— Мэя знает, что это у тебя? — прервал свое молчание Акра.

— Что?.. А, это!.. — Фома махнул рукой. — Да. Какая-то сволочь посочувствовала, наплела про аллею.

— И что?

— У нее хватает выдержки не говорить об этом все время. А я демонстрирую бессмертие во всей красе и она забывает. Да рассосется, Док, не надо таких глаз! — засмеялся Фома так, что хотелось ему верить. — Забудь, я же везучий!..

— Но Блейк каков, ты не дослушал! — резко сменил он тему. — Усы чуть не за уши, пузо!..

Но рассказать про капитана и его пузо с усами ему не удалось, Акра переловил, казалось, уже всю рыбу в пруду: поймав, он ее выбрасывал и снова закидывал удочку, — рыба шла, как на конвейере.

Воткнув удилище в расселину дерева, под которым они сидели, мистер Безупречность поднял на Фому глаза и тот осекся на полуслове.

— Как тебе это удалось? — спросил Акра.

— Что? — засмеялся Фома. — Мне столько всего удавалось, особенно развалить, поломать, испортить, что я потерял счет своим удачам. В детстве, например, стоило взять в руки часы…

— Ты знаешь, о чем я. Я был уже на Сю, на Спирали, я был везде и везде…

— Ну, прямо уж, везде!

— Везде, где ты был и как ты выражаешься, разваливал, ломал, крушил, — именно там.

Фома сокрушенно пожал плечами.

— Даже в Гопландии?

— Фома, не финти! Как ты это сделал?

— В Гопландии-и, — зачарованно протянул Фома. — А ты помнишь?

— А ты помнишь, что это не сфера моих интересов?

— Ой, Доктор, последняя у меня мечта, узнать твою сферу, хоть одним глазком взглянуть! Хорошенькая, наверное — мм-маленькая такая! — весь мир, примерно, да?.. Но без дам! Строго… Одни недам и ненать…

— Блин! — не выдержал Акра. — Как ты мне надоел!

— А проваливай! — безмятежно заметил Фома.

— Я спрашиваю, как ты это сделал? Ты можешь сказать? Потому что мне кажется, что тут просто какой-то очередной фокус. Что-то со временем? Хотя я все равно не понимаю, я проверял и по временным параметрам десятки раз, не получается!

— И не получится, милый Доктор, потому что я сам не знаю, что это!

— Так как?

— Сати мне дал коридор, ну этот, ты знаешь, авральный, но я все время проскакивал. Пройду перекресток и ни черта не помню — куда, зачем? — как новорожденный. В такие дурацкие ситуации попадал, ты не поверишь.

— Успокойся, поверю! — хмыкнул Акра. — Ты сам еще не все свои ситуации знаешь.

— Да? — на секунду задумался Фома. — Расскажешь?..

Акра словно не слышал.

— Ну так вот, проскакивал я их, проскакивал и однажды меня словно прорубило: а выйду-ка я на перекрестке!

— То есть как на перекрестке? — не выдержал Акра, потом, с размаха, что было ему совсем несвойственно, ударил себя по колену. — Блин, как же я не догадался! Ведь ты же псих, а я рассматривал ситуации с нормальным человеком. Никак не привыкну! Господи, Фома, ты настоящий больной, фирменный и неизлечимый!

— Это ты больной, Доктор! Это вы все больны! А я здоров… даже дети есть!

— Но этого же нельзя! Собственно говоря, тебя нет!.. Ты пыль, ты везде!

— Зря что ли я отрабатывал свои переходы… горел? Я использовал свой замок выхода. Ты думаешь, я — безумец… рисковал? Ничего подобного! Я почти никогда, на самом деле, не рискую, я… почти знаю. А в тот момент я знал точно, что делаю, ясность была такая, как будто в башке прожектор включили. Я все рассчитал, вышел на гребень и — вуаля! — я здесь!.. А ты у всех был?

— Я нашел только четверых, с тобой.

— Многовато же я напартачил. Мне казалось, хватит двоих… — Фома виновато улыбнулся. — Сколько же мы болтались, пока вышли на Милорда?

— Несколько лет, если по Спирали.

Возвращались они, когда солнце уже начало клониться к закату.

— Так я не понял, — спросил Фома, подходя к воротам, — ты в гости или все-таки что-то еще хочешь от меня, кроме чисто научного интереса?.. Я к тому, что если в гости, то прекрати пугать Мэю своим истинным видом.

