***

– Приветствую Вас, сёстры, извините, что опоздала.

– Здравия и тебе, Касильда. Скажи, что заставило тебя задержаться на зов Того, Кто Не Называется?

– Дела с моими подопечными, Белинда. Вижу, Зельда, у тебя новый плащ и колпак? Принарядилась?

– Не всё же мне, сестрица, как ты в тряпье ходить. Чай, помладше тебя буду, да и общаюсь не как ты, со змеями, мышами и пауками. Мой удел – дарить радость людям.

– Эх, молодо-зелено! Когда-то и я думала, что «дарить радость» – это прекрасно. Но судьба Белинды меня надоумила, что от людей держаться надо подальше. Так ведь, Белинда?

– Ты, Касильда, не потому от людей отошла, что моей судьбы напугалась. Будь уж искренна хотя бы с нами, если даже с собой не можешь! Утомилась ты гнаться за житейским радостями, распустилась, обрюзгла. Между тем не желаешь к моему искусству прибегнуть, прихорошиться. Гордыня это, сестрица, гордыня!

– Толку мне от иллюзий? Долго ли ещё внимание мужчин, которым Зельда «радость дарит», будет ей принадлежать без вреда для неё самой? Поймут ведь природу её «любви», станут сторониться, она и зачахнет, не вытягивая жизненных сил в должном количестве. Что молчишь, Зельда? Думаешь, не права я?

– Как знать, как знать, «средненькая». Может и вправду стоит иначе жизненные силы подпитывать, нежели с мужчинами. Вдруг, в тебе их на все века мне хватит? Бледнеешь? Да не бойся, шучу я! Мужская энергия слаще сто крат, да и не без удовольствия же с ними время я провожу. Что ты машешь мне, Белинда? Почему замолчать? А, Он здесь… Ну, молчу, молчу…

В отблесках костра, пылавшего на поляне Заповедного леса, едва виднелась тёмная фигура. Казалось, вполне света достаточно, чтобы ведьмы могли разглядеть, кто с ними встречается, но то ли особенная магия, то ли страх сестёр ослепляли. Виделся им только нечётки силуэт, по видимости, мужчины в плаще и капюшоне, надетом на голову и скрывавшем лицо.

– Собрались? – проговорила фигура.

Голос шёл будто из-под земли и был сильно искажён. Всё никак не могли ведьмы привыкнуть к нему, хотелось бы им не слышать его вовсе. Но сбежать они от своего хозяина не могли – боялись.

– Ведаю, скоро сделаете Вы нечто, что мной Вам не разрешалось. Не дрожите! Наказания не будет. Входит то в мои замыслы. Только знайте, многое пойдёт не по плану, придётся вам спасать ситуацию по ходу дела. Прозреваю и то, что дело ваше связано с Островами. Да не дрожите, вам сказал! Должны были привыкнуть к моим силам и умениям за столько лет. Дам вам совет один. Как будет сделано дело и проявятся последствия его, что хорошие, что плохие, готовьте зелье особое. Пусть зелье то на кораблях распылено будет.

– Неужели кого утопить понадобится? – спросила Белинда.

– Осмелела на правах старшей? – проговорил Тот, Кто Не Называется.

Сёстры услышали смех, идущий словно из-под земли и содрогнулись.

– Ладно, скажу тебе, Белинда, часть правды. Пусть пока поспят сёстры твои.

Взмах руки привёл к тому, что две сестры из трёх пали без чувств к костру. Белинда со страхом посмотрела на них и повернулась в направлении нечёткой фигуры.

– Слушай и запоминай, старшая сестра!

Король задумчиво смотрел на заходящее солнце. Он медленно прогуливался по саду, наслаждаясь ароматом цветов и видом распустившейся листвы прекрасной форзиции. Желтые цветы этого дерева были так любимы его покойной женой, которая ушла из жизни уже почти восемнадцать лет назад. Как же он скучает по ней!

С тоской по ушедшей жене смешивалась тревога за судьбу сына, который пропал прямо во время Весеннего Бала. Сомнения и страхи одолевали короля. Тем не менее, он не спешил показывать человеческие чувства перед слегка отставшим капитаном гвардейцев Альбертом.

– Как я понимаю, милорд, расследование не вполне удаётся, – проговорил король.

Он остановился и обратился к Альберту, слегка повернувшись к нему. Обычно уверенный в себе капитан гвардейцев, казалось, немного смутился перед королем, словно признавая свою неудачу. Впрочем, обращение «милорд» вселяло надежду в сердце королевского солдата: король не стал «понижать» лорда-командующего до придворного звания, что свидетельствовало о средней степени гнева.

