Пройдя жилые районы, они вышли к полю перед аэродромом. До терминала, где находился пост наблюдения и гаража с техникой, оставалось немного, но была проблема. Открытая местность была опасна из-за юнкерсов. Это были непонятные твари размером со страуса, только без перьев, а в костной броне, и с крыльями, как у летучей мыши. Они пикировали с высоты на жертву и разрывали её на части, словно осколочный снаряд. Над полем их не было видно, но они точно были поблизости. На открытой местности они скорее всего нападут, поскольку у них тут есть гнёзда, как раз у таких мест. На терминале у аэродрома был пост с зенитным пулемётом, и они могли прикрыть экспедицию, но если юнкерсы нападут группой, то это их не спасёт, а потому придётся добираться до терминала или ползком, или перебежками.

Адлер первым отправился к перевёрнутому грузовику у дороги. Осмотревшись, он дал остальным команду переходить к нему. Как только все подошли, он посветил фонариком посту в терминале. Они ответили ему зелёным фонарём, означающим, что в поле безопасно и можно идти. Группа двигалась близ дороги, чтобы при появлении юнкерсов можно было спрятаться в остовах машин. Они дошли до моста, где им надо будет спустится вниз к терминалу, но тут под мостом что-то громко заскрежетало, будто кто-то резал вагоны поезда. Все замерли на месте и сняли оружие с предохранителей. Адлер подошёл к краю моста и посмотрел вниз. Он тут же вернулся и сообщил, что в вагоне сидит юнкерс. С терминала солдаты спец сигналами фонариком сообщили, что они могут идти, а они если эта тварь вылезет из вагона, отсекут её от них из пулемёта. Группа сошла с главной дороги и ползком двинулась к посту. Вскоре они наконец-то были на месте. Тварь спала в поезде и, к счастью, не заметила их.

– Здравия желаю. Вот ваш транспорт, – отрапортовал ефрейтор Адлеру и указал на машину для экспедиции. Это были два микроавтобуса Volkswagen Transporter-3 и 4. Они были обшиты дополнительными стальными листами, оснащены колёсами от внедорожника, увеличенным клиренсом. Т-3 был переделан для припасов, в нем было топливо, продовольствие, лыжи, спальные мешки, медикаменты и другое. А Т-4 из инкассаторской машины стал пассажирским с пулемётом МГ-42 на крыше в самодельной башне и небольшими бойницами для автоматов по бокам авто.

– Отлично. Так, в Т-3 садятся я и Майнхоф, – распорядился Адлер, – в Т-4 – остальные. Вы едете впереди, мы с грузом за вами. Держите рации при себе и в случае чего докладывайте обо всём, что вызывает подозрение. Повторю маршрут. Выезжаем на автобан и движемся к городу Михендорф. Если погода не ухудшится, то постараемся доехать до Виттенберга. Там переночуем и отправимся к Лейпцигу. После…

– Я перебью, но после Лейпцига территории, поражённые чумой или ещё чем-то, – добавила Майнхоф. – Наша гостья недавно обмолвилась об этом нам.

– Ладно, решим этот вопрос по дороге, – после минутного молчания решил командир. Недосказанность Евы не вызвала у него никакой реакции. – Всё по машинам!

Глава 9

Жестокий мир

За городом уровень радиации был невысокий и можно было спокойно снять противогазы. Картина была удручающая. Начался лёгкий дождь, ветер не стихал, темно, холодно. Печка в грузовом микроавтобусе не работала, так что Адлеру с Майнхоф не позавидуешь. Энигма сел за пулемёт в башне и осматривал территорию. Главный терминал аэропорта был очень сильно повреждён: на него упал самолёт в день катастрофы и обрушил почти всю крышу. Поле для самолётов использовалось как кладбище, хотя в метро предпочитали тела сжигать, но верующие желали хоронить по правилам, поэтому нашли место подходящее для этого. Всю территорию зачистили и использовали терминал у вокзала как одну из мастерских транспорта. Также по железнодорожным путям к этой станции ходили торговые дрезины, и она была одной из самых важных после Центрального вокзала Берлина. На станции метро близ него появился рынок, на котором можно было купить всё, что привозили торговцы из западных городов.

