— Вот черт, — выругалась Лялька. — Ну всегда так. Думаешь, что до места уже рукой подать, а на деле вон оно что получается. Ну вот же он мост нарисован, — тыкала она длинным перламутровым ногтем в карту. — И куда же он подевался?

Мы озирались по сторонам в поисках моста, но нигде оного не находили. Я даже специально вышла из машины, чтобы лучше видеть, но и это не помогло. Моста не было. Хотя по всему было видно, что раньше он здесь был — в некоторых местах из воды все еще торчали опорные сваи.

— Да, незадача, — расстроилась я. — И как же теперь перебраться на ту сторону?

В общем-то, разговаривала я сама с собой, не рассчитывая на ответ. Но неожиданно тихий голос где-то совсем рядом сообщил мне, что заместо (именно «заместо») старого моста выстроили теперь новый, правда, в пяти километрах «отсюдова», но зато хороший.

— Туды ехайте, — велел голос. — Вверх по реке.

Я потрясла головой и оглянулась. Кто говорит-то? Откуда голос? Никого вокруг не было. Глюки, что ли, начались от переутомления?

— Эй, — на всякий случай тихо позвала я. И уже громче: — Эй!

— Не шуми, — тут же отреагировал голос. — Всю рыбу мне распугаешь.

Из кустов, что росли вдоль реки, на тропинку выбрался забавный дедок в «камуфляже». Помимо пятнистой куртки, которая была ему непомерно велика, и таких же штанов, на мужичке были надеты высокие резиновые сапоги и детская в клеточку бейсболка.

— Вы кто? — тихо спросила я. — И почему в кустах?

— Для конспирации, — тоже тихо ответил дедок и хихикнул. — Чтобы рыба не выдела.

— А-а, — понимающе протянула я. — Ясно. А где же мост?

Дед подошел ближе и улыбнулся.

— Я же тебе, девонька, уже объяснил — недалече, в пяти километрах отсюдова. Ехайте вон по той дороге, — дедок указал на тропинку в две колеи, — и вскорости будет тебе мост. — Дед снова улыбнулся.

Я с сомнением посмотрела сначала на проселочную дорогу, которую указал мне дед, потом на Лялькину машину. А что? В принципе «Судзуки» — какой-никакой, а все-таки внедорожник. Должны проехать.

Я поблагодарила смешного старичка, и мы покатили дальше искать новый мост.

Казалось бы, чего проще — проехать пять километров вверх по реке. Однако в действительности все оказалось гораздо сложнее. Во-первых, дорога шла вовсе не вдоль реки, а петляла, как ей вздумается. Во-вторых, Лялька умудрилась напороться на какую-то железяку и проколоть колесо. А менять колеса самолично нам как-то прежде не приходилось. Поэтому провозились мы долго, но зато освоили процедуру, и теперь никакие проколотые колеса нам уже не страшны. И в-третьих, на одном из проселочных перекрестков мы свернули не в ту сторону. Пришлось возвращаться и начинать чуть ли не все с начала. Короче, на поиски нового моста у нас ушло более часа.

Лялька пыхтела на водительском месте, изо всех сил пытаясь удержать вырывающийся из рук руль. Машину трясло на рытвинах и подбрасывало на ухабах. Лялька ругалась, а я молчала. Как будто я лично была виновата в том, что не только в России, но и на Украине нет нормальных дорог, а есть только направления, и как будто Лялька не сама напросилась ехать на поиски Фиры.

В общем, решив поберечь свою нервную систему, я уставилась в окно и стала любоваться проплывающими мимо нас пейзажами. Любоваться было трудно, потому что пейзажи не столько проплывали, сколько проскакивали. Ляльке-то было хорошо — она хоть за руль держалась. А мне и ухватиться толком было не за что. Я уцепилась одной рукой за дверную ручку, другой уперлась в торпеду. Главное сейчас было молчать. А то при такой тряске легко себе опять язык прикусить. Я старалась абстрагироваться от некоторых неудобств и продолжать любоваться природой. Ах, как же я люблю природу! Эти разноцветные поля, заливные луга, деревеньки с покосившимися избами... Особенно, когда смотришь на все это из кондиционированного салона суперкомфортного автомобиля. Правда, по нашим дорогам лучше ездить не на дорогих иномарках, а на отечественном тракторе, разумеется, гусеничном. Так-то оно понадежнее будет.

