Нет. Она бы сполна поквиталась со всеми, кто отправил ее на костер.

— Такое не прощают, — тихо ответила она. — Я тебя понимаю. Но детей-то за что? Ты же сама сказала, что убивать их — страшный грех.

На лице мертвой Молли отразилось недоумение.

— Конечно, грех. Но я-то их не убивала, а просто заколдовала. Да ты что, думаешь, они навеки птицами остались? Вскоре снова детьми обернулись, не зверь же я, невинных убивать.

— Но в музее написано, что они пропали навсегда.

— Значит, улетели в дальние страны, там и обернулись, — пожала плечами Молли, — искать-то их было некому.

— Так, постой, ты заколдовала мужа Труди, заставив его топором зарубить всех, кто был причастен к твоему суду, — вспомнила Голди, — а что с ним в итоге было?

— Казнили, конечно же. Этого уж точно жалеть не стоит: гнусный он был тип. На родных детей плевал, бил их, меня обижал, да с соседскими девушками дурное норовил сотворить. Витольд его долго вразумлял, просил одуматься, а потом признался мне, что более гнилого грешника в жизни не видел. Все равно бы в ад попал, а так хоть с пользой, — Молли лукаво сощурилась, — а хочешь знать, что со мной дальше было?

— Очень. Ты такие вещи интересные рассказываешь, — неискренне улыбнулась Голди.

Молли порозовела от удовольствия.

— Ты хорошо слушаешь и не осуждаешь меня. В общем, сбежала я подальше из Морланда. Деньги прихватила, в лесу метлу сделала, да улетела в дальний незнакомый город. Там и жила, купца одного приворожив. Симпатичный был, гордый да щедрый. Пришлось постараться, снова стать привлекательной, но разве для ведьмы это трудно? Жила, не тужила, сыто и спокойно несколько лет. Кошку новую призвала, черную, на метле летала ночами голышом… только скучно было очень. У мужа помощник был молодой, на Витольда моего похожий, а я так по нему скучала! Без него моя жизнь стала пустой и тоскливой, хоть волком вой. Приворожила я того паренька, чтобы немного порадоваться. А потом нас муж мой застукал.

— И что сделал?

— Привязал голыми друг к другу, да утопил в болоте, — вздохнула Молли, — а не заткнул бы мне рот, так успела бы заклятье «Побег» еще раз сотворить. Нас к болоту челядь его тащила, были там женщины. И проклинал он меня долго и яростно. Надо же, я думала, что под приворотом мужчина послушный становится, пальцем не тронет, а он… Гордый слишком оказался. Не сжалился надо мной.

Голди содрогнулась. Ведьмы имели силу и власть, но не были неуязвимы, из-за чего регулярно гибли от рук разгневанной толпы или опасных людей. Так было раньше, так продолжалось и сейчас. В современности мужа Молли осудили бы, но ей это мало бы помогло. Самое неприятное, что Голди прекрасно понимала, почему Молли не могла просто быть верной женой и матерью: жизнь с нелюбимым мужчиной изматывала ее, каким бы успешным он ни был. Тихая сытость засасывала в себя, как болото, а тоска по Витольду толкнула на безумную выходку, стоившую ей жизни.

— Да он просто чудовище. Так поступить с любимой женой! — демонстративно посочувствовала ей Голди, — Постой, ты сказала, он вас в болоте утопил?

— Ну да. До сих пор тело мое где-то там гниет, — поморщилась Молли, — держись от болот подальше, много чего дурного там творится.

— Но ты не стала нежитью?

— А зачем мне это? Умерла, так умерла. Не было у меня сил вставать из сырой земли да дальше маяться. Хватит с меня боли, — взгляд мертвой Молли стал пустым и тоскливым. Затем она потрясла головой. — Да ну его! Здесь лучше. Спокойнее. Голди, а что это за бусы на тебе? Покажи поближе.

— Это бисер. Я иногда из него что-то плету, — Голди расстегнула длинное колье с голубыми цветочками и приблизила к зеркалу. — Нравится?

Глаза Молли вспыхнули восторгом.

— Очень! Вот бы мне такие! Но оно дорогое, наверное?

— Нет. Хочешь подарю? — слегка улыбнулась Голди.

— Спрашиваешь?! Конечно, хочу!

— Тогда держи.