Через полчаса они проехали город Михендорф и выехали на главную магистраль. Загородная дорога была более свободной и на удивление только немного поросла в некоторых местах. Они ускорились и по их расчётам через час они должны будут подъехать к Виттенбергу. Если так, то они могли бы уже сегодня доехать до Лейпцига. Это было бы вообще отлично, особенно если дорога дальше будет такой же, как сейчас свободной и неповреждённой. Не радовала только погода. Темнеет рано, а ближе к ночи будет ещё холоднее, ветер и дождь усиливался, тучи сгущались. Если будет шторм, то придётся сделать остановку.

– Итак, товарищи, давайте как раз сейчас обсудим планы на ближайший день. Что нам нужно в поселении, что будем делать у Лейпцига, и что делать с сюрпризом Евы, – предложил командир по рации.

– В поселение сатанистов мы едем, поскольку это ближайший целый мост через реку. Я через него проходила, когда шла в Берлин. Они не опасны, мы попросим проехать через их поселение и мост дальше и всё, они нас пропустят, только не провоцируйте их, я не знаю, как они могут себя повести в таком случае. Особенно прошу тебя, Майнхоф, пожалуйста, не реагируй на них, – обратилась к ней Ева, помня их разговор в столовой о сатанистах. – После мы будем у Лейпцига. Там живут люди, но кто они, не известно. Я встретила как-то раз торговца, и он мне так и не ответил внятно. Надо будет разведать, кто там, чтобы в случае, если нам понадобится помощь, она из Берлина могла к нам доехать без проблем. Да и просто интересно узнать, что там. От городка Хемниц и Цвиккау будет зона, где поселения страдают от эпидемий. Можно там дождаться каравана, который знает, как пройти. Однако я не знаю, как часто они ходят и сколько их ждать в таком случае.

– А ещё варианты? – спросил Левитан, после паузы Евы.

– Ещё вариант, через Судетские горы. Можно сделать крюк и приехать в Вену или Линц.

– А сразу в Мюнхен нельзя? Это очень большой крюк, – удивился такому плану Адлер.

– Через Плезень мы можем проехать только туда, поскольку в горах в том районе обитают бандиты, горные поселения, которые враждебны к чужим. Также мутанты. И третий путь, через Штутгард, но что нас ждёт дальше на юг от этого города, я не знаю. Можно сказать, будем идти вслепую, – скептически ответила Ева. – Если мы хотим быстрее добраться до Альп, то лучше, наверное, рискнуть. Если напрямик, то быстрее, но есть риск эпидемий. Крюк через Судеты, большой путь, зато я его знаю хорошо. И если через Штутгард, то путь нам вообще не известен.

– Штутгард обитаем. Там есть хорошие люди, мы с ними торговлю ведём, но они никогда не ходили в горы на юг, – добавил Адлер, сидя за рулём и объезжая по обочине пробку. – Они говорят, там опасно и сложно пройти, но слышали, что, возможно, в бывшем Лихтенштейне кто-то живёт.

– Хоть что-то. Тогда давайте так: доедем до поселения и там решим, как дальше быть. Может они, что-то знают, – предложила Ева с энтузиазмом.

– Кстати, а сколько там этих сатанистов? – поинтересовалась Майнхоф. – и как нам быть и вести себя там, чтобы не ввязаться в конфликт?

– Их не больше ста человек. Они не опасны, на политические взгляды, интересы, даже на веру людей не обращают внимание. Не волнуйтесь, с ними буду говорить я. – Сказала она как-то безразлично.

Какое-то время они ехали, молча осматривая местность. Дождь усиливался, темно, за окном поля и леса. Или то, что напоминало их. Леса были выжжены, без листьев, черные стволы и ветки. Он был похож на иллюстрации из книг Говарда Лавкрафта, также жутко. Такое ощущение, что здесь ничего не растёт после падения бомб. В двух словах: выжженная земля.

– А что у вас за музыка в метро играет? – внезапно заинтересованно спросила Ева.

– Это лоу-фай хип-хоп, или лофи хип-хоп, ну или чиллхоп, – услышав вопрос, спустился в машину и объяснил Энигма. – Этот жанр появился незадолго до войны. Я не помню кто, но тогда запустили круглосуточную трансляцию данной музыки на радио. Вскоре при обыске телебашни наткнулись на карты памяти с этой музыкой. Мы запустили её в прямой эфир. Трансляцию слушаем мы и некоторые поселения на пустоши.