Жуткая Каверна, где развертывается действие этого сказания, видимо, является одним из тех миров, на которые будто бы можно попасть через глубокие норы на так называемых "лифтах". Учёные еноты уже давно заявили, что наука считает невозможным существование таких миров. Если же принять гипотезу Прыгуна, что альтернативные миры, о которых говорится в Сборе, есть не что иное, как именно наш, умноженный на несколько предполагаемых порядков мир, то разве не очевидно, что мы уже должны были обнаружить ту самую Каверну, изображенную в сказании? Конечно, некоторые миры жутеров закрыты, это всякому почтенному еноту известно, но столь же хорошо известна причина, почему они закрыты, – во всяком случае, не в силу тех обстоятельств, которые описаны в Зелёном сказании.

Некоторые исследователи считают это сказание вставным, будто бы оно вовсе не из этого Сбора и целиком заимствовано. С этим выводом трудно согласиться, поскольку сказание вполне вяжется со всем изучаемым текстом, и служит одной из главных осей всего действия.

О персонаже из этого сказания Вориле неоднократно писалось, якобы он унижает честь нашего рода.

Возможно, у некоторых щепетильных читателей Ворила и впрямь вызывает брезгливость, однако он выразительно контрастирует с выведенным в предании Человеком. Не Человек, а именно Ворила первым осваивается с новой ситуацией, не Человек, а Ворила первым постигает суть происходящего. И как только разум Ворилы освобождается от власти Человека, становится очевидно, что он ни в чем не уступает человеческому разуму, а во многом превосходит его!

Словом, Ворила при всех его блохах – персонаж, которого нам отнюдь не надо стыдиться.

Как ни кратко Зелёное сказание, оно, пожалуй, даёт читателю больше, чем остальные части Сбора. Несомненно, оно заслуживает того, чтобы его читали вдумчиво, не торопясь, примерно так же, как любой енот любит грызть дикие орехи.

Зелёное сказание. Подземный мир. Глава 1

ЗЕЛЁНОЕ СКАЗАНИЕ. Подземный мир

Глава 1

Шестеро первоклассных специалистов, в числе которых инженеры с опытом, вдобавок физики с научными степенями, и учёные-химики – трое, затем ещё трое – пошли в бушующий кислотный ад Каверны, и не вернулись. Отправились в эту бездну, где буйствовал непрекращающийся ураган, и даже не просто ушли, а упрыгали на четырёх гладких лапах, сверкая влажными от ливня боками.

Эти существа с момента первых прыжков выглядели так потому, что они уходили не в человечьем облике...

А сегодня перед столом Павла Окунева, начальника Ангара №5 Управления изучения Каверны, стоял седьмой. Под его канцелярским столом старенький енот по кличке Ворила шумно почесался, потом снова задремал.

Опытный сотрудник Управления вдруг осознал, что Дима Сорокин молод, даже чересчур молод. У него задорный, доверчивый взгляд и лицо человека, который еще никогда не испытывал страха. Странно… Странно, потому что обитатели ангаров в Каверне отлично знали, что такое страх. Страх и подчинение. Очень уж неуместна тщедушная особа человека в этой инфернальной, чудовищной полости Земли с ее адскими стихиями.

– Дмитрий, ты знаешь, что это добровольная экспедиция? – спросил Окунев, – Ты совсем не обязан идти.

Фраза из текста обязательного протокола, не больше. Эти же слова были сказаны остальным шестерым, но все равно они пошли. Пойдет и седьмой, Павел в этом нисколько не сомневался. Но в душе его вдруг шевельнулась смутная надежда, что Сорокин откажется.

– А когда выходить, шеф? – спросил Дмитрий.

Прежде Окунев воспринял бы такой ответ с тайной гордостью. Прежде, но не теперь. Он насупился.

– Ориентируйся на один час. Я позову.

Парень спокойно ждал.

– Ты прекрасно знаешь и без меня, что мы проводили уже шестерых, и никто не вернулся, – продолжал Павел, – Но нам нужно, чтобы ты так не поступил. Никаких героических спасательных операций. Нам нужно одно, самое главное, – чтобы ты, Дима, вернулся, и доказал, что человек может жить в обличье этого подземного существа. Дойдёшь до первой вешки, не дальше, и сразу возвращайся. Никакого риска. Никаких исследований. Сразу обратно.