То, что она собиралась сделать, было настоящей авантюрой, но могло окупиться в будущем. Голди запустила пальцы в шерсть Шанс, готовясь быстро закрыть проход между миром живых и мертвых. Пролевитировала бусы из бисера и коснулась пальцем стекла. После чего протолкнула бусы в зазеркалье, бросая их Молли. Та поймала и взвизгнула от восторга.

— Какая красота! Спасибо! Ты — настоящая подруга, Голди! Добрая и щедрая! И болтать с тобой так приятно!

Голди поспешно захлопнула зеркальный проход и выдохнула с облегчением. Мертвая Молли не успела понять, что произошло, и среагировала только на бусы.

— Не за что. Молли, помоги мне, пожалуйста. Я тоже хочу знать чары «Побег». Они мне точно пригодятся. Поделись ими, раз мы подруги.

Молли замерла.

— Решила все-таки убить кого-то?

— Нет. Мы добровольно обменяемся. Я ее уговорю.

— Как?

— Я найду аргументы. Но мне нужны твои чары.

Молли не ответила. Некоторое время она перебирала бусы из бисера и любовалась ими. Затем решилась.

— А у тебя еще такие есть?

— Есть.

— Принеси мне. Обменяю «Побег» на бусики. Только красивые неси! И другого цвета. Договорились?

Голди восторжествовала. Получилось!

— Конечно. Ради такой подруги, как ты, я достану самые красивые бусы на свете. Жди.

Молли надела их на шею.

— Будь осторожна. Одна на болото не ходи, не то не вернешься. «Побег» не спасет тебя от голодной нежити. На метле лети да повыше держись. Жалко будет, если ты погибнешь, и мы с тобой никогда больше не увидимся.

***

К удивлению Голди, Джеральд не послал ее и даже отыскал болото, находившееся буквально в пяти минутах неспешной ходьбы от дома семьи Стоун. Голди опешила, увидев его. Запах тины и жидкая грязь были точно такими же, как следы в коридорах. Нечисть поселилась чуть ли не на заднем дворе людей.

— Ты уверена, что это так? — нахмурился Джеральд.

— Уверена.

— Что ж, значит, человеку не составило бы труда набрать болотной грязи и понемногу добавлять во все емкости с водой или даже смазать ею краны изнутри.

Голди покачала головой.

— А в ванну Изабеллы ее как добавили? Она бы это заметила.

— Она могла набрать воды и отойти за каким-нибудь лосьоном или бальзамом. Вернувшись, увидела грязь и начала возмущенно кричать. Убийца притаился за дверью, утопил ее, выскочил наружу и быстро запер дверь на ключ.

— Он бы не успел убежать: Руперт Стоун и Чарли Бэнкс столкнулись перед дверью и принялись выламывать ее.

— Успел бы без труда, — хмыкнул Джеральд, — они вначале стучали и звали Изабеллу, теряя время. Под эти крики убийца мог спокойно покинуть соседний коридор, в который юркнул за пару секунд до их появления. Если не остался рядом, задерживая Руперта Стоуна и создавая себе алиби.

Голди вздрогнула.

— Ты думаешь, это сделал Чарли Бэнкс?

— Один или в сговоре с Терезой Стоун. Они не брат и сестра. Интересно, знает ли Руперт Стоун?

— Стой, как это не брат и сестра?!

— А вот так. Чарли Бэнкс — сирота, чьи родители были соседями родителей Терезы. Они погибли, в горах и мальчика забрали к себе Бэнксы, сменив ему фамилию. Они с Терезой действительно были близки, но не платонически: в юности у них случился роман, разбившийся о неумение Чарли обеспечить Терезе приличную жизнь. Она нашла себе более успешного мужа, а Чарли покатился по наклонной. Она подобрала его из жалости и высокомерия, он же вцепился в нее мертвой хваткой. Но любому унижению есть предел: то, что Чарли был готов терпеть от Терезы и Руперта, явно не допускалось Изабелле. Он мог выместить на ней подавленный гнев или решил завладеть деньгами семьи, пока от них что-то еще осталось. Тогда следующим «нечисть» утопит Руперта Стоуна.

Голди покосилась на него.

— Это он тебе сам сказал, или ты играешь в психолога?

— Я ездил в Кловерфилд и общался с их родственниками. Они описали отношения Терезы и Чарли именно так и очень сокрушались, что последние двадцать лет он просто болтается рядом с ней, даже не пытаясь построить отношения с другой женщиной и найти себе нормальную работу.