Но больше мы к этой теме в машине не возвращаемся, и я всё-таки позволяю себе выдохнуть.

* * *

Позвонить Илье так и не набираюсь смелости. Аккуратно у Луки выясняю адрес офиса Дроздова. Оказывается, он всё ещё работает на прежнем месте, но вскоре собирается увольняться, о причинах брат ничего не сказал, а я решила, что это не моё дело, хоть и было интересно.

К шести часам вечера подхожу к тому же самому скверу, где два года назад ждала его, чтобы признаться в любви. Навевает не очень приятные воспоминания, и я ненароком морщусь, но морально себя уже готовлю к тому, что меня снова отвергнут.

Собственно, а зачем я вообще здесь? Чтобы сообщить о своей беременности Илье? А зачем? Потому что он отец или чтобы в который раз попытаться влюбить его в себя? Я уже не знаю… Даже если я ему расскажу о своей беременности, что это даст? Неужели, он вдруг передумает? Моё сердце уже не верит в то, что его может хоть что-то переубедить в чувствах ко мне…

В чувствах его точно ничего не переубедит. Ребенок, конечно, может сыграть роль, но какую? Боюсь, что совсем не ту, которую хочу я. Может и будет тогда со мной, но не потому, что любит меня, а потому что он отец моего ребенка. Вот она — горькая правда.

Отец моего ребенка…

Я до сих пор не могу в это поверить и не верю. Для меня реальность как будто в тумане. Возможно, потому что я ещё ни разу не произнесла это вслух, никому не сообщила и не сказала. Даже не знаю кому. Маме обязательно расскажу, но после того, как о беременности станет известно Илье. Если бы Олеся была жива, я бы рассказала обо всём ей и попросила совета, но её нет. Макс… боюсь даже представить себе реакцию моего лучшего друга на это, да к тому же будущего дяди малыша. Нет, ему я говорить ничего не буду, пока так точно он не будет ни о чем знать. За прошедшее время мы созванивались один раз, но, честно говоря, и он был занят, и я не была готова с ним разговаривать. Он просил не творить глупостей, я пообещала их не делать, а сделала ровным счёт наоборот.

Что ж, теперь пожинаю плоды своих творений…

— Лия? — неожиданно слышу знакомый голос, и через секунду передо мной появляется Лара. Угораздило же меня с ней пересечься… Хотя чему я удивляюсь? Она вроде как законная жена Ильи. Конечно, она может встречать его после работы, точнее даже имеет на это полное право.

Оглядываю девушку с ног до головы и не могу не отметить изменений. Сейчас она уже не выглядит так сногсшибательно, как на свадьбе с Ильей. Тогда мне казалось, что у меня нет и шанса на фоне такой потрясающей эффектной леди, но сейчас она другая — изнеможденная, уставшая и как будто бы внешне совершено обычная — да, симпатичная, но не более того. Интересно, а месяц назад, когда мы пересеклись на даче, она тоже была такой, а я просто не заметила, зациклившись на образе идеальности в голове? Или, может быть, она никогда не была идеальной, а я сама её идеализировала?

— Привет, Лара, — как можно нейтральнее здороваюсь с ней, хотя, честно говоря, не ощущаю к ней никакой симпатии, даже скорее отвращение, причем в прошлый раз мои чувства не были настолько обострены.

— Приветик, Лия! — как ни в чем не бывало мило улыбается она мне, не замечая враждебности. — Что ты здесь делаешь?

— Гуляю, — кратко отвечаю я и надеваю фальшивую улыбку. — А ты?

— О! — восклицает она и садится на скамейку рядом со мной. — Какое совпадение! А здесь мой… муж работает, ты знала?

Я тут же замечаю паузу в её фразе и несколько надломленный голос.

— Илья? — уточняю, надеясь выведать причины такого поведения.

— Ага, — отвечает Лара даже чересчур весело, чем напрягает меня ещё больше и подогревает интерес.

У неё или у них с Ильей явно что-то произошло.

— Не знала, — безбожно вру и параллельно пытаюсь придумать, как бы её разговорить на подробности. — Ты пришла его встретить? У вас планы на вечер?

Девушка опускает взгляд на свои руки и начинает поочередно тереть каждый палец. Она так увлекается этим занятием, что мне кажется, я уже не дождусь от неё ответа. Но спустя долгое молчание Лара всё-таки начинает говорить.

