— Нелепость, — Руперт Стоун покачал головой. — Пройдемте в мой кабинет. Госпожа Смит, проверьте безопасность детей.

— Хорошо.

Голди заглянула к Денни, с которым оставила Опал, к Крису и Силвер с Шанс, но все было в порядке. Поколебавшись, пошла искать Терезу и Чарли: дневной свет не защитил бы их от нападения. Она обнаружила обоих в одной из комнат: Тереза плакала, а Чарли обнимал ее и утешал.

— Тихо-тихо, родная моя… шшш, все хорошо…

— Ничего не хорошо! Зачем я вышла замуж за этого мерзавца?! Думала, будет сытая жизнь, детям даст все лучшее, а он привез нас в это захолустье и хочет скормить местной нечисти!

— Я найду священника и приведу сюда.

— Да чем он нам поможет-то?!

— Не бойся, все скоро закончится, — пообещал ей Чарли и тут заметил Голди.

Отшатнулся от сестры.

— Вы… вы все не так поняли! Мы с Терезой росли вместе с самого детства, как родные друг другу…

— Конечно. Вы же брат и сестра? — удивилась та.

— Разумеется. А вот подслушивать чужие разговоры отвратительно, — холодно сказала Тереза, — будьте любезны уйти.

Голди фыркнула и вернулась в холл, где столкнулась с уходящим Джеральдом. Тот мотнул головой на выход.

— Надо поговорить. Идем.

— Что еще? — недовольно проворчала Голди, выходя вслед за ним.

— Убеди их оставить подношение. И следи за женой и ее братом. Дети вряд ли убили сестру, а у взрослых был мотив — деньги. Основной наследницей была Изабелла. Терезе она не дочь, с Чарли не ладила. Они могли сговориться против нее.

Голди вспомнила подслушанный разговор и попросила:

— А ты можешь узнать одну вещь? Как полицейский?

— Какую?

— Действительно ли Чарли Бэнкс — брат Терезы Стоун? У меня возникли некоторые сомнения в этом.

— Хорошо. Что там с нечистью?

— Опал пока справляется, но чем быстрее ты закончишь расследование, тем лучше. Я не хочу здесь оставаться.

— Тебе за это платят, — равнодушно ответил Джеральд, — я думал, ведьмы хорошо справляются с такими вещами.

— Ты умеешь думать? Невероятно, — едко огрызнулась Голди, — а может, нам Беату позвать, чтобы помогла разобраться?

— Беата занята распространением веры в деревнях Эрси, Виллбридж и Темберли. Справляйся сама.

— А если семью Стоун перебьют по одному?

— Они не поклоняются Калунне и упорно продолжают оскорблять ее. Если погибнут, это будет результат их глупости и твоего непрофессионализма.

Голди скривилась.

— Какая же ты злобная страшная псина. Сукин сын. Беата тебя бросит, ублюдок. И я ей в этом помогу.

Джеральд усмехнулся.

— Не лживой воровке судить обо мне. Без денег и выгоды ты оставила бы этих людей умирать. Я хоть что-то для них делаю. Увидимся в воскресенье. Ты ведь помнишь, что мне все равно, на кого из живущих в доме нападать?

Голди окаменела.

Уже к вечеру она уговорила Денни обязательно оставить подношение Калунне, пообещав, что это отгонит призрачного пса навсегда.

***

Голди смотрелась в зеркало и с ужасом видела, как ее облик искажается: нос съезжает набок, к виску, рот под подбородок, а лоб вспухает, как огромный гнойный прыщ. Из ладони полезли лишние пальцы, а из ног — крохотные шевелящиеся щетинки, похожие на тараканьи усики. Тяжелый горб пригнул ее к земле.

Запах вереска забивал ноздри, а смех Калунны звучал в ушах.

— Нравится твоя новая внешность?

— Нет! За что?

— Внешнее должно соответствовать внутреннему. Такая ты и есть.

— Я же служила! Я старалась!

— Плохо служила. Плохо старалась. Зачем мне такая паршивая ведьма?

Голди проснулась на мокрых от пота простынях. Очередной кошмар, и некого обнять, чтобы прогнать его: Александр мирно спал у них дома, Опал патрулировала коридоры, а черную Шанс выпросила на ночь Силвер. Пришлось отдать. И вот Голди одна, в чужом доме, тихо всхлипывает в ночи.

