– Я уверен, папа сделал это не из злого умысла. Письмо обязательно передам. И не волнуйся за нас. Мы каждый день будем выходить на связь с Берлином. Время сеанса с вами будет с 15:00 до 17:00. Если мы дольше двух недель не выходим на связь, то высылайте группу поиска, – попросил Энигма.
– Знаю, Клеменс. Мне уже Хубер это сказал. Хорошо, но, пожалуйста, береги себя и товарищей. А главное, возвращайтесь все и с мамой и моим братом-недоумком, – с плохо прикрываемым волнением напутствовал дядя.
– Ладно. Нам пора. Пока! – сказал Энигма и обнял дядю.
Все сели в дрезину. Вскоре и Ева пришла к ним, так и не выпустив кота из рук. Похоже, он заснул. Прежде чем присоединиться к остальным, она аккуратно опустила его на перрон, не желая расставаться с ним.
– Здравствуйте дамы и господа! Рад вас видеть. Спасибо что подождали меня, друзья мои, – поприветствовал Итан Хейвуд с улыбкой до ушей и откровенной радостью.
– Подождали? Ты как всегда опоздал, – упрекнул его Адлер.
– Позвольте, друг мой точный, я не опоздал, я задержался. Мне надо было собрать свои вещи, взять нужные медикаменты, и объяснить всё своей ассистентке, пока я буду отсутствовать.
– Ну кто бы сомневался, – с лёгкой насмешкой сказала Майнхоф.
– Ну да ладно. Пора в путь! – с энтузиазмом сказал док.
– Док, ты точно уверены, что готовы к экспедиции? Это очень серьёзное путешествие, – поинтересовался Эвальд.
– Друг вы мой заботливый, спасибо за беспокойство, но я вас уверяю, что абсолютно готов к путешествию. Давно хотел выбраться в какую-нибудь вылазку, – без сомнений и с полной уверенностью сказал Итан, усаживаясь в дрезину.
Дрезина, набирая скорость, поехала в туннель. Все ехали молча, погрузившись в свои мысли.
– Кто этот доктор? – поинтересовалась Ева у Энигмы.
– Доктор Итан Хейвуд. Он один из лучших наших врачей в метрополитене. Он был главным врачом на американской базе до войны. В день апокалипсиса, когда у него был увольнительная, он оказался в метро. Он хороший и надёжный человек. Вы к нему привыкнете. Он очень жизнерадостный, и поэтому создаётся такое ощущение, что он безмятежный и беззаботный. Хейвуд всегда весёлый, радостный, приветливый, – вкратце объяснил ей Энигма.
Еву это успокоило, и до оружейной станции они ехали в тишине.
Док сидел спокойно и в полной уверенности в успехе экспедиции. Казалось, что этого человека ничто не способно сломить. В день апокалипсиса он, как говорили выжившие, был настоящим спасением, постоянно шутил, обладал отличной харизмой и актёрским талантом. Люди, что паниковали и волновались в день апокалипсиса, благодаря ему успокоились и организовались. Он хвастался, что выступал на Бродвее и в стендап-шоу на ТВ. Если это и так, то это очень помогло ему стать человеком, который дарит всем жителям метро радость. Также он отличный врач, и, можно сказать, создал медицину в метро. Он не только лечил смехом душу, как он говорил, но и самых, казалось, безнадёжных больных ставил на ноги. Ещё он любил писать шутки и комедии, в свободное от работы время, отдавал их в редакцию, и Левитан их иногда рассказывал на всё метро. Его очень уважают и ценят, но то, что его отпустили в эту экспедицию, очень опрометчиво, ведь в случае его гибели метро потеряет лучшего врача. Несмотря на то, что всех в метро обучают основам медицины, в пути понадобится профессиональный врач.
Энигма был озадачен решением Майнхоф отправиться в эту экспедицию. Ладно Левитан, он отлично разбирается в технике. Может с закрытыми глазами отремонтировать, разобрать и собрать любую радиостанцию в метро. Также он отлично соображает в автомобильном транспорте. В дороге его знания будут нужны. Ева будет проводником, хотя, учитывая состояние её здоровья, ей стоило полностью выздороветь. Адлер один из лучших солдат, и он тоже нужен в пути. А у Майнхоф нет никаких нужных умений. Она не солдат, не техник, не следопыт, а писарь. В её задачи всегда входило только написание статей и редактирование их, а также создание новостей для радиоэфира. Если только просто как доброволец. Её всё равно никто не сможет отговорить. Майнхоф была прямолинейна и упёрта в своих убеждениях, никогда не шла на уступки и мнение своё не меняла. К 26 годам в метро большинство девушек находили себе пару, но она относится к идее семьи крайне критично и негативно, принимает только идею товарищества. У неё самой не было семьи, воспитывалась в доме сирот после апокалипсиса, пока её не нашла подруга её родителей. О своей семье никогда не спрашивала и не интересовалась. Также ни о чём не сожалела и никогда не испытывала жалость к кому-либо, считая сожаление уделом слабых, «утраченное не вернёшь, а раз так, зачем сожалеть и печалиться?» За это её некоторые считали циничной, эгоистичной, бездушной социопаткой, однако это далеко не так. Она всегда готова помочь, и сама готова всегда заступится за кого-либо. Майнхоф ответственна, умна, добра, справедлива, необидчива, но социума старается избегать, хотя все ярлыки воспринимает как комплименты.