Сорокин кивнул:

– Я понимаю.

– У пульта управления физиоконвертера будет Амалия Сергеевна Петренко. Ты явно слышал о ней. Тут тебе опасаться нечего. Преобразование все перенесли благополучно. Вышли из аппарата в безупречном состоянии. Мы передаем тебя в руки квалифицированного специалиста. Амалия Сергеевна – лучший оператор конвертеров во всём мире. Она работала почти во всех экспедициях подобного профиля. Поэтому ее и назначили к нам.

Дмитрий улыбнулся женщине, и Окунев прочел на её лице какое-то неясное чувство – то ли жалость, то ли гнев, а может быть, просто страх. Но это выражение тотчас исчезло, и она ответила юноше, который стоял перед столом, ясной улыбкой – типичной для неё чопорной улыбкой, как будто ей было противно это делать.

– Жду с нетерпением своего преобразования, – сказал молодой человек.

Сказал весело, с задором, словно речь шла о каком-то развлечении.

Но потехой тут и не пахло.

Дело было очень серьёзное, серьёзнее некуда. От этих опытов зависело будущее деятельности человека здесь, под землёй, в самом чреве Каверны. Если они увенчаются успехом, станут доступными ресурсы этой бездонной кладовой. Человек подчинит себе Каверну, подобно тому, как он уже подчинил себе всё вокруг, даже гравитацию. Если же опыты закончатся неудачей…

Если они провалятся, человек и впредь будет обременен и скован чудовищным давлением, огромной силой тяготения, предельно чуждой химией. Он так и останется, пленником построенных механорами ангаров, не сможет сам шагать в этих гиблых местах, видеть всё своими глазами, будет полностью зависеть от видеокамер и громоздких вездеходов, неуклюжих инструментов и механизмов или не менее неуклюжих механоров.

Потому что без средств защиты, в своем естественном облике человек здесь будет тотчас раздавлен колоссальным давлением в несколько миллионов килограмм на квадратный метр – давлением, рядом с которым дно земного океана покажется вакуумом.

Даже самые прочные сплавы, изобретенные человеком, не выдерживали давления в Каверне, и непрерывно хлещущих щелочных ливней. Они либо крошились и шелушились, либо превращались в ручейки и лужицы солей аммония. Только особая обработка металла, перестройка электронной структуры позволяли ему выдерживать вес слоя бушующих едких газов атмосферы жуткого подземелья. И даже после такой обработки его ещё надо было покрывать кварцевой плёнкой против все разъедающих аммониевых дождей.

Из подвального этажа доносился гул двигателей, которые работали непрерывно, не умолкая ни на миг. Так положено, ведь если они встанут, подача энергии на металлические стены ангара прекратится, исчезнет защитное поле, а это конец.

Снова под столом проснулся Ворила, и почесался, стуча об пол ногой.

– Что-нибудь ещё? – спросил Дмитрий.

Окунев покачал головой:

– Может быть, у тебя есть какое-нибудь желание, может быть… Он чуть не сказал «напиши письмо», но, слава богу, вовремя спохватился.

Молодой человек поглядел на часы.

– Так, значит, в течение часа, — сказал он.

Повернулся и вышел.

Окунев знал, что Петренко смотрит на него. Не желая встречаться с ней взглядом, он принялся листать бумаги.

– И до каких пор это будет продолжаться? – спросила Амалия, выговаривая слова по слогам.

Он нехотя повернулся и посмотрел на неё. Прямые тонкие губы и гладкая, – чуть ли не глаже обычной, – прическа придавали ее лицу странное, даже пугающее сходство с посмертной маской.

Стараясь не придавать словам эмоциональности, Павел сухо ответил:

– До тех пор, пока это будет необходимо, – Он старался говорить спокойно и бесстрастно, – Пока есть хоть какая-то надежда.

– Вы собираетесь и дальше приговаривать их к смерти, – сказала она, – Собираетесь снова и снова посылать их на неравный бой с Каверной. А сами будете сидеть тут в полной безопасности.