– Вы как всегда правы, Ваше Величество, – ответил Альберт. – Но всё не так и плохо. Кроме того, смею напомнить о имеющейся у моего рода привилегии…

– Ты всерьёз считаешь, сейчас время воспользоваться своей родовой привилегией? Сейчас, когда сам след моего сына простыл, не говоря уже о его полном отсутствии подле отца?

– Согласен, Ваше Величество. Эта идея не лучшая.

– У тебя вообще есть хорошие идеи?

– Смиренно полагаю, что такие есть.

– Чем же порадуешь?

– Расследование не несётся галопом, скрывать не буду. Опрос свидетелей и подозреваемых не дал нужного результата. Виновника, виновницу или целую группу таковых пока обнаружить не удалось.

– Пока? Стало быть, проблеск надежды есть?

– Да, государь! Допрос Карла, проведённый по Вашему указанию, открыл глаза на необходимость привлечь к ответу гостей Весеннего Бала.

– Гостей? Кого же? Их немало съезжается каждый год.

– Круг широк, Ваше Величество. Под подозрением практически все участники Бала. Их дружелюбие…

– Да, поддерживаю звучащий в твоём голосе сарказм. Дружелюбия у наших заклятых друзей маловато. Они не настолько отчаянны, чтобы вести себя в качестве открытых врагов. Но всадить кинжал в спину каждого жителя Западного Королевства, завидуя нашему благоденствию, готов любой из них.

– Победы Вашего оружия, государь, общеизвестны. Мудрость решений вызывает почёт и уважение. Вместе с тем имеется и зависть, не скрою. Никто из зарубежных гостей открыто не осмелится, правда. Но скрытно готов действовать каждый. А уж порадоваться нашей беде…

– Тут и скрывать никто ничего не будет, прав ты, Альберт. Между тем нельзя же атаковать сразу всех.

– Во истину мудры слова Ваши, Фридрих!

Капитан гвардейцев рискнул воспользоваться родовой привилегией и в тревоге взглянул на короля. Как-то он это воспримет? Впрочем, король оставил действия Альберта без внимания. Он склонился к цветку на клумбе, мимо которой они проходили, и вдохнул аромат растения

– Так что ты предпримешь, капитан? – спросил король.

Переход от обращения по имени – высочайшая честь – к титулованию по придворной должности ударил Альберта, словно хлыстом. Меж тем повернувшийся к нему король с лёгкой усмешкой наблюдал чувства, мелькавшие на лице капитана гвардейцев.

– План есть, Ваше Величество, – ответил Альберт. – С Вашего разрешения я отправлюсь во главе малой флотилии на Острова.

– Зачем же?

– Необходимо установить, кто из Правителей Островов отправил свою дочь на Весенний Бал.

– Ты хочешь объехать все пять Островов, побывать у всех Правителей Архипелага?

– Надеюсь, мне повезёт на ближайших из них. Но если нет, то готов жизнь отдать…

– Жизнь мне твоя ни к чему. Вернее, конечно, она мне нужна. Только не в качестве жертвы. Ты же понимаешь, что Правители Островов могут воспринять твой визит двояко?

– Постараюсь соблюсти ритуалы и представить мой вояж как путешествие исследователя.

– На военных кораблях?

– Вы правы, государь. Брать целую флотилию боевых судов не стоит. Отправлюсь на двух торговых шхунах, которые будет сопровождать фрегат.

– Действительно, так больше похоже на «исследование». Разумеется, под видом экипажей на шхунах будут гвардейцы?

– Так точно, Ваше Величество! Подберём с опытом морского дела. Фрегат пойдёт в обычном оснащении.

– Хорошо! Я готов одобрить твой план. Как собираешься добывать информацию?

– Надеюсь, Вы позволите мне взять с собой королевского палача, так сказать, на всякий случай.

– Думаешь, получится этот «всякий случай» повстречать?

– Уверен, мы справимся!

– Отлично! Повелеваю тебе отправляться в путь!

***

Иосиф воспринял поручение без особой радости. Он всю жизнь провёл в подвале дома при Молчаливой Башне, изредка наведываясь в город и посещая там Кожевенный переулок. Поэтому не то что Островов, а и вообще ничего, кроме окружающих Королевский Прорыв окрестностей Иосиф в своей жизни не видел.