Небо начинало светлеть, и сквозь столб понемногу начинали проступать очертания гор — они были его частью, будто осколками. Острыми осколками и обломками…

«Будто кто-то дорисовал мутными красками, как должно быть или как было раньше?..» — подумал Орэн, разглядывая проступающие сквозь столб пики Серых гор.

Не успел додумать свою мысль Орэн, как первый луч солнца коснулся вершины горы, и весь столб заискрился. Ему показалось, что по столбу пробежали тысячи молний. Но не снизу вверх или сверху вниз, а откуда-то из глубины и сразу во все стороны.

Часть молний «выбралась» на поверхность столба и заспешила наверх — пронзила облака и где-то высоко в небе растеклась широченным куполом.

Купол мгновенно погас, а молнии будто стекли вниз по столбу и растеклись по горам, по предгорьям, по лугам…

Молнии уже расходились тончайшими нитями во все стороны и подбирались всё ближе и ближе к Карате, а Орэн всё смотрел в окно, напрочь позабыв о головной боли.

В городке молнии повели себя странно: они не текли по улицам и не поднимались по домам — они прошивали дома насквозь, подсвечивая отдельные участки каменной кладки в них.

Когда одна из молний пересекла площадь и заструилась в сторону дома Орэна, он даже по пояс высунулся из окна, чтобы посмотреть, подсветится ли что-нибудь на фасаде его дома. Вместо дома молния пронзила его самого.

Орэну показалось, что его разорвало на части изнутри. Утренняя головная боль показалась лёгким уколом иголки по сравнению с тем, что он сейчас чувствовал. В глазах резко потемнело, и последние капли покидающего его сознания он успел использовать лишь для того, чтобы оттолкнуться от подоконника и рухнуть внутрь комнаты…

Орэн проснулся в своей кровати. Головной боли как ни бывало, а в теле ощущалась непривычная легкость.

Он встал, подошёл к раскрытому окну и бросил взгляд на проплывающие внизу облака.

Судя по цвету облаков, солнце уже было довольно высоко, и Орэн понял, что он проспал. Надо было торопиться.

Сапоги нашлись на полу в одной куче с кольчугой и портупеей. Оружия нигде не было видно. Орэн остановился, в замешательстве оглядываясь по сторонам, но тут вспомнил, что отдал его вчера начальнику конвоя, и начал быстро одеваться.

Наскоро умывшись и собрав длинные волосы в хвост на затылке, Орэн надел полупрозрачную маску, которая так кстати скрывала пол-лица, а главное — глаза, схватил плащ со стула и выбежал за дверь.

От дома начиналась довольно узкая дорога, окаймлённая по бокам пропастью и слегка покачивающаяся на ветру, но Орэна это совсем не беспокоило — он бежал по ней быстрым и уверенным шагом, на ходу застегивая плащ.

На первой же развилке он принял правее. Дорога стала шире, а вскоре перетекла в широкую платформу, на которой уже собралось несколько десятков человек.

— О! А вот и Мирияр собственной персоной! — послышалось из толпы. — И как у тебя получается появляться за мгновение до отправки?

— Талант! — усмехнулся Орэн, резко остановился и показушно выдохнул: — Фух!

— Здоров, Рэ́ндон, а ты, случайно, не… — начал было Орэн, но Рэндон его перебил:

— Да взял я твою пушку! Держи.

В Орэна полетела небольшая резная трубочка, которую он ловко словил и прикрепил к портупее на поясе.

Вдруг мир резко потемнел…

Орэн очнулся на полу своей комнаты в Карате. За окном было светло. Его снова скрутило от невыносимой боли, будто в каждую клеточку его тела поместили по маленькому угольку, который пытался прожечь себе путь наружу.

Часть 4

Глава 3. Расследование

Граф Неррон

Граф Неррон стоял перед огромной картой мира, висевшей на стене Зала Совещаний, и изучал метки, прикреплённые Геральдом.

