Троица молча дошла до улицы Тимошенко. У ворот Марининого дома Рудик посмотрел ей в глаза и уверенно заявил:

– Больше к тебе никто не подойдет! Без твоего желания… я имею в виду! А если кто будет надоедать, меня зови! Договорились?

– Угу! – еле выдавила девушка и согласно кивнула.

– Ну, пока! – важно попрощался Рудик, и они с Мишей медленно пошли по дороге.

Марина смотрела им вслед, не в силах сказать ни слова. Лишь спустя полминуты она тихо промолвила:

– Спасибо…

Уши Рудика этого не слышали, зато услышало сердце.

С этой истории начался длинный и тяжелый путь. Путь, на котором Марине и Рудику суждено было быть вместе, только неизвестно, в этой жизни или в следующей. Путь, на котором их дороги, возможно, будут пролегать даже на разных континентах, но именно в тот момент, на пыльной улице Колонки в Нальчике, их сердца начали биться в унисон, слыша друг друга.

К июлю 1993 года около половины населения еврейской Колонки уехали жить в другие страны. Большинство – в Израиль, США и Германию. Прежний строй рухнул, в новой России творился беспредел, и в надежде на лучшую, более спокойную жизнь люди покидали обжитое место. Рэкетиры неустанно давили на евреев, отбирали дома, деньги и имущество, нередко воровали детей с целью выкупа и крышевали тех, кто еще мог платить.

Оставшиеся в Нальчике стали зарабатывать по новой схеме. Прятаться от властей уже не было необходимости, спекуляция теперь называлась «бизнесом». В стране был дефицит всего, и предприимчивые евреи молниеносно сориентировались, как на этом дефиците сыграть с выгодой для себя. Единственное, что мешало жизни общины, – это преступность.

Рудику было уже почти 23 года, но свое место в жизни он так и не нашел. Постоянной работы у него не было. Он проворачивал какие-то сделки, но, заработав копейку, незамедлительно все прогуливал, щедро накрывая столы для друзей и делая подарки родным и близким.

Марина по-прежнему занимала его сердце. С того момента, как он набил морду Шаулу, вся Колонка поняла, кто метит на красавицу. Сваты, не имея желания связываться с Рудиком, прекратили ходить к ней в дом. А если кто и решался, то Марина всем давала отказ. Отец ее из-за этого нервничал, ведь дочь отшила самых состоятельных женихов. Семен Исакович, разумеется, знал о том, что его дочь только и ждет, когда придет свататься Рудик Авшалумов. И решительно заявил, что за него она замуж не выйдет! Зачем им нужен этот голодранец, да к тому же бандит? Да, Иосиф, его отец, уважаемый человек… Но они же нищие! Какая жизнь ее ждет в этой семье?

Слушая отцовские наставления, Марина с трудом сдерживала слезы, но в спор не вступала, воспитанная в традициях уважения к старшим Родитель же ее тоже не мог насильно отдать дочь замуж, и была это песенка без конца.

За последние три года Марина много раз виделась с Рудиком. Как будто бы случайно, они сидели рядом на одной свадьбе, несколько раз он провожал ее до дома, когда девушка шла от родственников или из магазина. Но в основном общались они по телефону. Рудик звонил Марине каждый день, и молодые люди подолгу болтали тайком от всех. Молодая красавица уже не представляла своей жизни без хулигана из бедной семьи. Но у судьбы, по всему, были другие планы, и каждый день ситуация вокруг их отношений накалялась.

Однажды вечером Рудик пришел домой поздно. Обычно в это время все уже спали, но тут он услышал голоса на кухне и, открыв дверь, увидел отца и Артема Ашурова, своего троюродного брата, который был старше на десять лет. Артем был цеховиком, и когда-то Рудик работал у него.

Сейчас он сидел за столом напротив Иосифа и с печальной физиономией пил чай. Отец хмуро морщил лоб, раздумывая о чем-то. Увидев Рудика, оба взглянули на него.

– А, Рудик, заходи! – кивнул Иосиф.

Зайдя в кухню, парень поздоровался с братом, и тот, едва улыбнувшись, спросил:

– Чу хабери?[1]

– Нормально все! – безразлично ответил Рудик. Он понимал горско-еврейский язык, но практически не говорил на нем по той причине, что в семье им не пользовались из-за матери-армянки. Армянский, кстати, Рудик тоже понимал, потому что часто ездил в Ростов-на-Дону к бабушке. – Что-то случилось? – спросил он.

