«Очень удобно, — подумала Марена. — Оступился — проиграл. И никому не надо следить за поединками».

— Не боишься, что граф подсмотрит ваше тайное искусство фехтования? — спросил Орэн, запрыгивая на одну из круглых платформ у края плаца.

— А ты не боишься, что я подсмотрю ваше?

— Неа. Если узнаешь чего-то тайного, то граф всё равно не выпустит.

— Ещё как выпустит, — воинственно оскалилась Марена, запрыгивая следом, держа в руке своё сложенное копьём. — Ведь Долг Жизни же.

Орэн остановился у противоположного края платформы, вынул саблю из ножен и стал полубоком к Марене в боевую стойку: положив левую руку на ножны и опустив кончик сабли на уровень колена.

Марена в одно движение разложила и защелкнула металлическое копьё и встала в боевую стойку напротив: развернувшись полубоком к Орэну и направив острие копья ему в живот.

— Начали? — спросил Орэн.

— Да.

Марена сделала шаг вперёд, и как говорили в Касте Воинов её мира, «Ей на лицо забрало упало» — её захлестнула холодная ярость. Она уже не видела перед собой Орэна — она видела врага. Врага, который уничтожил её мир. В её воображении перед ней был не Орэн, а граф Неррон.

Марена не злилась — она была в ярости! Для неё это были противоположные понятия, ведь «злостью» в её мире называли все оттенки ничтожества: от незнания до бессилия. Воин не может злиться по определению.

Платформа для поединков была небольшого диаметра, чтобы гвардейцы графа учились не только боестолкновениям, а и столкновениям в ограниченном пространстве.

Через несколько шагов Марена и Орэн сблизились на дистанцию боя.

Первой атаковала Марена. Воспользовавшись преимуществом длины оружия, она сделала выпад вперёд, одновременно разворачивая плечи в одну линию с копьём. Крепко удерживаемое одной рукой копьё разминулось с грудью Орэна за мгновение до удара — он ушёл с линии атаки, сделав шаг навстречу противнику. Но этого шага было недостаточно, чтобы самому нанести удар, и Орэн, схватив копьё левой рукой, потянул его силой на себя, одновременно взмахивая саблей снизу вверх, в попытке рассечь противника от правого бедра до левого плеча.

Марена увернулась и, перехватив копьё второй рукой, вывернула его из рук противника, одновременно делая подсечку обратной стороной копья. Орэн начал падать, но тут же сгруппировался и ушёл в кувырок с линии следующей атаки, не выпуская сабли из рук. Лезвие копья Марены чиркнуло по камню…

Говорят, настоящие Воины смотрят в глаза противнику, чтобы угадывать направление следующего удара. Марена смотрела Орэну в глаза. За пеленой собственной ярости ей хорошо удавалось увидеть направление следующего удара Орэна, но она совсем не замечала, что Орэн не смотрит ей в глаза — он смотрит куда-то сквозь неё. Это не мешало ему узнавать направление её следующего удара, но… Если бы он тоже посмотрел ей в глаза, то он бы тоже начал атаковать, а не отбиваться…

Сабля полоснула по запястью Марены, но лишь рассекла рубашку.

Марена перехватила копьё другой рукой и с разворота ударила им плашмя, целясь в правый бок Орэна.

Орэн крутанулся вокруг своей оси, уходя от удара, и его сабля просвистела над копьём в намерении отсечь Марене голову.

Марена присела, всё ещё удерживая копьё параллельно земле. Сабля прошла над её головой, отрезав кончик одной из взлетевших вверх кос. В тот же миг она сделала ещё одну подсечку, но Орэн успел на этот раз подпрыгнуть и… Опустился на ноги…

На необычное представление стали сходиться гвардейцы, окончившие свои поединки.

Сначала все наблюдали молча и тихо перешептывались. Но достаточно было одного выкрика:

— Орэн, что ж ты так агрессивно девушку принуждаешь? Не стыдно тебе⁈

И понеслась… По зрителям прокатился дружный хохот.

— Ух ты! Какие у неё сильные руки! А растяжка — просто загляденье!

