Меня как будто протыкают ледяной стрелой, от которой не только по груди растекается боль, но ещё и температура всего тела резко падает на несколько десятков градусов вниз — еле держусь, чтобы не задрожать от услышанного.
Илья замечает моё состояние и резко меняется в лице.
— Ты беременна?!
— Нет! — тут же отрицаю я и выдерживаю его взгляд, чтобы ему в голову даже мысль не пришла, что я лгу. — Конечно же, я не беременна.
— Хорошо, — медленно выдыхает, стараясь успокоиться, усиленно потирает переносицу и уже спокойнее говорит. — Тогда к чему весь этот допрос? Между нами с тобой ведь ничего не было.
Ничего не было? Он тогда был настолько пьян? Хотя, наверное, так даже лучше. Он даже никогда не подумает о том, что может быть отцом моего ребенка, а нам такой папа, готовый отправить на аборт, точно не нужен.
Внутри меня что-то умирает и, кажется, мне становится абсолютно плевать на человека, стоящего передо мной. Он продолжает что-то говорить, а я уже не слушаю, пропуская всё мимо ушей.
Да, такой папа нам не нужен.
— Ты пришла защитить Лару? — сыплет вопросами Дроздов. — Что она тебе наговорила? Или, может, Лука тоже вставил свою лепту? Хотя ума не приложу, что он мог сказать…
Осматриваю его с головы до ног и понимаю, что я, кажется, и правда сейчас не чувствую к нему абсолютно ничего. Как будто кто-то что-то просто переключил и выключил мои чувства к нему. Неужели, это победа? Но какой ценой?
Продолжаю на него смотреть равнодушным взглядом, а он всё продолжает и продолжает говорить…
— Илья, — холодно говорю я, его прерывая, желая закончить уже исчерпанный для меня разговор, — ты прав, это совсем не моё дело. Прошу прощение за то, что влезла в твою жизнь. Да, Лара кое-что сказала, а я приняла это близко к сердцу, вот и накинулась на тебя с расспросами.
— Хорошо, — он немного хмурится и подозрительно на меня смотрит. — Так, а что ты тут делала то?
— Гуляла неподалеку и наткнулась на Лару, — кратко отвечаю я. — Но сейчас мне уже пора. Ещё раз извини, что так накинулась.
— Ничего, — потерянно и немного удивленно произносит Дроздов, как будто бы не ожидав от меня такого поведения, — страшного.
Пару минут мы стоим в тишине. Я всё ещё прислушиваюсь к себе, не веря, что моим чувствам к нему пришёл конец. Только почему-то я не чувствую облегчения, скорее равнодушную усталость от всего на свете.
— Что ж, тебя подвести? — вырывает меня из мыслей его голос.
— Не нужно, спасибо, — качаю головой. — Меня пообещал забрать отец на машине. Я ему сейчас наберу.
— Хорошо, — кивает Дроздов. — Тогда пока, Лия. До встречи.
— Пока, Илья, — киваю ему я в ответ, разворачиваюсь и иду в противоположную от парковки сторону.
Мужчина остается стоять на месте, и я чувствую его взгляд на спине.
— Прощай, — шепотом бросаю напоследок, не думая о том, услышит ли он меня или нет. Эти слова я говорю для себя: ставлю точку в этой и так уже слишком сильно затянувшейся главе. Давно пора двигаться дальше, и, наконец, я могу это сделать.
На каком-то подсознательно уровне снова касаюсь рукой живота, и пустоту внутри резко заполняет теплое уютное радостное чувство. На моём лице расплывается искренняя улыбка, а в глазах застывают слёзы, но это не слёзы печали, это слёзы счастья.
Господи, я ведь и правда беременна!
Только сейчас на меня обрушивается эта новость. Кажется, я впервые начинаю потихоньку осознаю, что это значит.
Я же стану мамой!
И больше не буду одна.
Я буду с малышом, с моим малышом.
Только с моим.
Часть 4. Илья (32)
Шесть лет спустя
Мчу по трассе на максимально разрешенной скорости, сфокусировавшись на дороге, поглядывая немного на навигатор — местность для меня достаточно новая. Одного дня не хватило, чтобы её запомнить, боюсь пропустить нужный поворот — въезд в Париж.