— Мне нужно разрешение… на Милорда.

— Моё? — удивился Фома.

— Потому что это твое право, — улыбнулся Акра еще раз. — В книге судеб прописано. Вдруг будешь возражать, опять на ристалище встретимся, не хотелось бы.

— Вот кто из нас сумасшедший, а?..

Фома длинно посмотрел на Акра, Акра — на него, возникла пауза.

Фома засмеялся:

— Доктор, ты больной! — поставил, наконец, он диагноз. — Меня гнали всем селом — вселенной! — хмыкнул он неожиданному каламбуру, — с дрекольём, а тебя-то — какая кручина?

— Это моя профессия — каппа!

— А может, состояние?

— И состояние тоже! — ухмыльнулся, наконец, Акра. — Так что?

— Зачем? Он же не примет твой вызов.

— Я знаю, но иначе с ним не поговорить.

— Ассоциация хочет его контролировать? — догадался Фома. — Через тебя?!

— Мы поможем ему удержаться как можно дольше.

О безумная страсть управлять всем и вся!

— Или я убью его, — добавил Акра, непреклонно.

И станет Милордом, не подозревая, какая это усмешка судьбы, подавил вздох Фома. Он думает, что став Милордом, он останется прежним, каппой. Каппой-то он может и останется, но станет еще и Верховным, и Ассоциация получит невиданного доселе врага. Интересно, помнит ли кто еще в Ундзоре о происхождении Доктора? Понимают ли, что делают? Не похоже. Ну, а сам-то он понимает, что хочет делать? Судя по непреклонности тона, да…

— Но зачем, он же сейчас абсолютно безвреден!

— Это не так, вернее, есть вводные. Ты забыл, что я теперь рыцарь Большого Круга. Полковник Ротт, теперь уже с Кортором, что-то замышляет против Верховного. Близится очередной Тара-Кан, нельзя допустить чтобы на него вышел кто-нибудь другой.

— Доктор, вы больны, — устало повторил Фома. — И пусть тебе повезет.

— Я не могу на это рассчитывать, — усмехнулся Акра. — Это твоя прерогатива.

Мистер Холодная Необходимость не остался даже на ужин, объясняя это тем, что «разрешение надо получить у всех Фом, как это ни дико звучит, и остальные могут вообще ничего не помнить или оказаться не такими сговорчивыми, как он»…

— И счастливыми, — добавил Акра. — Что, впрочем, одно и то же, насколько я понял.

Мэя уже металась в окнах замка и граф Иеломойский не стал настаивать.

— И чаю не попьете? — рассмеялся он.

Прощание было даже сердечным, они знали, что расстаются, скорее всего, навсегда. Ничего лишнего. Ничего личного. Адьё, сударь! Стол, кровать с горшком и пруд с сачком всегда к вашим услугам, пруди!

— Береги себя!..

— И ты!..

— Да!.. — На прощание Фома вручил Акра Тхе увесистый пакет.

— Твоя родословная, пушкин, — объяснил он удивленному приятелю. — Извини, только до третьего колена, но дальше и не стоит, потому что там у тебя такое ассорти, родственничек, сразу зачитаешься!

Акра порозовел, пропустив даже «родственничка». Глядя на столь необычное зрелище, порозовел и Фома.

— Не стоит! — сказал он. — Для тебя это будет нелегким чтением.

Он не стал распространяться. Доктор сам все прочтет и получит, наконец, подтверждение, что он совсем не тот, кем сам себя считает и за кого его держали в Ундзоре. Чистота рядов Ассоциации была нарушена чуть ли не в самом сокровенном её органе — «каппе». Доктор, оборотень с исчезнувшей Туманности Странников, оказался к тому же полукровкой, да еще какой. Последний принц Галактики Метаморфоз Акра Тхе имел гремучую примесь Томбра уже во втором колене, его дедом, через мать, был Милорд.

Туманность вовсе не исчезла, как говорили в Ассоциации, её постигла судьба всех завоеванных территорий Организации, она стала провинцией Хаоса. Но судьба не была бы судьбой, без своей обычной кривой ухмылки, провинция эта была Бриария.

Герметика: «Мы знаем все, но сомневаемся»?..

Но даже не это главное. Если «их высочество» не врут и все еще настаивают, что Фома какая-то ипостась Милорда или он — Фомы, усмехался граф, то как «они» проглотят такую «выдумку» и такое продолжение сказки, что они с Доктором родственники? За что боролись на то и напоролись, внучек племянчатый!..