И новая волна хохота прокатилась по зрителям…

Орэн никак не реагировал на эти реплики и был полностью сосредоточен на поединке. А вот Марена… Каждый взрыв хохота, будто сильным порывом ветра, неумолимо возвращал её к реальности, срывая остатки пелены ярости с сознания.

На фразе:

— Отдай её мне! Я с ней ласковее обойдусь!

Моментально вспыхнувшая мысль «Я не вещь!» заставила Марену развернуться на звук и замахнуться, чтобы бросить копьё в источник звука.

Но она заметила приближающуюся к её руке саблю и была вынуждена уйти в кувырок с платформы, чтобы не лишиться руки.

— Ро́дэр, с тебя сегодня выпивка! — крикнул Орэн. — Я тебе жизнь спас! Но второй раз не заступлюсь. Так что поосторожнее с нашей гостьей.

— Твоя взяла, — сказала Марена, обращаясь к Орэну и вставая с колена. Она сложила копьё.

— Но… — хотел было перебить её Орэн.

— Никаких «но»! — строго оборвала его Марена и смеясь добавила: — Обстановку тоже надо учитывать!

Она обернулась к толпе зрителей, нашла глазами Родэра и, слегка наклонив голову в поклоне, произнесла:

— Родэр, прошу прощения. Я не со зла.

— Просто под руку попал, — закончил за неё Орэн.

И вся толпа снова разразилась хохотом.

— Орэн, — Родэр подошёл к Орэну и по-дружески закинул ему руку на плечо: — Познакомишь нас со своей гостьей.

— О-о-о нет, друг! С меня хватило и первой попытки «знакомства» с ней. Тут уж каждый за себя!

«Начинается…» — мысленно вздохнула Марена, наблюдая, как Орэн опять превращается в беспардонного шутника.

Быть гостьей обещало быть если и не весело, то однозначно нескучно.

Часть 4

Глава 21. Научилась

Марена

На улицы Крепости давно опустилась темнота. Здесь никогда не было фонарей. Видимо оттого, что граф считал, что его гвардейцы должны уметь прекрасно ориентироваться в темноте. Так ли это было на самом деле или граф экономил магические «дрова» для Крепости, но все его люди склонялись к первому варианту и действовали соответственно.

Над Крепостью расстилалось безбрежное и безлунное звёздное небо, а единственным источником света на всю округу были окна небольшой таверны у края центральной площади.

Марена подошла ко входу и заметила, что на этот раз название было менее кровожадное — «Летящая Стрела».

Она собралась с духом — с тавернами ей пока не везло — и зашла внутрь.

В зале было шумно, и пока никто не обратил на неё внимание, она быстро нашла глазами Орэна и отправились к его столику.

За круглым столом предусмотрительно был оставлен один свободный стул, и когда Марена на него присела, сразу оказалась в окружении пяти гвардейцев, включая Родэра.

«Сейчас начнётся…» — мысленно вздохнула Марена, но, нацепив самую дружелюбную улыбку, со всеми поздоровалась.

— Ну что, Родэр? Ты хотел знакомиться? — сказал Орэн, хитро прищурившись. — Знакомься, а я погляжу!

Орэн откинулся на спинку стула, поставил кружку с горячительным себе на живот и начал покачиваться на двух ножках стула.

Марена продолжала дружелюбно улыбаться.

Родэр тут же приосанился:

— Я Родэр, гвардеец графа Неррона. Позвольте узнать ваше имя?

— Марена.

— Может, вы ещё и позволите вас сегодня чем-то угостить? — продолжал знакомство Родэр.

Орэн прыснул:

— Родэр, и давно ты научился так говорить? — за что пришлось ловить кулак Родэра, летящий прямо в лицо.

Кулак был остановлен. Из кружки ничего не пролилось. Орэн продолжал качаться на стуле. Родэр при всём этом на Орэна даже не посмотрел — он, не отрываясь, смотрел на Марену.

— Водой, — ответила она, когда представление закончилось.

— Огненной? — улыбаясь, переспросил Родэр.

— Водной, — улыбаясь в ответ сказала Марена и облокотилась на стол, пристально его разглядывая.

Орэн опять прыснул, но ничего не сказал.

— Ну, мы ж не у ручья, — не сдавался Родэр. — Тут всем положена только «огненная».