раз поморщившись от запаха и замызганного вида своего ведьмака, спросила я, впрочем, тут же пожалела.

– Не твоего ума дело, ведьма!

– Заткнись уже! – не выдержала я. – Нажрался до поросячьего визга, так хотя бы имей совесть – ляг и спи!

– Я? Заткнуться? – взвился Эскель, делая бесполезные попытки подняться. – Да ты кто такая, чтобы… ик… мной командовать?! Наглые чародейки не будут мной помыкать! – заорал он. – Никогда!

Я бросила все попытки раздеть мужчину. Во-первых, это было не так легко проделать с лежащим мужчиной, а во-вторых, меня окончательно разозлили пьяные вопли, так что я передумала перекладывать его в постель, тем более в грязной одежде. Пусть отсыпается на диване.

– Молчи! Ты пожалеешь о сказанном, когда протрезвеешь, – бросила я ему и, не слушая больше ведьмака, направилась к ванной.

Горячий душ успокоил мои знатно потрепанные нервы. К тому же я очень надеялась, что за время, что я провела в нем, Эскель угомонится и заснет беспробудным сном в стельку пьяного человека. Так и оказалось. Едва выключив воду, я услышала молодецкий храп, раздающийся на всю комнату. Порадовавшись, что выслушивать очередной бред пьяного мне не придется, я вылезла из ванной. Укрыв пледом спящего мужчину, сама я улеглась на кровать.

«Ну вот, ты так скучала по нему, не могла без него спать. Получи и распишись», – поздравила я саму себя, понимая, что под такие рулады мне ни за что не уснуть.

Отгородившись от источника шума звукоизолирующей завесой, я перевернулась на другой бок, но сон, понятное дело, не шел. Хоть душу и удалось унять клокочущее во мне раздражение, полностью успокоить меня ему было не под силу. Повидав массу примеров того, во что алкоголь может превратить вполне вменяемого обычно человека, – особенно близко на примере мужа подруги (мой бывший, к счастью, не напивался, и на том спасибо), – я понимала, что все эти крики ничего не значат и принимать их близко к сердцу не надо, что, проспавшись, Эскелю будет очень стыдно за свой концерт. И я даже прекрасно знала, кто ему до этих мыслей помог дойти. Но все равно чувствовала обиду.

«Ну почему надо вот так? Не просто выпить и хорошо посидеть, а прям упиться до состояния нестояния? Что за удовольствие орать всякие гадости? – я не переставала мысленно задаваться одними и теми же вопросами и даже припомнила поговорку «Что у трезвого на уме – у пьяного на языке». – Но за что? Я ему что? Пить не давала? Так наоборот же! Оставила, чтобы он смог выпить. Да и никогда я ему ничего о выпивке не говорила. Да, мне не нравится – я не пью, но его никогда не ограничивала, даже тему не поднимала! Нравится – пей ради бога, но не до такого же свинского состояния…»

Так и не поняв, чем заслужила все эти эпитеты и хамство, я все-таки провалилась в сон, очень надеясь завтра во всем разобраться и больше никогда-никогда в такой ситуации не оказываться.

После таких ночных приключений, утром я проснулась совершенно разбитая, будто это я вчера бухала беспробудно, а не индивид, лежащий на диване. Убрав завесу, я, к своей радости, храпа не услышала. Эскель лежал на боку, и сначала мне показалось, что спал, но потом я поняла, что лишь делал вид.

– Вставай, – хмуро сказала я ему, подходя ближе. – Хватит притворяться.

– Я не притворяюсь, – так же хмуро ответил мужчина. – Голова болит.

– Пить меньше надо было! – не удержалась я от назидания.

Положив руку ему на лоб, я отогнала боль и заодно устранила некоторые другие последствия вчерашних возлияний. Вообще я бы могла прямо вчера его протрезвить сразу. Но, во-первых, это была не очень приятная для него процедура, во-вторых, для чего-то же он вчера столько выпил, вряд ли он хотел, чтобы эффект пропал сразу, ну а в-третьих, мне самой требовалась отсрочка для этого разговора. Слишком уж меня выбило из колеи его вчерашнее поведение, мне нужно было время, чтобы понять, как реагировать.

– Спасибо, – даже как-то недовольно буркнул Эскель, хотя, на мой взгляд, ему бы стоило начать извиняться.

Мужчина сел на диване, потер лицо и осмотрел себя.

– Не хочешь объяснить, что это такое вчера было? – так и не дождавшись от него ни слова, сама спросила я.

– Выпил с друзьями, – его тон и лицо стали непроницаемыми.

– Выпил это когда сам пришел, а я тебя сюда тащила, – заметила я, складывая руки на груди.

Начало разговора мне уже совершенно не нравилось, я откровенно не понимала, что происходит.

– Не тащила бы, никто тебя не заставлял, – пожал плечами мужчина, чем на некоторое время лишил меня дара речи.

– То есть, – медленно начала я, подбирая слова, – мне надо было бросить тебя внизу.

– Ты сама туда пришла, сама решила меня тащить, а теперь предъявляешь претензии мне? – приподнял одну бровь ведьмак.

Во мне снова начала подниматься вчерашняя злость.

– То есть так напиваться и спать на полу или на лавке в обнимку с собутыльником для тебя в порядке вещей?

– Тебе-то что за печаль? Ну выпил я с друзьями! – Эскель поднялся с дивана и посмотрел на меня сверху вниз. Если вчерашние его слова можно было списать на неадекватное состояние, то сегодня он был уже трезв. – У тебя разрешения спрашивать не собираюсь!

– Разрешения вести себя как свинья, хамить и орать всякие гадости тоже спрашивать не считаешь нужным? – окончательно рассердилась я, поняв, что извиняться передо мной никто не собирается.

На мгновенье Эскель смутился, отвел взгляд, но тут же вернул его.

– Я тебя не звал. Ты сама пришла. Чего теперь от меня хочешь? – с вызовом спросил он. – Чтобы покаялся, на коленях ползал, ноги целовал, прощения вымаливая? Захотел и напился! И ни перед кем не отчитываюсь.

– Чего я хочу? Сущие пустяки! – взорвалась я. – Человеческого отношения! Ты знаешь, как я отношусь к алкоголю и к пьяным…

– И что мне теперь, из-за этого в трезвенники уйти?! – перебил меня Эскель, повысив голос. – Нет уж!

Текст предоставлен ООО «Литрес».