Через 10 минут они были на станции Гренцалле. Выйдя из дрезины, Адлер сперва подошёл к ответственному и вернулся с винтовкой Евы.
– Вот ваша винтовка и пистолет-пулемёт. Патроны вы получите вместе с нами на складе. Почему именно это оружие вы хотели получить обратно? Он редкое, довольно тяжёлое, громоздкое и патронов к ней на всей пустоши не найти. Может возьмёте какое-нибудь наше вместо этого? – передавая оружие Еве поинтересовался Адлер.
– Dаkuji. Спасибо. Нет, наверное, этот пулемёт очень точный, дальнобойный и мощный. С ним мне вроде бы удобно и привычно, – с неуверенностью ответила Ева.
– Как знаете. Так, все послушайте меня! – обращаясь к остальным членам экспедиции начал советовать Адлер. – Берите оружие с одинаковым патроном. Берите оружие под натовский винтовочный патрон 7,62 x 51, 5,56 x 45 и пистолетный патрон 9 x 19. Эти патроны будет проще найти на территории бывших стран НАТО. Можете взять под советский патрон 7,62 x 39 на Калашников, но он менее распространён. В общем, я дал вам совет. Берите оружие под эти патроны, остальные на свой страх и риск. Чем больше у нас патронов, тем лучше. Возьмите автоматическое оружие и пистолет или ПП. Не берите пулемёты, дробовики и какие-либо тяжёлые винтовки. Они нам не к чему, только тяжесть и расход патронов.
Все разошлись и начали подбирать себе оружие в дорогу. Майнхоф сразу же пошла за своим любимым автоматом FN FAL и пистолетом Beretta 92. Левитан забрал немецкий клон Калашникова MРi-KMS-72 и Luger P-08. Доктор Итан взял винтовку HK SR9 и HK UMP. Адлер как всегда брал AUG Steyr и Glock 18. Энигма взял HK G36 и MP 5 K. Все взяли положенные разгрузки, противогазы, лёгкие кевларовые бронежилеты, костюмы РХБЗ, патроны, гранаты. Через полчаса все были на дрезине и готовы к отъезду.
Ещё минут через двадцать они были на станции Рудов. Все собрались провожать товарищей в экспедицию. Кто-то перешёптывался, кто-то желал удачи, кто-то надеялся по их возвращению узнать что-то о тех местах, куда разведчики берлинского метро не ходили. У выхода на поверхность их ждали два солдата сопровождения до гаражей у аэропорта.
Они снова вышли на поверхность. Стало ещё холоднее, лужи покрылись тонкой коркой льда, сильный ветер, тяжёлые снеговые тучи и довольно темно на улице, хотя уже 10 часов утра. Несмотря на то, что все тепло оделись, холодный ветер пронизывал до костей. До аэродрома было 3 километра по главной дороге через малоэтажную застройку. От волны ядерных ракет она не сильно пострадала, только окна были выбиты у домов и машин. Сама улица выглядела очень жутко. Сгоревшие остовы машин, кости погибших людей, трупы животных и заражённых, сгоревшие деревья, покосившиеся со временем дома. Они подошли к автобусу, у которого спасли Еву. Возле него и вверх по улице лежало около 30 трупов кукол. Жуткое зрелище. Окровавленные тела у машины лежали в куче, разорванные на части. Эти куклы когда-то были людьми. У одного из убитых была повязка на куртке и респиратор с очками. Это был санитар с заражённых чумой станций. Либо не добрался до центрального метро, либо на станциях что-то случилось. Жителям тех станций не позавидуешь. Они живут в изоляции, им пытаются помочь торговцы и врачи из метрополитена, но результатов мало. Им помогают в борьбе с эпидемией, а они работают на грибных плантациях и поставляют грибы другим станциям в обмен на лекарства. А главное, добраться до них сложно, поскольку 3 станции разрушены, а на одной живут мутанты. Зачистить станции от мутантов и расчистить разрушенные не получалось. Две группы зачистки полностью погибли, не добившись никакого успеха, а разрушенные станции и туннели восстановлению не подлежали. Некоторые считали, что чумные обречены, им не помочь и лучше не помогать им, но большинство членов совета и Бундесвера проголосовали за помощь тем станциям, и только благодаря этому они ещё живы.
