“Твоя кровь, Андрей, – напомнил мне Грандир, когда я в очередной раз заметил на своем рабочем столе контейнер для анализов. – Не забывай об этом.”

“Знаю, знаю,” – отмахнулся я, стараясь не думать о том, что придётся делиться частью себя с этим проектом.

“Не стоит беспокоиться, друг мой,” – прозвучал голос Лиры. – “Процедура абсолютно безболезненна и безопасна. Ты же сам хочешь, чтобы Грандир снова мог ходить среди нас?”

Она была права. И я прекрасно это понимал. Просто… иногда меня пугала сама мысль о том, что всё это действительно может произойти. Что однажды рядом со мной, здесь, на борту “Валькирии”, будет стоять не голос в динамике, а… живой Грандир. Тот, кто тысячелетиями существовал лишь в моём воображении.

Проверка систем “Валькирии” пока не выявила критических проблем. Силовая установка работала исправно, оружие… что ж, лучше бы мне никогда не довелось его испытывать в реальных условиях. Но вот навигационная система… она работала с перебоями, словно ссылаясь на какие-то устаревшие данные.

"Что-то странно, – задумчиво произнес Грандир, когда я ему об этом рассказал. – Я проверял базу данных – она должна быть актуальной. Возможно, дело в каком-то внешнем факторе?”

Мы долго искали причину сбоя, пока я случайно не наткнулся на запись в одном из бортовых журналов “Валькирии”. Последняя запись, сделанная Лирой перед тем, как фрегат был поврежден и совершил аварийную посадку.

“Мы прыгаем в слепую,” – гласила запись. – “Пространственный разлом дестабилизирует навигацию. Надеюсь, мы выйдем в нужной точке…”

“Слепой прыжок?” – переспросил я у Грандира, чувствуя, как холодок пробежал по спине.

“Это опасно,” – мрачно отозвался ИИ. – “Очень опасно. Если параметры прыжка не были проверены… есть вероятность, что ты выйдешь совсем не там, где планировал.”

“А ещё?” – спросил я, уже подозревая ответ.

“А ещё, – медленно проговорил Грандир, – ты можешь попасть … в пространственную ловушку.”

"Слепой прыжок? На Луне?" – Я переспросил, хотя голос Грандира не оставлял сомнений в услышанном.

“Именно так," – подтвердил ИИ. – “Судя по показаниям приборов, “Валькирия”, потерпев крушение на орбите Юпитера, совершила экстренный прыжок через нестабильный пространственный разлом. Предположительно, целью был наш запасной бункер здесь, на тёмной стороне Луны. И, судя по всему, корабль добрался до места назначения, пусть и в таком плачевном состоянии”.

"Но если мы на Луне, то почему навигация работает с перебоями?" – недоумевал я. – "Мы же знаем наши координаты, или я что-то путаю?"

“Твои знания о космической навигации несколько… устарели, друг мой,” – мягко сказал Грандир. – “Да, мы знаем, что находимся на обратной стороне Луны. Но за тысячелетия космическое пространство не стояло на месте. Звезды сместились, пульсары изменили свою частоту, даже сама ткань пространства-времени подверглась деформации после тех событий с Спармсом.”

“То есть…”

“То есть, – прервал меня Грандир, – наша старая карта звёздного неба больше не соответствует действительности. Чтобы “Валькирия” смогла снова лететь, нам нужно её откалибровать. Сопоставить данные, которые сохранились в её навигационном блоке, с текущим положением небесных тел."

Задача предстояла непростая. Это было подобно тому, чтобы сложить пазл, половина деталей которого утрачена, а оставшиеся покрыты пылью веков. К счастью, “Валькирия” всё ещё хранила в своей памяти образ звёздного неба, который она “видела” перед тем, как совершить слепой прыжок. Нам предстояло найти те же самые звезды, пульсары, квазары на современной карте Галактики.

К счастью, с помощью Лиры я быстро разобрался, как использовать мощные сенсоры “Валькирии” для сканирования окружающего пространства и получения актуальных астрономических данных. Мы буквально по крупицам собирали информацию, сверяли её с архивными данными, пытались уловить хоть какую-то закономерность в движении небесных тел.

