– Чего приуныли? – заговорил, наконец, Славик, которому первому надоело молчание.

– Расскажи-ка лучше что-нибудь интересненькое, – попросила Настя, – а то что-то скучно стало.

– Это не проблема. Есть одна тема, интересней которой, по-моему, не найти. Все слышали местные легенды?

– Об оборотнях? Кто не слышал эти сказки? А ты что, в них веришь?

– Подожди, – жестом остановил её Славик. – Может, ты не всё ещё знаешь, что знаю я.

И в самом деле, легенды эти, о которых уже рассказывала мне Рената, неожиданно обросли новыми подробностями. В лесу, у костра, они приобретали уже совсем другую окраску, в них легче было поверить. Мне и самой теперь было о чём рассказать, добавив свою невыдуманную недавнюю историю ко всем прочим страшилкам, которые все так хорошо знают и любят слушать в детстве. Я больше ни в чём не сомневалась: да, такое вполне могло быть, и, возможно, было на самом деле.

– Все знают, что весь этот квартал, в котором находится наша школа, построен на месте частных домов, здесь был целый посёлок… Ну, так вот, – продолжал Славик. – Здесь обитал ещё один клан, более многочисленный, чем этот. Они жили в мире между собой, но каждый по своим законам. Никто не мог самовольно покинуть свой клан или перейти в другой, который и сейчас продолжает жить в тех домах по ту сторону от дороги, у леса. А дома другого клана снесли вместе со всем посёлком. У них здесь и кладбище своё было, очень древнее, его тоже убрали. Всем этим людям квартиры в районе дали, а оборотни – их здесь семей десять было, а может даже и больше – от квартир отказались и ушли отсюда.

– И где же они сейчас? – с улыбкой спросила Настя, явно не поверившая ни единому его слову.

– Да кто их знает, – пожал плечами Славик. – Где-то обустроились. Оборотни в больших домах не живут. Им нужны частные дома поближе к лесу.

– И откуда ты всё это знаешь? Сам придумал?

– Девчонки, а если бы всё это было правдой, – мечтательно произнесла Даша, подняв глаза к небу, – это же так романтично! Настёна, ты смогла бы влюбиться в оборотня?

– А они хоть симпатичные? – скривила личико Настя. – Может, страшные, как черти. Нет, Дашка, оборотень мне не подойдёт.

Непроизвольно я обернулась, бросив взгляд на Альберта. Он сидел, опустив голову. Конечно, он всё слышал, о чём рассказывал Славка. Причём, слушал он с напряжённым вниманием, костяшки его пальцев, сжатых в кулаки, побелели.

Славик быстро сообразил, какое направление приняла его излюбленная тема, и поднялся на ноги.

– Может, прогуляемся по лесу? – спросил он, вытаскивая из кармана ветровки сигарету. – Спина что-то совсем затекла.

– Угостишь? – заискивающе спросила Настя. – Дашка, будешь?

– Яна, – вдруг окликнул меня Альберт. Вздрогнув, я обернулась. – Останься.

Я махнула ребятам рукой, чтобы они шли без меня, а сама подошла к Альберту и присела возле него на корточки.

– Почему ты меня позвал?

– Я не хочу, чтобы ты гуляла с ними.

– Почему?

– Потому что ты сама хочешь остаться здесь.

Это была правда. Я хотела оставаться там, где рядом находился Альберт. Но всё же ответила наперекор ему:

– Нет, я хочу прогуляться. Я устала сидеть на одном месте.

– Тогда давай прогуляемся вместе, – неожиданно предложил он.

– Ну, давай, – безмерно удивившись, сказала я. – А Марк?

– Он посидит здесь.

Про Марка я спросила просто так. Думаю, что он бы и сам не пошёл – третий всегда лишний.

Поднявшись, я почувствовала на себе множество взглядов. Всё внимание теперь было обращено на нас с Альбертом.

– На нас все смотрят, – сказала я.

– Помаши им ручкой, – отозвался он. – Мне это безразлично. Вот когда на меня смотришь ты…

– Я что, так часто на тебя смотрю?

Альберт хмыкнул.

– Всё время.

– Я стараюсь на тебя не смотреть.

– Почему? Ведь я тебе нравлюсь.

Я почувствовала, как покраснела. Он говорил об этом прямо, нисколько не заботясь о моей реакции.

– Когда вы все так увлечённо уплетали эти ваши шашлыки, ты несколько раз оглянулась на меня, не понимая, почему мы с Марком ничего не едим. Ты даже подумала, не вегетарианцы ли мы. Это было очень смешно.

– Ты не любишь жареное мясо? – спросила я, про себя изумляясь, откуда ему известны мои мысли.

– Не будем об этом говорить, – оборвал меня Альберт.