Левую верхнюю часть карты занимали высокие и неприступные пики Серых гор. Длинная цепь предгорий опоясывала всю карту с севера и востока. За северными предгорьями начиналось бескрайнее море, а две полукруглых полоски суши между морем и горами были обозначены как «Гердана».

Северная часть западных предгорий именовалась «Дремир» с нечёткой границей вдоль трёх юго-западных государств: «Эвенна», «Рона» и «Каанна-Тана», одноименных с протекающими по их долинам рекам.

А бо́льшую часть карты занимала Весталия, родина графа, с её бесконечными зелеными лугами и пастбищами. Лишь небольшое жёлтое пятно пустыни на границе с Дремиром выглядело как некий чужеродный изъян. Однако фамильный герб графа Неррона посреди этого «изъяна» говорил об обратном — о том, что это стоянка его Летающей Крепости, а значит, такая же важная для него земля, как и подотчетный ему город «Эрвест» у южного края карты.

Но сегодня взгляд графа был направлен не на эти два значимых места, а скользил по обозначениям небольших городков на северо-западе и севере Весталии, упирался в герб города Рейнвеста на северо-востоке и возвращался обратно к горному перевалу в Гердану.

Вся эта территория была усеяна маленькими красными метками — случаями загадочно погибших или тронувшихся рассудком людей.

Больше всего помешавшихся или мёртвых находили среди магов. Редко бывало иначе.

Все мёртвые без исключения были найдены с перекошенными от ужаса лицами, но без явных следов насильственной смерти и повреждений на теле.

А вот от помешавшихся сложно было чего-то добиться, чтобы прояснить ситуацию.

Они то бросались на всех со словами «Мы все погибли!», то несли какую-то чушь про столбы света, источающие молнии, а потом впадали в кому от полного магического истощения.

Сначала граф не особо уделял внимание этим слухам, приказав разобраться с этим на местах, но за последний месяц статистика смертей начинала смещаться не в пользу магов, что уже начинало вызывать серьёзные опасения. Ведь если ты родился не в Дремире или западных предгорьях, то стать магом было очень непросто, а потерять всех северо-Весталийских магов совсем не входило в его планы.

Из того, что он понял в результате расследования, выходило, что эта проблема существует только на севере Весталии — в близлежащих к Серым горам землях. Его землях и землях графини Ронетты. Правда, графиню подключать к расследованию было бесполезно.

Из сложившейся ситуации граф Неррон видел всего два выхода: дождаться, пока кто-то из выживших магов выйдет из комы, и попытаться выбить из них вменяемый рассказ или понять принцип происходящего самому.

Но если учесть, что в словаре графа слова «дождаться» и «попытаться» не ассоциировались с действиями и не могли быть внесены в план решения проблемы, то выход на самом деле оставался только один — разобраться.

Всё время, что граф в задумчивости водил взглядом по карте, опершись на стол совещаний, Геральд молча сидел за боковым столом и смотрел перед собой на чистый лист бумаги.

— Значит так, — внезапно нарушил тишину граф, но Геральд даже не вздрогнул, а лишь приготовился записывать. — Отошли срочное письмо в Гильдию Магов в Рейнвесте. Им надо собрать три отряда и отправить их сюда. — Граф указал на три самых больших скопления красных точек на карте.

Геральд, не глядя на лист, быстро записывал за графом, не упуская ни слова из его рассказа, ни названий точек на карте. Тем временем граф продолжал:

— В каждый отряд должно входить по одному сильному магу, два мага самого низшего ранга и пять наёмников без магических способностей. Все люди в отряде должны быть разбиты по па́рам и вести круглосуточное наблюдение друг за другом. Пары должны меняться каждые два часа.

Граф умолк и про себя подумал: «Такого отряда должно быть достаточно для отражения любого нападения: от „загадочных зверей“ до „мистической третьей силы“. Пусть этот сценарий и маловероятен… Да и для того, чтобы следить друг за другом, их должно быть более чем достаточно. Даже в том случае, если безумие накроет всю группу сразу, велика вероятность, что они не сразу друг друга поубивают и смогут составить хоть какой-то отчёт».