Арбел крякнул, его воротило от рыжего самозванца.

— Когда вы намерены приступить? — спросил он у Доктора.

— В самое темное время.

— Ну что ж!.. — Генерал встал…

Если он и не верил в эту авантюру, то уж проучить новоявленных вояк не отказался бы: гладко было на бумаге, да забыли про овраги!.. Во всяком случае, это не его идея. И чего он теряет?.. Двух самонадеянных придворных интриганов? Не велика потеря.

Взглянув на часы, генерал кивнул:

— У вас примерно полчаса на сборы, подбор экипировки и прочее. Проводники уже ждут. Желаю!..

Но чего — не сказал.

Подходящий неохраняемый брод они нашли только в двух верстах от моста. Переправиться удалось даже вместе с лошадьми, что при случае могло пригодиться. Животных оставили в небольшом, но глухом перелеске в полутора верстах от лагеря противника, вместе с одним из проводников. С другим, невысоким крепышом лет тридцати, Гриком, они решили отправиться дальше. Парень был из местных и кажется, знал здесь каждый куст.

Предупредив оставшегося в перелеске проводника, чтобы он был на месте, где его оставили и что ждать их можно только до рассвета, потом немедленно уходить к своим, они тронулись в путь. Через час, с большими предосторожностями, они миновали дозоры и подошли к лагерю гимайцев. Благодаря Грику, им удалось приблизится вплотную к одному из холмов по дну глубокого и длинного оврага, который неожиданно заканчивался скрытым подземным ходом.

— Мы еще пацанами вырыли, — шепотом сообщил Грик.

Ход выходил прямо на склон, на удобную смотровую площадку внутри огромного куста. Разместившись там, они стали осматриваться.

— Здорово! — сказал Фома. — Неплохие игры вы устраивали в детстве!

— А то! — согласился еле слышно Грик.

Судя по всему, вылазки никакой не готовилось, на обоих холмах стояла глубокая тишина, так же как и у реки. Тишина была такой, что они слышали, как растут крепкие волосы на голове у Грика. Звезды пропали. Метрах в пятидесяти от них догорал костер, несколько других так же лениво горели у моста и на противоположном холме.

Оставалось выяснить, где Хрупп, на каком из холмов.

— На этом! — убежденно прошептал Грик. — Он, во-первых, выше и круче обрывается к реке и на него можно попасть только двумя тропками, остальные обрываются ничем. Он здесь!..

— А во-вторых? — спросил Доктор.

— Что, во-вторых? — не понял Грик, использовавший этот оборот только для красного словца, которое, находясь при штабе, часто слышал от господ офицеров.

— Почему еще ты думаешь, что Хрупп здесь?

— А-а!.. Так я чую!

— Так бы сразу и сказал! — обрадовался Фома. — А то, во-первых, во-вторых… боишься, наверное, потому и чуешь, а?

— Ага, — согласился Грик. — Немножко.

Простые люди не боятся признаваться в своих страхах господам.

— Я тоже! — тихонько хохотнул Фома. — Все боятся. Я, например, аж дрожу! И тоже чую, что он здесь, на этом холме, собака!

Он действительно чувствовал присутствие враждебной силы. Ноздри его трепетали от предчувствия схватки.

— Заканчивай, — скомандовал Доктор. — Пора.

— А вот Доктор не боится, — поделился напоследок Фома с Гриком. — Он ничего не боится и поэтому с ним особенно страшно, ну, наверное, как с любым доктором…

Грик прыснул.

— А почему с Доктором? — спросил он.

То, что господа тоже боятся, как ни странно, приободрило его.

— Все! — прервал их беседу Доктор. — Сейчас покажешь нам тропинки, расскажешь про них все, что знаешь и возвращайся обратно.

— А как вы подниметесь? — удивился Грик. — Ведь там же посты, люди…

У Грика было еще много вопросов, на которые ответов не существовало, пока.

— С помощью Иеломойской божьей матери, — перебил его Фома. — Показывай!

Было совсем темно — ни зги, кажется действительно собиралась гроза, тишина была именно такой — душной и угрожающей. Они осторожно продирались сквозь кусты.