— Я… — её голос резко тускнеет и становится совсем грустным. — Я пришла сказать ему пару слов, а потом мне нужно уйти.

— Понятно, — отвечаю я единственное, что мне приходит на ум, понятия не имея, как продолжить разговор.

Как вдруг она шепчет слова, от которых меня пробивает дрожь:

— Об аборте.

— Что? — шокировано переспрашиваю я на выдохе — будто из моих легких одним ударом выбивают весь кислород.

— Что? — Лара в ужасе поднимает на меня взгляд. — Я что сказала вслух?

— Аборт? — переспрашиваю я, смотря на неё широко открытыми глазами, не веря в то, что услышала.

— Лия, это не то, что ты думаешь, — поднимает руки девушка, сдаваясь, и начинает усиленно качать головой из стороны в сторону. — Дело уже решенное…

— Решенное? — продолжаю шокировано переспрашивать я и ненароком касаюсь рукой живота.

— Лия, я случайно проговорилась, давай это останется между нами, — умоляет девушка. — А лучше давай ты просто забудешь о том, что я тебе тут наговорила.

— А кто был инициатором? — дрожащим голосом спрашиваю я, страшась ответа.

— Всё это уже совершенно неважно, просто забудь, ладно? — бросает Лара и вскакивает со скамейки, смотря куда-то позади меня. Я тоже медленно оборачиваюсь и вижу его.

— Я должна идти, — говорит девушка. — Надеюсь на твоё понимание.

Лара чуть ли не бежит к Илье, а перед моими глазами возникает белая пелена, и я перестаю что-либо видеть.

В голове проносится ещё один сценарий, о котором я раньше даже не задумывалась. В нём Дроздов настаивает на аборте. Ни я, ни ребенок ему не нужны, у нет никаких чувств ко мне, а, значит, и ребенок от нелюбимой женщины не нужен.

Он ведь не может так поступить? Мой Илья точно не может так поступить. Но что значат слова Лары об аборте? Неужели, он заставил её пойти на такое?

Месяц назад Илья просил оставить произошедшее тогда между нами в тайне. Значит ли это, что он может захотеть и оставить ребенка в тайне, или того хуже отправить на аборт, потому что иначе всё может раскрыться и разрушить его, по-видимому, всё ещё целый брак?

Нет, он не может так поступить. Точно не может.

Заставляю себя выдохнуть. Пелена перед глазами потихоньку исчезает, и я начинаю видеть. Когда взгляд фокусируется, вижу, как Лара уже прощается с Ильей, обнимает его и уходит.

Дроздов какое-то время смотрит ей вслед, затем тяжело вздыхает, делает шаг к парковке, как натыкается взглядом на меня и застывает, удивленно поднимая брови вверх.

Я делаю глубокий вдох, встаю со скамейки и легонько машу рукой. Заставить себя улыбнуться не получается.

Илья едва заметно кивает и идёт в мою сторону. Он всё такой же изнеможденный, каким был месяц назад.

— Привет, — медленно здоровается он, подойдя, и хмуро на меня смотрит, — что ты здесь делаешь?

— Ты отправил Лару на аборт? — спрашиваю я, не церемонясь.

— Что? — и он закашливается от прямоты моего вопроса, когда приступ кашля проходит, начинает на меня ещё более хмуро и недовольно смотреть, но я вижу, как он внутри закипает.

— Ты слышал мой вопрос, — жестко говорю я, нисколько его не страшась.

— Лия, это вообще не твоё дело, — грубо отвечает он, и я вижу, как в его глазах начинают тлеть угольки ярости.

— Просто ответь, Илья, — требую и смотрю прямо в его глаза, меня нисколько не пугает его взгляд — на кону гораздо больше.

— Что ты себе позволяешь?! — взрывается он. — Это только мое с Ларисой дело. И точка.

Мы смотрим друг на друга, не отводя взгляда, и я понимаю, что никто из нас не собирается отступать.

— Ладно, — даю заднюю я и решаю зайти с другой стороны. — А если бы я была беременна, ты бы тоже отправил меня на аборт?

— Конечно, отправил бы на аборт, ты же ещё сама совсем ребенок, у тебя вся жизнь впереди, рано ещё для детей! — восклицает он на эмоциях. — Да и вообще, с чего такой вопрос и какое я имею к этому отношение?