Марена снова виновато посмотрела на дедушку.

Мне до сих пор сложно сказать, кого я привела к нам домой. Я не пойму, на чьей он стороне. Прости меня.

Марена замолчала и опустила глаза в стол.

— Это всё, что ты хотела рассказать, Мареночка? — по-доброму спросил дедушка.

Марена снова посмотрела дедушке в глаза и твёрдо ответила:

— Всё.

— Долг Жизни, говоришь? — усмехнулся дедушка. — Что дальше планируешь делать?

— Искать Факел и Марка, как мне было до́лжно.

— Сама? — с интересом спросил дедушка.

— Сама, — твёрдо ответила Марена.

— А как же твой попутчик? — снова поинтересовался дедушка.

— Он должен принять решение сам, — твёрдо сказала Марена.

Лицо Яромира сделалось серьёзным.

— Хвалю, — твёрдо сказал Яромир, и Марена поняла, что теперь он с ней разговаривает, как Старейшина Яренки. — Держи.

Старейшина Яромир отдал Марене нераспечатанное письмо с одной печатью.

— Благодарю.

— Если у тебя есть ко мне просьбы, самое время спрашивать, — Яромир снова по-доброму улыбнулся, как улыбаются дедушки, общаясь с любимыми внучками.

Марена отвела глаза в сторону и сказала:

— Просьб нет.

Лицо Яромира снова сделалось серьёзным, и он приказал:

— Тогда отправляйся в путь, но не ранее, чем через неделю.

— Слушаюсь.

Марена вернулась домой, уселась на лавку у окна и распечатала письмо.

То, что она там прочитала, её обрадовало втройне, а все эти три радостные новости сводились в одну точку — точку на карте под названием Мирта.

Пусть сама Мирта и не особо радовала Марену, но тот факт, что туда направляется Марк, да ещё и у него, возможно, есть Факел, перекрывал всё прочие плохие воспоминания. Мирта была недалеко, а это главное.

Жаль, правда, что нельзя прямо сейчас отправиться в путь.

Часть 5

Глава 7. Дремир

Орэн

К великому, но сокрытому от посторонних глаз удивлению Орэна, Мирослав после допроса повёл его не в тюрьму, а на порог самого обычного одноэтажного деревянного дома на самой обычной улице поселения, что стоял среди таких же домов.

Они поднялись по ступенькам крыльца, Мирослав открыл дверь, пропуская Орэна первым в дом, и сказал:

— Заходите. Верхнюю одежду и обувь снимайте в сенях и проходите в комнату.

Орэн выполнил приказ и оказался в просторной комнате с большой печью, с большим обеденным столом и широкими лавками вдоль стен. По обе стороны от печи были ещё две двери и третья дверь в левой стене комнаты.

— Во время вашего пребывания в Яренке вы будете жить со мной в этом доме, — сказал Мирослав. — Спать вам положено вон на той лавке, — Мирослав указал на широкую лавку, стоявшую вдоль стены у входа в дом под окном. — Я сейчас приготовлю вам всё необходимое для этого.

Мирослав обернулся и указал на левую дверь:

— Там уборная. Остальные двери для вас под запретом, включая входную. Вам разрешено выходить на улицу только в моём сопровождении. Есть вопросы?

— Никак нет, — ответил Орэн.

— Завтрак через час после рассвета. Ужин через час после заката. Еду я готовлю сам. Едим мы вместе. Днём меня дома не будет. Если у вас появятся ко мне вопросы, вы можете их задать после ужина. Присаживайтесь, скоро будет ужин.

— Слушаюсь, — ответил Орэн и сел на скамью у окна.

Мирослав растопил печь и поставил вариться кашу на ужин. Затем ушёл за дверь за печью, принёс толстый шерстяной плед и положил его рядом с Орэном на скамейку.

«Значит, мне положено спать на скамейке, застеленной домотканой дорожкой, под шерстяным пледом. Намного лучше, чем я предполагал. Посему выходит, что я здесь гость. Почти».

После ужина Орэн решил никаких вопросов не задавать и сразу ушёл спать.

Утром он проснулся на рассвете, сложил аккуратно свой плед на краю скамейки и принялся ждать завтрака. На завтрак была вчерашняя каша. Они молча позавтракали, и Мирослав ушёл.