Лира с энтузиазмом включилась в работу. Для бывшего адмирала звездного флота не было ничего интереснее, чем разгадывать головоломки космоса.

“Вот этот пульсар,” – раздавался её взволнованный голос из динамиков “Валькирии”, пока на экранах мелькали голографические карты и диаграммы. – “Я помню его! Он был на границе сектора Омега-Центавра, когда мы…”

И она снова уходила в рассказы о своих былых приключениях, заставляя меня забывать обо всех проблемах и просто слушать, затаив дыхание.

И всё же работа двигалась медленно. Слишком много времени прошло, слишком сильно изменился космос за эти тысячелетия. Но мы не сдавались. Мы знали, что на нас лежала ответственность не только за свои жизни. От успеха нашей миссии зависела судьба Грандира, судьба “Валькирии”… возможно, даже судьба всего человечества.

Напряжение висело в воздухе гуще космической пыли. Я сидел в пилотском кресле “Валькирии”, чувствуя, как пот холодными каплями стекает по спине. Передо мной на экранах мерцали сотни индикаторов, выводя данные о состоянии корабля. Рядом со мной, невидимая, но от этого не менее реальная, находилась Лира.

"Готов?" – её голос звучал спокойно, но я чувствовал, что она тоже волнуется.

"Насколько это возможно," – ответил я, проверяя показания датчиков в последний раз.

За последние недели мы с Лирой проделали колоссальную работу. Данные навигации были практически полностью восстановлены. Конечно, существовал риск, что где-то мы допустили ошибку, и тогда… Лучше было об этом не думать.

"Запускай двигатели, пилот,” – скомандовала Лира.

Я послушно нажал на кнопку пуска. Ангар заполнился низким гулом, от которого вибрировали кости. На пару мгновений мне показалось, что “Валькирия” сопротивляется, не желая снова погружаться в холодные объятия космоса после стольких веков сна. Но потом гул стал ровнее, мощнее, и я почувствовал, как гигантский корабль дрогнул и начал плавно подниматься.

“Есть контакт! – радостно воскликнула Лира. – Мы в воздухе!”

Это звучало странно, учитывая, что никакого воздуха за пределами ангара уже давно не было, но я понял, что она имела в виду. “Валькирия” снова обрела свободу движения. Пускай пока и ограниченную пространством лунной орбиты.

Выход в открытый космос не вызвал никаких проблем. Системы жизнеобеспечения работали безупречно, а “Валькирия”, казалось, сама рвалась вперёд, наслаждаясь ощущением невесомости. На главном экране замерцала панорама обратной стороны Луны – безжизненный, изрытый кратерами мир, освещенный холодным светом далеких звёзд.

"Все системы в норме,” – доложил я, проводя диагностику. – “Двигатели работают на шестьдесят процентов мощности, никаких сбоев. Связь…”

Я осёкся, заметив странное мерцание на одном из датчиков. Рядом с сигналом маяка заброшенной исследовательской станции пульсировала какая-то непонятная метка.

…Метка на экране пульсировала всё ярче, и вдруг… она отозвалась. На частоте, которую использовал флот Эльвас много тысячелетий назад.

"Лира, ты это видишь?" – спросил я, не веря своим глазам.

"Это… это же…" – Лира замялась, и я впервые услышал в её голосе слезы. – "Это "Странник". Мой флагман. Он… он здесь!"

“Но как это возможно?" – прошептал я, глядя на данные сканирования. – "Линкор… на орбите Луны? Почему его никто не заметил?”

“Потому что его не хотели замечать, – раздался спокойный голос Грандира, подключившегося к нашему каналу связи. – “Странник”, как и “Валькирия”, оборудован системой маскировки на основе технологий изменения пространственных показателей. Для современных радаров он просто невидим.”

У меня захватило дух. Получалось, что мы обнаружили не просто корабль, а настоящий призрак, скрывавшийся на орбите Земли тысячелетиями. И этот призрак был теперь в нашем распоряжении.