Он поднял кверху голову: в синих лоскутках неба шумели высокие кроны берёз, играли блики на белых стволах. Лес, наполненный светом и дыханием осени, обступил нас со всех сторон, он шелестел пожухлой травой, хрустел сухими ветками у нас под ногами, и ронял на наши плечи и головы свои янтарные листья. Мы уходили всё дальше от поляны, от одноклассников, оставшись наедине с природой, и друг с другом.

– А мы с тобой не заблудимся? – спросила я.

– Со мной ты никогда не заблудишься, – сказал Альберт.

– Ты так хорошо знаешь этот лес?

– Конечно, ведь я вырос рядом с ним. Он для меня всё равно, что второй дом. А здесь просто небольшой березняк вдоль просеки. Там, дальше, идёт смешанный, а за ним снова хороший сосновый лес.

– Расскажи мне о своей семье, – попросила я.

– Мне кажется, ты уже слышала кое-что обо мне.

– Совсем немного.

– … Что у меня нет своих родителей, и воспитали меня совсем чужие люди. Марк мне сводный брат, мы выросли вместе. А мои настоящие родители… – Альберт помолчал. – Отца я никогда не видел. А вот мать свою помню, хоть мне ещё и четырёх лет не было, когда она погибла. Она была очень красивая. И у неё были такие же…

Альберт вдруг остановился, коснувшись рукой моих волос.

– … Такие же, как у тебя, длинные рыжие волосы.

Несколько секунд мы стояли, глядя в глаза друг другу.

– Я тебе напоминаю твою маму? – спросила я. Зачем я это спросила?

Он ничего не ответил, только, опустив голову, довольно холодно сказал:

– Пошли обратно. Нас зовут.

– Зовут? – рассеянно переспросила я. – Но я ничего не слышу.

– И тем не менее…

Сколько мы уже гуляли, я представить себе не могла. Наверно, очень долго. Время сейчас не имело никакого значения, оно перестало существовать.

Мы двинулись обратно. Скоро всё закончится, подумалось мне, и вряд ли когда-нибудь повторится снова. Мне стало очень грустно от этой мысли. А волосы я всё же перекрашу, решила я дерзко, не хочу никого напоминать.

– Мне всё равно, – сказал Альберт.

Я удивлённо посмотрела на него, воскликнув:

– Послушай, ты читаешь все мои мысли!

– Значит, не думай о всяких глупостях, – бросил он мне в ответ.

– Ах ты, бесцеремонный! – вскинула я брови в притворном возмущении. Я не могла понять, как он это делает, но меня это забавляло. – О чём хочу, о том и думаю.

Когда мы вышли на поляну, все уже ждали только нас, готовые уходить.

– Вы где были? – спросила Рената, с любопытством заглядывая в мои глаза. Напрасно я пыталась их отвести, чтобы скрыть их счастливый блеск. Не только глаза, но и всё моё лицо, я прекрасно ощущала это, излучали счастье. А его невозможно утаить. – Надежда Григорьевна вас потеряла. Чуть было на поиски не отправились.

– Это было бы очень глупо.

– Да, Марк даже засмеялся, когда кто-то предложил. А ты ведь знаешь, он крайне редко смеётся, как и Альберт.

– Никогда не слышала, – заметила я. – Мы просто гуляли по лесу и разговаривали.

– Даже не буду спрашивать, о чём. Мне кажется, ты ему просто нравишься.

– С чего ты взяла?

– Он тебе об этом не говорил? Тогда ещё скажет.

О, если бы я это услышала не от Ренаты, а от самого Альберта! Даже от Ренаты такие слова звучали волшебно.

Всю неделю потом я с нетерпением ждала, что Альберт со мной снова заговорит. Но никакого чуда не произошло. Он молчал, как и прежде, словно даже и не собирался обращать на меня внимания. Я тоже старалась, как могла, не смотреть в его сторону, только это у меня не очень хорошо получалось. Казалось, мы оба с ним играли в какую-то незнакомую, только нам одним понятную игру. В «гляделки» наоборот. Он притягивал мой взгляд, как магнитом, пред которым рушились все мои душевные стремления, пред которым я была бессильна. Куда бы я ни посмотрела, всё равно мои непослушные глаза в конце концов натыкались на него: на его красивые светлые волосы, на его высокую стройную фигуру, на длинные ноги в голубых джинсах и белых кроссовках. Мне хотелось смотреть на него, смотреть бесконечно! Чего я даже в малой степени не могла себе позволить. Нет, так нельзя, вконец измучившись, говорила я себе, так терять голову из-за какой-то смазливой внешности – это даже неприлично. На что другой мой внутренний голос, мой настоящий защитник отвечал, понимая меня и мои беззащитные чувства: а разве прилично быть таким красивым? Выходило так, что чем больше я сопротивлялась, тем неудержимей меня влекло к нему. Но что я могла поделать? Выбросить Альберта из головы, забыть всё – было выше моих сил.