«А дверь он не запер, — в очередной раз удивился Орэн. — На входной двери есть замок, но он его почему-то не закрыл. На остальных замков нет. В его отсутствие я могу делать здесь, что мне вздумается. Даже уйти. Это они меня так проверяют?»

«Ну проверяйте», — мысленно усмехнулся Орэн своим собственным мыслями и пошёл смотреть в окно — единственное, чем, по его мнению, можно было здесь заняться в отсутствие Мирослава. Он решил попытаться самостоятельно прояснить для себя, куда он попал, и только после этого начинать задавать вопросы.

Под окном росло невысокое деревце, но листья с него давно облетели, и Орэн не мог с уверенностью сказать, что это за дерево. Ещё несколько деревьев повыше росло на небольшой лужайке между домом и невысокой оградой, сделанной из переплетенных веток и прутьев разной длины и толщины. Параллельно ограде шла широкая улица, а за ней ряд таких же домов с оградами и садами.

По улице бегали дети. Чистые, опрятные дети. Бегали, играли, веселились, гонялись за собаками и кошками.

По улице ходили люди. Чистые, опрятные люди в длинных одеждах. Женщины в платьях в пол и меховых накидках. Мужчины в штанах и мужских платьях до колен и меховых куртках. Все были такие одинаковые — и такие разные.

По улице ходили воины в коричневых кожаных доспехах и кольчугах до колен. Среди них были и мужчины, и женщины.

По улице ходили следопыты в темно-зелёных кожаных одеждах. Среди них были и девушки в платьях, как у Марены…

«Всё это лишь мои догадки», — думал Орэн, пытаясь понять и ощутить жизнь за окном.

В окно Орэн смотрел несколько часов, но Марены так и не увидел. Остальное время до вечера он отсыпался, а проснулся, когда в дом вошёл Мирослав. Орэн сел на скамье дожидаться ужина.

После ужина он вежливо спросил:

— У меня появилось несколько вопросов. Могу ли я их сейчас задать?

— Задавайте, — спокойно ответил Мирослав, отодвигая от себя пустую тарелку на край стола.

— Я здесь пленник или гость? — спокойно спросил Орэн.

— Гость, но под стражей, — спокойно ответил Мирослав.

— Почему не пленник? — с интересом спросил Орэн.

— Вы пришли как гость. Мы не заметили за вами враждебных намерений. Вы были честны и проявили уважение к нам. Поэтому вы живы и вы гость. Но вы непрошеный гость, поэтому под стражей.

— Могу ли я уйти? — серьёзно спросил Орэн.

— Да, — твёрдо ответил Мирослав. — Вы можете уйти в любое время, но только в сопровождении охраны. Если вы изъявите сие желание, вас проводят до пустыни и дадут еды и воды в дорогу на четыре дня пути, чтобы вы смогли добраться до Мирты.

— К чему такая щедрость? — спокойно спросил Орэн.

— Нам нет смысла сохранять вам жизнь, чтобы потом послать на верную смерть, — равнодушно отаетил Мирослав. — Нам не нужна ваша жизнь.

— Ясно. Благодарю, — с благодарностью в голосе ответил Орэн. — Вы говорили, что я могу выходить на улицу в вашем сопровождении. Я бы хотел ненадолго выйти на улицу и пройтись несколько кварталов на ваш выбор. Когда вам будет удобно, вы не могли бы меня сопроводить?

— Мы можем прогуляться завтра утром. В сопровождении вам разрешено ходить по всем улицам Яренки.

— Благодарю, — вежливо ответил Орэн. — Я бы хотел прогуляться завтра утром.

— Договорились. После завтрака.

Орэн кивнул и встал, убирая свою тарелку и ложку со стола. Он помыл их в уборной и поставил на полку с чистой посудой. Это не ожидалось от него, как от гостя, но и не воспрещалось. Для Орэна этот небольшой шаг был данью уважения хозяину дома.

Когда они утром вышли на прогулку, на улице подморозило. За ночь выпало немного снега, который укутал тонким покрывалом землю и крыши домов, а деревья и ограды раскрасил тонкими мазками художницы-зимы.

«Тут так безмятежно», — подумал Орэн, разглядывая снег, искрящийся в лучах утреннего солнца.