— Вот она! — шепнул Грик, и рассказал, как и куда идет тропинка. — Главное запомните: развилка возле двойного дерева, ну… из одного корня. Налево тупик и обрыв, направо на вершину. Все время держитесь правой стороны, все ответвления налево обманки…

Они стояли у широкой тропинки, ведущей вверх. Основные посты они миновали подземным ходом, но двигаться вперед все равно нужно было с величайшей осторожностью.

— Грик, — сказал Доктор. — Возвращайся к напарнику и ждите нас до утра. С рассветом, если нас не будет, переправляйтесь к своим, но не позже и не раньше, понял?

— Тс-с! — прошипел вдруг Фома. — По-моему, кто-то едет и довольно быстро!

— Двое, на лошадях, — подтвердил Грик, пошевелив ушами и приложившись для верности к земле.

— Берем! — шепнул Фома Доктору. — Если гуськом: я — первого, ты — второго, если рядом: каждый — своего!..

Он тенью перескочил тропинку и слился с темнотой.

— Я — первого! — напомнил он.

Поднимался ветер, предвестник грозы, пока еще редкими, внезапными, но мягкими порывами и деревья благодарно отзывались пересохшими от ожидания ветвями и листьями. Это было на руку лазутчикам.

Из-за поворота показались два всадника. Они довольно споро скакали, рядом.

Фома и Доктор одновременно запрыгнули на лошадей сзади наездников. Лошади захрапели и остановились под натянутой уздой. Сами же верховые уже ничего не слышали. Их бережно стащили с лошадей и положили на землю.

— Заткни одному рот! — скомандовал Фома Грику, основательно потрясенному быстротой и бесшумностью действий господ рыцарей. — Вот этому!..

Фома ткнул в того, что выглядел помоложе. Второго, здорового мужика, лет сорока, они с Доктором привели в чувство.

— Кто такой, куда и зачем? — быстро и хищно спросил его Фома, показывая кинжал и проводя им по горлу лежащего. — Говори, только тихо и без шуток!

— Курьер… к Хруппу! — надсадно прохрипел курьер, глаза его были полны ужаса.

Фома, вместе с ножом, показывал ему свою самую страшную маску.

— Зачем? — рыкнул Фома. — Кстати, если скажешь, я тебя не съем!

И он зевнул, показав страшную пасть с тремя рядами кривых зубов — акула, сбежавшая на сушу. От курьера пошел парок непроизвольно отходящей мочи.

— Дебой велел передать, что будет утром…

Дебой, один из бывших вассалов Иезибальда, теперь был правителем и одновременно главнокомандующим сил гимайцев, это они успели узнать в штабе.

— С основными силами? Когда наступление?

— Не знаю, мне велено передать, чтобы Хрупп готовился к утру, а там по обстоятельствам…

— Впереди еще есть посты?

— Не знаю.

— Пароль! — рявкнул вдруг Фома во всю свою пасть, потому что курьер стал терять сознание от переживаний.

Тот снова обделался, уже не стесняясь, почти с наслаждением.

— Корона.

— Красиво, — пробормотал Фома. — А отзыв есть?

Курьер помотал головой, мечтая только об одном, уснуть и не видеть никогда этой ужасной морды

— Ты даже не представляешь, милый, как тебе повезло, если ты говоришь правду! — похлопал его кинжалом по глотке Фома.

— Правду, — прошептал тот.

— Сколько человек наверху?

— Не знаю.

— Но там только люди Хруппа?

— Да, наверное.

— Корона, говоришь? — протянул Фома, оглядываясь на Доктора; тот помотал головой. — Ну ладно, дорогой товарищ, спи! Но если ты мне соврал, я вернусь и сожру твои внутренности у тебя на глазах!

Курьер даже заплакал в доказательство своей правдивости. Фома ткнул его в лоб и он с удовольствием отлетел из этого страшного мира, с войной и морскими чудовищами.

— Похоже, Хрупп примеривает корону Кароссы, — заметил Фома, вставая. — И не только ее…

Грик вскрикнул и в ужасе пополз от него, не вставая с зада, глаза и лицо у него были такие же, как только что у гимайского курьера.

— Лицо! Рожу-то свою убери! — сдавленно прикрикнул Доктор.

— А, черт! — вспомнил Фома, и на глазах у Грика сорвал с себя ужасную маску.

— Фу! — отпустило того. — А я уж думал, правду говорят, что вы не человек — оборотень!