Ей хотелось убежать отсюда. Из этого места и этой жизни. Назад, в свою безмятежную юность, полную планов, надежд и перспектив. Но у нее не было способа вернуть все как было.

Будь она на месте бестолковой Силвер, давно бы убежала из Морланда и этого дома, но та лишь ныла и легко затыкалась при малейшем давлении отца. Убивать ее Голди не собиралась, но можно ли было как-то заполучить ее тело для побега? Может, предложить ей что-нибудь ценное, чтобы она сама согласилась на обмен?

Голди резко выпрямилась. Провела пальцами по лицу и коротким волосам.

Пока еще она была привлекательна, но Калунна обязательно изуродует ее снова при малейшей ошибке. Нужно было сотворить чары «Побег» и убраться прочь пока этого не случилось. Вот только Голди не знала их. А Бесстыжая Молли не хотела говорить.

Значит, надо было ее уболтать. Умаслить. Упросить. Подружиться с ней, как и с Силвер Стоун, чтобы понять, на что обменять свое спасение.

Вот оно. Обмен телами. Не воровство, не убийство. Честный обмен, с сокрытием некоторых особенностей жизни Голди. Ей нужно было добровольное согласие Силвер Стоун и обещание хранить обмен в тайне. Заключить спасительную сделку, пока бездействие не погубило ее. Сбежать и забрать Александра с собой.

Глава 5

Вернувшись на несколько часов домой, Голди провела очередной спиритический сеанс. Бесстыжая Молли, возникшая в зеркале, ей обрадовалась:

— Привет, подружка! Как дела? Не съела тебя та нечисть?

— Меня нет. А одну девушку утопили.

Голди охотно рассказала о творящемся в семье Стоун: если Молли считала ее подругой, то это убеждение надо было закрепить и культивировать. С подругами делятся полезными заклинаниями. По-дружески.

Молли выслушала ее и побледнела от страха:

— Плохо дело, ой плохо! С болота добрые сущности не ходят, а раз уже утопили одну и не пропали, значит, не отвяжутся, пока всю семью не изведут. Может, они зло какое совершили? Ребенка на болоте убили? Это страшный грех, так можно нежить создать жуткую. Она будет мстить.

— Вряд ли. Они только недавно приехали и детей в семье любят, — возразила Голди и задумалась.

А ведь верно, нечисть наверняка приходила с болота, коих в лесах Морланда хватало. Надо послать Джеральда поискать его. Если он, конечно, не пошлет саму Голди далеко и надолго. Ладно, попробует разок попросить, а если не выйдет, задействует Беату. И как все-таки с ним поладить? Неудобно, когда другой член культа так ее ненавидел.

— Чужая душа потемки. На виду могут прилично себя вести, а за закрытыми дверьми зло творить, — уверенно возразила Молли, — будь осторожнее с этими людьми. Зачем оставаться в их доме? У тебя же свой есть.

— Я вынуждена это делать, — уклончиво ответила Голди и перевела тему: — Слушай, а каково тебе было жить жизнью той доносчицы, Труди Лейн? Тяжело, наверное, чужих детей растить?

Молли рассмеялась и перебросила чепчик из одной руки в другую.

— Полгодика пожила, да сбежала. Дети меня и узнали, всем рассказывать стали, не мама, мол, в доме живет, а ведьма. Пришлось в пташек их превратить и сказать, что в лесу сгинули. Всем Морландом их искали, да вот беда: палач городской во время поисков тоже пропал. Исчез в сырой земле, захлебнулся ею, орал как резаный, пока над головой его она не сомкнулась.

Голди опешила.

— Ты его убила? Он… был плохим?

— Почему же? — усмехнулась Молли. — Хороший был палач, быстро из меня признание в злодействах выбил. Ногти с пальцев рвал, родинки иглой колол, колдовские соски искал. И кошку, черную мою Ночку, на моих глазах замучил. Все я подписала, что велел, во всем созналась и что сказать надо было, на суде повторила. Какой он человек был, я не знаю, а палач — отличный. Думаешь, зря я с ним так? Простить надо было?

Голди прикрыла глаза, представив несчастную Молли в пыточной. Лишенную надежды, сдавшуюся, потерявшую своего Витольда и ежедневно подвергаемую пыткам. Ее месть была страшной, но разве сама Голди поступила бы иначе?