Наконец мы добрались до вожделенного моста, который на самом-то деле и доброго слова не стоил, чтобы с такими трудами его искать. Но поскольку другого не было, мы были рады и этому, тем более, что время шло к вечеру, а до Больших холмов было еще далеко. Короче, переехали мы на другую сторону и отправились вдоль реки теперь уже в обратный путь, к тому самому месту, где должен был быть старый мост и которого на самом деле не было. Однако дорога к Большим холмам вела именно от этого несуществующего моста, так по крайней мере показывала карта.

— Слушай, Лялька, — сказала я. Дорога стала значительно ровнее, и я решилась наконец заговорить, — а может мы вовсе не туда едем? Что-то больно уж пустынно вокруг.

Лялька невозмутимо крутила руль.

— Не нервничай, Марьяшка, — ответила она. — Доедем.

Я вздохнула. Есть хотелось, да и ноги уже затекли. А все из-за этого Фиры. Все из-за него. «Ну, встретимся, покажу я тебе, где раки зимуют! — мысленно пригрозила я родственнику и тут же добавила: — Господи, только бы он был жив, только бы с ним ничего не случилось...»

Неожиданно мы выскочили на не очень широкую, но свежеасфальтированную дорогу. И машина покатила быстрее — без скачков и прыжков.

— Кажется, подъезжаем, — сказала Лялька. — Посмотри, что там в карте указано? Деревня Маруховка есть?

Я углубилась в изучение карты и через некоторое время объявила, что действительно поблизости от Больших холмов расположена деревня Маруховка.

— Значит, скоро уже приедем, — обрадовалась я.

— Да приехали уже. — Лялька притормозила перед «лежачим полицейским».

Машина плавно перевалила через выступ и покатила по обсаженной старыми липами аллее. Несмотря на то, что никакого населенного пункта впереди не наблюдалось, на обочине, помимо дорожного знака с надписью «Большие холмы», имелся еще знак, ограничивающий скорость движения до тридцати километров в час. Можно подумать, что здесь было интенсивное людское движение. Однако Лялька послушно нажала на тормоз и с черепашьей скоростью поплелась вперед по живописной аллее. Впрочем, по таким красотам так и нужно ездить. Медленно и со вкусом. Вокруг было так чисто и красиво, что у меня появилось ощущение, что я нахожусь где-нибудь в Англии в начале двадцатых годов.

— Какая неестественная прибранность — удивилась я.

— Да, действительно красиво, — согласилась Лялька. — Странно только, зачем в чистом поле на дороге «полицейского» уложили. Кто здесь будет дорогу переходить? Суслики, разве что.

Мы въехали в лес. Но это нам только сначала так показалось. А на самом деле никакой это был не лес, а всего лишь узкая полоска аккуратно высаженных деревьев, сразу же за которыми начинались вожделенные Большие холмы.

— Ба, прелесть какая! — ахнула я, таращась на аккуратные домики по обеим сторонам улицы, мимо которых мы проезжали с черепашьей скоростью. — Нет, ты только посмотри, ну все как на подбор — беленькие, крыши зеленые...

— Нет, вон красная, — Лялька показала пальцем на большой двухэтажный дом под настоящей черепичной крышей. — А вон коричневая.

Мы ехали вперед и не переставали изумляться.

Я много ездила по Подмосковью, в разных местах бывала. И в обычных деревнях, и в коттеджных поселках для богатых, и на писательских дачах. Но такой сказочной прибранности (по-другому не скажешь) видеть мне доселе не приходилось. Нет, приходилось, конечно, в Англии и Германии. Но ни в России, ни, к слову сказать, на Украине — никогда. У нас ведь до сих пор, как в азиатских странах: там помои прямо на улицу выливают, а у нас мусор выбрасывают за забор. А чего? Главное, чтобы у себя было чисто, а то, что все близлежащие или стоящие леса превращены в самую настоящую свалку, обывателя не заботит. Он как будто в лес не ходит и на все эти красоты не любуется. А может, и любуется, да все это ему «до лампады». Поэтому и валяются средь берез отработавшие свой век холодильники, диваны, автопокрышки. Ну а про банки, бутылки и прочие отходы от отдыхающих и говорить нечего. Всего этого в округе в переизбытке.