– Сейчас я всё проверю, – проговорила в ответ девушка, – а вы пока займитесь холодильником.
Школьная кухня была огромной, повсюду стояли, важно подбоченившись, столы и стулья, кривобокие табуретки и неуклюжие шкафы. Все эти вещи чем-то напоминали своего хромоногого хозяина Харитона – насупившись, они искоса поглядывали на непрошенную гостью и даже как будто недовольно перешёптывались между собой.
Старый Харитон мог оказаться где угодно, поэтому Тина с осторожностью заглядывала за каждый угол и тщательно прислушивалась к любому шороху. Сейчас ей нужно было только одно – убедиться в том, что старик крепко спит, и с лёгким сердцем вернуться к подругам. Однако на сердце нисколько не полегчало – топчан, на котором должен был лежать Харитон, пустовал.
Ноги девушки окутал ледяной страх. Внезапно она почувствовала себя самым настоящим вором. «Нужно немедленно убираться из кухни! – застучала кровь в висках у Тины. – Чёрт с ними, с этими конфетами!».
Но не успела она это подумать, как вдруг до её слуха донёсся чей-то странный и неясный шёпот. Тина прислушалась. Уж не показалось ли ей? Быть может, это ветер балуется в трубе? Или мышь под полом пробежала? Но звуки повторились снова, и Тина смогла убедиться в своих подозрениях – кто-то разговаривал в чулане…
Сердце учащённо забилось, ладони стали влажными от волнения. Заставив себя успокоиться, Тина всё-таки решила вернуться к подругам и покинуть кухню. Но разговор в чулане стал громче, и до неё ясно донеслось:
– Проклятый Рудольф…
Ноги сами понесли к хлипкой дверце, за которой в этот момент кто-то обсуждал её крёстного отца. Дрожа от страха и волнения, Тина прислушалась.
– Ты считаешь меня за идиота?
– Нет, что Вы такое говорите, мой господин…
– Молчи, старый и никчёмный пёс! Со дня смерти Рудольфа прошло почти полгода, а ты так ничего не нашёл. Долго я ещё буду прятаться и скрываться, как помойная крыса?!
– Тише, умоляю Вас, мой господин! Нас могут услышать. Потерпите немного, и я найду эту вещь, верьте мне.
– Где ты её найдёшь? Как?
– Есть у меня одна догадка, господин Чертополох…
– Говори!
– Я Вам уже рассказывал о ней, об этой девчонке. Рудольф, между прочим, любил её, как родную дочь…
Тина задрожала всем телом, как в лихорадке, в глазах резко потемнело. Эти двое говорили о ней! Голос одного она сразу же узнала, он принадлежал старику Харитону. Голос другого человека был ей незнаком. Но ясно было одно – эти двое имели прямое отношение к смерти дяди.
Переборов страх и негодование, Тина взялась за холодную ручку двери и осторожно, стараясь не дышать, её приоткрыла. То, что девушка увидела своими глазами в пыльном чулане, едва не лишило её сознания – хромой Харитон жалко горбился напротив трёхногой деревянной табуретки, на которой восседало нечто до ужаса безобразное и омерзительное…
Едва сдерживая крики и подкатившую тошноту, Тина со всех ног бросилась прочь.
– Уходим! – крепко схватила она своих подруг за одежду. – Быстрее!
Подумав, что сюда идёт Харитон, девушки оставили холодильник в покое и без слов покинули школьную кухню.
9
Нетерпеливо ёрзая на стуле, угрюмый Харитон молча наблюдал за работой непрерывно галдящих гномов. После ужина, как обычно, осталась огромная гора грязной посуды и куча объедков.
Повара давно разошлись по своим комнатам, и на кухне орудовали одни гномы. Свою работу коротышки выполняли добросовестно, хотя и не без шума. Казалось, их рты не закрывались ни на секунду. Но старику приходилось терпеть и зорко следить за каждым их шагом.
Когда кучка гномов приблизилась к дверце, открывающей вход в огромный подземный погреб, Харитон внезапно оживился.
– Куда? – резво подскочил он к гномам, забыв про свою больную ногу.
Увидев разгневанный взгляд старого завхоза, маленькие работяги пронзительно запищали в ответ и показали своими крохотными пальчиками на широкий деревянный ящик.