Артем посмотрел на дядю и, получив его молчаливое одобрение, ответил:

– Меня кинуть хотят… вернее, уже кинули…

– Кто? – спросил Рудик, открывая холодильник в поисках чего-нибудь съестного.

– Балкарцы! – печально ответил брат.

Рудик засмеялся:

– Ясно, что не сицилийцы! Кто именно?

– Рудик! – резко оборвал смех Иосиф.

– Извини, пап! – Рудик с усилием взял себя в руки. Вообще-то Артем всегда вызывал у него смех. Маленький, кругленький, с пухлыми губами и печальным лицом, он был идеальной жертвой для рэкетиров. – Расскажи Артем! Может, я помочь смогу?

Цеховик тяжело вздохнул:

– Понимаешь, мой брат Валера год назад уехал в Израиль. Продал дом одному балкарцу за тридцать тысяч долларов. Балкарец этот, Алим его зовут, реализатор. На рынке в Хасанье торгует… Это в августе было… Валера уехал, а балкарец в октябре приходит ко мне и говорит, мол, дом полуразрушенный, трубы текут… ну, всякую ерунду. Типа, верни деньги! Я говорю, что денег у меня нет, и мы с ним договорились на товар. Ох… Восемь месяцев я ему из своего цеха товар отпускаю, и он продает его с накруткой, но считает по моей оптовой цене. Сумма давно закрыта, я говорю, давай переоформим дом на меня. Он тянул месяц… И вот вчера ко мне пришел Иса!

Рэкетир с Белой речки… Говорит, что я обманул его родственника Алима и что дом я не получу! Либо, говорит, давай за него ахче[2]. Вот так…

Иосиф продолжал хмуро молчать. Рудик, найдя в холодильнике кусок чуду[3] с луком и откусив кусок, спросил:

– Ну и что ты собираешься делать?

– Не знаю… – печально развел руками Артем. – Вот пришел… посоветоваться… Что тут поделаешь? Я восемь месяцев в убыток, считай, работал… и теперь…

– Ну все, хватит! – прервал его Иосиф. – Тут все ясно уже! Если хочешь дом – давай живые деньги! Либо сиди молча, и тебя не тронут!

– А почему его должны трогать? – возмутился Рудик. – Это они ему деньги должны!

– Потому что! – резко ответил отец. – У Артема двое детей! Недавно вон на Энеева в дом к шубнику Соломону лимонку закинули! А зимой, вспомни, у Толика сына украли… Так он все отдал! Уехал в Америку без копейки! И не сделаешь ничего! В стране бардак!

– Э-эх… – протяжно вздохнул Артем. – Чувствую я, мне тоже пора собирать вещички и уезжать отсюда… Валерка прекрасно устроился в Израиле! В Ришон-ле-Ционе купил квартиру… работу нашел хорошую…

– Мы все скоро уедем! – с горечью продолжил Иосиф. – Для евреев эта страна уже не пригодна! Колонка стала чужая… На каждом шагу мусульмане… нам нечего тут делать…

– Стоп! – остановил его Рудик. – Почему мы должны уезжать? Что за катастрофа такая? Разве нельзя договорится? Или сдачи дать? Почему вы намерены терпеть и страдать? Ведь нас много! Что мы, с Исой не справимся?

– Не справимся! – возразил Артем. – У Исы человек сорок бригада! И все балкарцы!

Рудик рассмеялся:

– Всего сорок человек! Артем! Нас тут несколько тысяч!

– Ты героя-то не строй из себя, – оборвал Рудика отец. – Мы на их земле живем! И их тут сотни тысяч! Вышвырнут нас отсюда без копейки денег! Всех!

– Это вы так думаете! Папа! – с жаром продолжил Рудик. – Год назад, вспомните, когда на Витю-цеховика наехали! Приехал его друг из Москвы, Адик Дербентский, еврей тоже наш… Балкарцы его встречали, как министра! У него бригада дагестанцев человек триста! И это в Москве, где он один из самых авторитетных! А он, между прочим, тоже горский еврей… правда, из Дагестана, но все же!.. Как и мы! Теперь к Вите вообще никто не подходит…

– Адика этого недавно убили возле дома! – прервал сына Иосиф. – Весь Дагестан его хоронил! Круто! Но дети остались без отца. И счастье, что их тоже не кокнули в этой твоей Москве! Недалек тот день, когда на Витю снова наедут! Так что давай тут не умничай! Мы евреи и привыкли работать, а не грабить! – Он решительно хлопнул по столу. – Артем! Я одно могу тебе посоветовать! Плюнь на все! Продавай, что есть, и уезжай. Они теперь житья не дадут тебе!