— Илья, — слышится с пассажирского сидения женский голос с сильным акцентом — мы уже полгода вместе, а я всё никак не привыкну, как из её уст звучит моё имя, как-то по-чужому, — зачем ты так мчишь? Если мы опоздаем, так будет даже лучше — самые сливки общества всё равно задерживаются до последнего.
— Привычка, — кратко бросаю ей на английском.
— Не знаю, что у тебя там сегодня случилось, но мог бы ответить и поласковее, — тяжело вздыхает девушка в ответ, уловив моё мрачное настроение, и включает радио.
— Прости, Джулия, — пытаюсь сгладить свой тон. — Не с той ноги встал, наверное.
На самом деле, меня не покидает волнительное предчувствие внутри, появившееся, когда мы только ступили с трапа самолета на землю Франции, которое я никак не могу расшифровать. Сначала решил, что оно о чём-то плохом, думал даже позвонить бабушке с её способностями и уточнить, что это могло бы значить, но потом понял — не уверен, что чувство связано с чем-то мрачным, — и решил не думать о нём, но это не смогло не повлиять на моё настроение.
Бросаю мельком взгляд на брюнетку, пытаясь понять обиделась ли она, но, кажется, все в порядке — продолжает спокойно наблюдать за дорогой.
Мы с Джулией познакомились в Мюнхене год назад. К тому моменту я жил в Германии уже на протяжении пяти лет. Как только мы развелись с Ларой, я понял, что мне необходимо полностью сменить обстановку и начал судорожно искать работу за рубежом. Вскоре меня пригласили в одну из престижных немецких фирм, и я, особо не раздумывая, согласился. Взял один небольшой чемодан и налегке рванул за границу, оборвав практически все связи, даже с Лукой мы постепенно прекратили общения. Могли списаться пару раз в год, но и это вскоре прекратилось.
Моя компания вела вместе с компанией Джулии совместный проект на протяжении полугода, а когда мы праздновали его успешное завершение, как-то само собой получилось, что мы с девушкой сблизились. Не могу сказать, что испытываю к ней глубокие чувства, но мне с ней комфортно, и я впервые за всё это время, прошедшее с развода, позволил себе серьёзные отношения.
Поездка во Францию стала спонтанным подарком для Джулии с моей стороны. Я знал, что она мечтает посетить неделю моды в Париже, достать билеты на неё уже совсем не представлялось возможным, но мне удалось найти билеты на менее известное и менее популярное мероприятие — большой вечер-форум обмена связей начинающих дизайнеров индустрии мод, и, как оказалось, девушка была рада попасть и сюда, заявив, что она знает и множество молодых творцов, с которыми хотела познакомиться.
В Мюнхене Джулия пищала от восторга, когда я ей сообщил о своём сюрпризе, и тогда, смотря на счастливую девушку, я решил, что мы с ней готовы перейти на новый, более серьёзный этап отношений, но сейчас во Франции из-за этого смутного чувства, я нахожусь в полном смятении. Надеюсь, что всё-таки это связано с каким-то незначительным обстоятельством.
Неожиданно из своих мыслей меня выцепляет как будто бы знакомая мелодия, играющая по радио, а тело вдруг покрывается мурашками. Начинаю вслушиваться в музыку, пытаясь понять, что меня так взбудоражило, как вдруг Джулия переключается на другую радиостанцию.
— Верни, — чуть ли не приказным тоном требую я, затем откашливаюсь и мягче прошу, — верни, пожалуйста, на предыдущую волну.
Девушка молча делает, что я прошу.
Сбавляю скорость и сосредотачиваюсь на музыкальной композиции, которая меня вводит как будто бы в транс. И неожиданно появляется странное чувство — будто я забыл что-то очень важное и никак не могу вспомнить.
— Не думала, что ты такое слушаешь, — комментирует Джулия, когда песня подходит к концу.
— Я и не слушаю, — тихо отвечаю я, — кажется, слышал её один раз давным-давно.
— Ага, это не новинка, ей уже точно несколько лет, может даже 10, — задумчиво говорит девушка. — Просто я не очень люблю Le Flex, хотя согласна, что «Kiss Me» у них одна из самых лучших.
— «Kiss Me» Le Flex, — тихо повторяю за ней, как будто бы пробуя название на вкус, но это не помогает вытащить нужное воспоминание.