– Что? Что вы говорите? – затыкая уши обеими руками, прокричал Харитон. – Не все сразу!
Шум немного утих, и старик смог понять гномов.
– Вот, сладости остались от ужина – конфеты с начинкой, шоколадные зайчики и мармеладные фрукты. Нужно их в хранилище отнести, чтоб не испортились.
Но Харитон сердито замахал своей длинной палкой и недовольно проворчал:
– Ничего не нужно туда тащить, глупые гномы. Ещё, чего доброго, скатитесь вниз по ступенькам вместе с этим ящиком. А мне потом отвечай за вас! Привела вас Софья Паллна на мою голову. И откуда вы только взялись такие неуклюжие? Приберите всё это в холодильник.
– Но там очень мало места, очень-очень мало…
– Делайте что вам велено, – злобно сверкнул глазами Харитон, теряя терпение, и топнул ногой. – Найдёте куда положить. Ишь, лентяи какие, совсем от рук отбились. Трудно им конфеты в холодильник прибрать! Проще бросить их в погреб и забыть! Для чего, спрашивается, я притащил сюда этот громадный холодильник? Не для красоты, конечно! Живо за дело!
Испуганно шушукаясь, малыши-гномы послушно потащили ящик в обратную сторону.
А старик Харитон, облегчённо вздохнув, снова присел на свой стул.
Засияла кухня идеальной чистотой только глубокой ночью. Последней помещение покинула старая уборщица Авдотья, в прошлом славившаяся безошибочными предсказаниями судьбы.
– Спокойной ночи, Харитон, – попрощалась она скрипучим голосом перед тем, как закрыть за собой дверь. – Ты спать-то идёшь? Аль опять тута заночуешь?
– Некогда мне спать, – сухо отозвался хромой завхоз, глядя в сторону сердитым взглядом, – отчёт мне надо написать.
– Так ведь завтра у тебя вроде как выходной.
– Вот завтра и высплюсь, – тем же деловитым тоном ответил Харитон, – а ты иди, Авдотья, не любопытствуй тут.
Обиженно пожав острыми плечами, старушка удалилась.
Дождавшись абсолютного уединения и тишины, Харитон вскочил со стула и дрожащими руками открыл деревянную дверь погреба. В глаза ударила темнота.
Подземное хранилище некогда служило замку темницей, сейчас же здесь был самый обыкновенный погреб для овощей и фруктов.
В левой руке старик держал большой и тяжёлый фонарь, в правой – шерстяное покрывало. Сердце бешено колотилось, в коленках появилась неприятная дрожь. Каждый раз, когда Харитону доводилось сюда спускаться, его тело начинало лихорадочно трястись. Виной всему был страх.
– Мой господин, – сдавленным голосом прошептал он, рассеивая старинным фонарём недружелюбную, жгучую темноту, – это я, Ваш верный слуга…
Где-то впереди, за высокой стеной из ящиков с картофелем, послышался слабый, осторожный шум.
– Выходите, ничего не бойтесь, мой господин, – снова заговорил Харитон, поднимая фонарь выше, – это я, Ваш верный слуга…
В ответ раздался слабый, но пронзающий насквозь душу голос:
– Ты принёс то, что я просил?
– Принёс, мой господин.
– Бросай сюда.
Поставив моргающий фонарь на сырую землю, старик аккуратно сложил тёплое одеяло вчетверо и бросил его за ящики.
Через минуту оттуда показался нечёткий, размытый серой темнотой силуэт, плотно закутанный в шерстяное одеяло, сгорбленный, тощий и измученный. Едва передвигая костлявые, похожие на длинные жерди, ноги, существо приблизилось к Харитону. Руки старика затряслись ещё сильнее, испуганный взгляд упал вниз. Лицо господина, если это можно назвать лицом, было настолько безобразным, отвратительным и нечеловеческим, что невольно вызвало у старика дикий ужас. Словно мертвец, поднявшийся из могилы и изъеденный трупными червями, предстал сейчас перед ним в этом погребе чёрный маг по имени Чертополох, вернувшийся с того света с помощью Харитона.
– Сегодня я чувствую себя немного лучше, – прохрипел колдун, широко раздувая круглые большие ноздри, – силы постепенно возвращаются ко мне, Харитон. Кровь летучих мышей пошла на пользу… Здесь находиться больше не могу, слишком сыро, холодно и небезопасно…
