Одежда японцев также отличалась большей, чем у европейцев, чистотой. И мужчины, и женщины употребляли в качестве нижнего белья часто стираемые набедренные повязки. Полы в японских домах и других помещениях были чище, ибо в них запрещалось входить в обуви. Свойственных средневековой Европе катастрофических эпидемий Япония почти не знала, чему способствовала и изолированность страны от материка. Горожане и самураи часто носили с собой «походную аптечку», которая представляла собой цепляемую у пояса коробочку. Лекарство считалось вполне достойным, распространенным и желанным подарком.

Следует особо отметить тщательно разработанную профилактическую и лечебную диету, которая учитывала не только энергетическую ценность потребляемых продуктов (по своей богатейшей номенклатуре эти продукты далеко превосходят диету европейскую), но и их вкус, температуру, запах и даже цвет. Так, по убеждению японских врачей, в диете японцев с древних времен не хватало горького и зеленого, в связи с чем они настойчиво предписывали употребление зеленого чая (черный, желтый, красный и другие разновидности чая действительно не получили в Японии широкого распространения). При этом медицинская ценность зеленого чая находила соответствие в церемониальной практике — в чайной церемонии, имевшей широчайшее распространение. Характеризуя тот или иной продукт или блюдо, японские врачи обращали пристальное внимание на множество параметров: место произрастания, свежесть, способ приготовления (избегание жарки на масле), количество потребляемого, последовательность блюд, их сочетаемость, время приема.

Целью разрабатываемых диет было продление жизни, а не изменение телесных параметров (рост, вес, мускулы, дородность). Самурайские идеологи твердили о необходимости постоянной готовности к смерти, но, за исключением таких пассионарных личностей, как Ямамото Цунэтомо, они совершенно не отрицали и долгожительство. Я мага Соко писал: «Воин практикует путь смерти всегда. С его помощью, а также постоянно пестуя свою жизнь, он делает свое тело здоровым, и это составляет основу воинских практик»¹⁰².

Японцы привыкли гордиться не столько обширным пространством своей страны (архипелаг привычно сравнивали с разбросанными в океане зернышками проса), сколько ее историей, продолжительным временем ее существования. В памятнике начала XIX в. утверждается, что «наша Япония по сравнению с иными пределами маленькая по территории, тем не менее из-за продолжительности императорского правления носит титул империи»¹⁰³. В связи с таким подходом в словаре японской культуры распространены гиперболы, имеющие отношение ко времени, случаи удревнения (происхождение династии, рода, института и т. д.) имеют повсеместное распространение, в то время как пространственные преувеличения встречаются нечасто.

То, что было начато, должно быть сохранено — таково было убеждение японцев. И именно «старое» (текст, вещь, социальный институт) заслуживает наибольшего уважения. Таким образом, именно продолжительность любого явления служила тем параметром, по которому оно оценивалось. И человеческая жизнь не выглядит на этом фоне исключением.

Основой правильного пищевого рациона считалась растительная пища (рис и овощи), которую следует употреблять в умеренном количестве. Кайбара Экикэн подчеркивает, что горцы отличаются долгой жизнью именно потому, что в их рационе почти отсутствуют рыба и мясо¹⁰⁴. Важно отметить, что даосы и буддисты тоже считали горы таким местом, где молитвы и религиозные обряды имеют особую действенность. Но если в их понимании это происходит от приближенности гор к Небу и богам, то конфуцианцы акцентировали внимание на рационалистическом объяснении феномена долгожительства. Японские врачи полагали, что, в отличие от китайцев и корейцев, японцы отличаются слабостью желудка, которому вредна животная пища. А поэтому японцам следует ее избегать — несмотря на то, что их дальневосточные соседи могут употреблять животную жирную пищу без особого ущерба для здоровья¹⁰⁵. Природная телесная «слабость» японцев приводит к тому, что они вынуждены употреблять и лекарства в меньших дозах, чем китайцы с корейцами.

Обращает на себя внимание, что японские врачи и гигиенисты фактически склоняются к «буддийской» вегетарианской диете. Но если буддисты делали акцент на заповеди «не убий», то конфуцианцы предпочитают «физиологическое» объяснение, основанное на «особости» японского организма. Правда, в отношении мясной диеты буддисты были намного последовательнее и полностью запрещали ее. Подход конфуцианцев — более гибкий. Некоторые из них полагали, что человек может мяса и не есть, но старикам (после достижения 70 лет) оно необходимо для поддержания жизненных сил¹⁰⁶.

При общем отрицательном отношении к мясной пище неудивительно, что пищевая диета европейцев вызывала в японцах откровенное удивление. Речь идет прежде всего о голландцах, которых можно было непосредственно наблюдать в Нагасаки. На территории своей фактории они держали свиней и овец. Японцам казалось, что чрезмерное потребление голландцами мяса ведет к снижению продолжительности жизни. Вывод был основан на том, что в составе торговой миссии были по преимуществу молодые люди, а значит, «у них в Голландии» нет стариков — такова была логика.

Система гигиенического поведения была всеобъемлющей и включала в себя правила, касающиеся половой жизни. Желательная с точки зрения здоровья частота половых сношений для «среднего» человека выглядела так: двадцатилетние —

один раз в четыре дня, тридцатилетние — один раз в восемь дней, сорокалетние — один раз в шестнадцать дней, пятидесятилетние — один раз в двадцать дней, шестидесятилетние — раз в месяц. При этом существовало большое количество «запретных» дней и ночей: природные катаклизмы, солнечные и лунные затмения, гроза, тайфун, большая жара и сильный мороз, радуга, землетрясение. Запрещались половые сношения перед изображениями и статуями божеств и мудрецов, перед святилищами, поминальными табличками с именами предков, «под солнцем, луной и звездами». Следовало избегать половых контактов также в случае болезни, усталости, истощения, сильного опьянения, гнева, печали и страха, перед (5 дней) и после (10 дней) зимнего солнцестояния, во время месячных. В противном случае самому человеку грозили болезни и сокращение жизни, а зачатому в неблагоприятное время ребенку — наказания разгневанных божеств (уродства, моральная неполноценность и несчастья). Не рекомендовались нежные отношения и при полном мочевом пузыре¹⁰⁷.

Универсальная трактовка устройства мира заключалась в представлении о взаимодействии мужского и женского начал — Ян и Инь. Правильное сочетание внутри организма этих начал являлось показателем здоровья, а нарушение баланса (дефицит или преобладание Инь или Ян) вызывало болезни. В связи с этим лечение заключалось в восстановлении баланса, достигаемого за счет «пополнения» запаса того или иного начала. Это достигалось воздействием (лекарства, иглоукалывание, прижигания, массаж) на соответствующие части тела и его органы, которые были классифицированы по признаку мужской/женский.

Эти представления, естественно, находили свое выражение и в концепциях строения тела, где внутренние органы мужчины и женщины располагались зеркальным образом. Графическое изображение тела представляло собой подобие «мешка», в который помещены эти органы, причем их точные размеры, форма и местоположение мало интересовали медиков. Они были озабочены прежде всего приписываемой им функциональной работой органов, а не их точной локализацией. Для европейской медицины, уже широко практиковавшей в это время хирургическое вмешательство, точное знание пара-